Очень домашнее убийство. Она варит варенье и раскрывает преступления - Ходакова Марина - Страница 6

Гошу Лидия отправила в кладовку, в которой хранила соленья, варенья, заготовки и рецепты. Там, среди полок, заставленных банками с подписанными крышками («Слива с лавандой 2020», «Морошка с розмарином – осторожно!»), Лидия хранила не только припасы, но и часть своей личной истории. Каждая банка – как глава мемуаров, закатанная под крышку. В них хранились бессонные ночи, маленькие радости, теплые воспоминания и почти волшебные авантюры, которые Лидия нечасто обсуждала с кем-либо.

Нельзя сказать, что Лидия была замкнута. Вовсе нет. Скорее, она просто тщательно выбирала, с кем делиться. И чем. Ее открытость была дозированной, как соль в рассоле: чуть меньше – и вкус пропадает, чуть больше – и уже не то. Лидия понимала, что в жизни, как и в заготовках, важно знать меру. Иногда, стоя у полок и поправляя этикетки, она думала, что люди не так уж отличаются от ее банок. Каждый хранит в себе что-то неповторимое, но не всем дано выдержать процесс консервации. Кто-то трескается от давления, кто-то бродит и шипит, а кто-то стоит годами, сохраняя вкус и не теряя аромат.

Через час из кладовки донесся встревоженный голос Гоши:

– Идите сюда! Быстрее!

Лидия с Тамарой подскочили и быстро спустились вниз.

Гоша стоял рядом с полкой, на которой красовались книги по кулинарии, старые журналы по домоводству и одна потертая папка с надписью «Личная разработка». Гоша провел пальцем по корешкам книг: «Заготовки на зиму: от бабушки с любовью», «Джемы, которые покорили Европу». В последнюю книгу под названием «Как сварить правду» был вложен маленький блокнот с рецептом «Огненного перчика». Внизу – приписка: «Не использовать без перчаток. Перец активный».

– Бабуль, ты не хочешь ничего сказать? – Гоша помахал блокнотом. Он чувствовал себя одновременно обескураженным и при этом очень важным. Как будто пришло его время отчитывать бабушку. Только не за неглаженые вещи, а за странные рецепты, которые она создавала.

Лидия прищурилась и подошла чуть ближе к внуку. Она посмотрела на блокнот и смахнула с лица несколько прядей волос, которые имели свойство виться – особенно в сырую погоду.

– Так, спокойно. Это не яд, – начала Лидия. – Перец просто острый, очень. Но не убивает.

Гоша перелистнул несколько страниц, и вдруг из блокнота выпал спрятанный обрывок этикетки. На нем красовалась надпись: «Номер 9». Лидия, взглянув на этикетку, слегка дернулась и побежала наверх, на кухню. Гоша с Тамарой непонимающе переглянулись и пожали плечами. Вернувшись через несколько минут, Лидия несла свой телефон.

Листопадова поднесла телефон, на котором открыла фото той самой баночки с ярмарки, к этикетке. Почерк был очень похож, с характерными завитушками, но девятка на этикетке была с более круглой петелькой.

– Похоже? – спросила Лидия у «коллег». Все переглянулись между собой.

– Ну… почти, – задумчиво протянул Гоша.

– Вот именно. Почти. Это не мой почерк. Кажется, кто-то подменил банку. И выставил все так, будто это я отравила критика.

ГЛАВА 3. ДОМАШНИЕ ДОПРОСЫ

Спустя четыре часа

– Гоша, как там твой улов? – спросила Лидия, не поднимая глаз от своего блокнота.

Она попросила Гошу обратиться к его суперсиле – умению добывать информацию через сеть. Сейчас где-то в душе она радовалась тому, что ее внук на «ты» с современными технологиями. И решила, что впредь будет чуть меньше журить его за то, что он портит зрение за айпадом.

– Все скачал, ба. Фото, видео, плюс сторис у людей из соцсетей. У одной барышни даже есть замедленный момент, как Аркадий падает. С фильтром «теплая осень». Восхитительно. Но видеозапись нужно будет внимательно пересмотреть.

Гоша победно улыбнулся. Ему все больше начинало нравиться играть в сыщика, особенно с бабушкой. Это было как кино, только без дублеров, монтажных склеек и уверенности, что в финале герои останутся живы. Кто-то на самом деле убил человека. А теперь его любимая бабушка шепчет слова «улики» и «подозреваемые».

– И что добыл? – уточнила Лидия Семеновна и наклонилась к Гоше.

– Полицией на форуме Бухты обнародованы фото из телефона Бублика. Так вообще можно делать, ба?

Лидия подавила смешок, прикрыв рот рукой.

– Если это сделал Буйнов, то я не удивлена, – махнула Листопадова. – А кстати, где Тамара? Она не звонила?

– Звонила, когда ты выходила на огород полить пионы. Она в библиотеке. Говорит, допрашивает местных пенсионеров. Обещала выяснить, кто что видел и кто кого ненавидит.

Лидия одобрительно кивнула. Она гордилась дружбой с Тамарой Заяц. Та, несмотря на свою сварливость и дотошность в делах библиотечных, была отменной подругой. С такой не страшно идти в разведку, спорить с председателем дачного кооператива или подавать пирог на конкурс, где судьями были три старушки с разными взглядами на количество сахара в выпечке.

Тамара, как говорила Лидия, могла преподавать харизму как предмет в школе. Сколько бы она ни фыркала, все равно оставалась центром любой компании. А еще госпожа Заяц умела хранить чужие тайны, как банки с солеными огурцами – плотно, на века и только в прохладе.

– С Тамарой у меня была лучшая драка в жизни, – однажды сказала Лидия. – В восемьдесят пятом, на районной конференции садоводов. Мы спорили о влажности грунта. С тех пор – не разлей вода.

Лидию поражала начитанность Тамары, а главное – своеобразный юмор. Подруга умела так вставить реплику, что собеседник сначала смеялся, а потом только через три часа понимал, что это вообще-то был укол. Но уже поздно – не возразишь, не обидишься, разве что сделаешь вид, что это шутка над кем-то другим. Сама же Листопадова была более прямолинейной, чем часто вводила в жуткое недоумение окружающих. И очень этим гордилась. Даже несмотря на то, что ее прямолинейность порой срабатывала как молоток по фарфоровой вазе: эффектно, громко, и потом долго все собирают осколки. Лидия считала, что это честность. Соседи – что это хамство. Тамара же называла это «натуральностью жанра» и смотрела на подругу с уважением.

Теперь они вместе составляли списки подозреваемых, сверяли даты и события и пили чай. Если бы кто-то и мог распутать клубок местных странностей, так это Лидия и Тамара – женская версия Шерлока и Ватсона.

Лидия опустилась на коричневое кресло в гостиной и прикрыла глаза. В ее голове кипели мысли: «Нам срочно нужна экспертиза. Это раз. Нам нужно пересмотреть камеры и видео из соцсетей. Возможно, они что-то засняли. Это два. Нужно уточнить, ссорился ли с кем-то Бублик. Это три. Нужно понять, кто переписал этикетку. Четыре…» Она погрузилась в свои размышления всерьез и надолго. Мысли бурлили, поднимались пузырями, перемешивались – логика с тревогой, интуиция с упрямством.

Когда Панкрат прыгнул к ней на колени, она не открыла глаз, а продолжила размышлять, поглаживая толстяка по голове и спине. Кот, примурлыкивая, уютно свернулся калачиком и словно подлил в мысли хозяйки немного покоя. Его теплое, тяжелое тело действовало на Лидию как грелка – успокаивало и возвращало дыхание в норму.

Размышления Лидии прервал внук. Он подбежал к бабушке и открыл ей на компьютере один снимок. Общий кадр стола с банками. Аркадий снимал все, что пробовал, чтобы потом использовать в обзоре. Это была его стандартная практика.

– Смотри-смотри! – кричал он.

Лидия быстро открыла глаза и наклонилась к Гоше. Панкрат тут же спрыгнул с ее колен, поняв, что сейчас хозяйке будет не до него.

– А можно поближе все рассмотреть? – уточнила она.

Гоша открыл специальную программу и загрузил туда снимок палатки Лидии с ярмарки. Приблизив его, он показал фото бабушке.

– Хм… Рядом ты, я, Тамара. Он берет дегустационную банку, все верно. Но рядом с нами – никого. А это значит, что у нас на столе изначально стояла не моя дегустационная баночка с вареньем. Ведь к нам никто не заглядывал во время подготовки, так?

– Так, – сухо сказал Гоша.

– Могли ли что-то поменять после того, как мы привезли все на ярмарку?