Второе высшее магическое (СИ) - Шумская Елизавета - Страница 9

Впрочем, я тут же сообразила, что опашни и кафтаны в маков цвет с золотом — это же казённая одежда Колдовского приказа. Эких птиц к нам занесло! И чего только им в Тишме занадобилось? Может, в Школу по какому делу?

Но от сердца отлегло: за украденным кошелём такие не гоняются и даже мелкое колдовство без лицензии кто попроще выявляет. Уж я-то знаю, я полжизни через плечо смотрела, выглядывая эти опашни. Значит, не по мою душу.

В этот миг снова раздался свист, и я заметила бегущего впереди всадников рыжего в изумрудной шапке-тафье. Эге, а вот это уже из городской стражи паренёк, и свистит он, чтобы приказчикам дорогу уступали. А кроме разодетых приказчиков в хвосте процессии плёлся на своём коньке кончанский староста в изумрудном кафтане с маковыми нашивками на рукавах. Похоже, и правда в Школу едут по какому-то делу высокомудрому, в какое нечего мне нос совать.

Я полюбовалась ещё красавцами, словно облачёнными в пламя. Все трое, как на подбор, высокие, подтянутые, на лоснящихся жеребцах — один на вороном да два на чалых, словно близняшках. Тот, что на вороном, правда, рожей не вышел, но в прочем великолепии и это теряется. В сапогах до колена солнце отражается, а в поясных сумках наверняка амулетов напрятано на все случаи. Эх, вот бы мне так… На мгновение представила себя, рыжую, в таком вот алом наряде, да как въезжаю я в город под свист, и все прыскают с дороги…

Но полно уже мечтать. Понятия не имею, берут ли в Колдовской приказ девиц, но точно не берут школьниц из середнячковой посадской семьи, которые ничем особо и не отличились, кроме того, что карманников обирают при помощи несуществующего чародейства. Нет уж, внимание этих господ мне не подспорье.

Уставилась я снова на список новых товаров на двери да вчиталась. А там — сарафаны! Вот и отлично.

Из лавки вышла довольная-предовольная, прикупив себе и одёжки, и сапожки, и ленты, хотя, конечно, обновки не надела сразу: по осенней слякоти испачкается. Вон даже у тех красавцев опашни-то по подолу забрызганы, а они верхом.

Прижимая к себе свёрток с покупками, поспешила обратно в Школу. Уроки на завтра нетронуты, а хоть я и знаю всё, ответы писать всё равно придётся. Правда, по торговой улице мне идти дальше не хотелось — ещё встречу приказчиков на обратном пути… Не то чтоб они мне чем-то грозили: кошели чужие я ещё в той подворотне в щель в кладке затолкала, а золотые рассовала по всей одежде — не найдёшь, да и не до меня им. Но привычку, как сорняк, не выполоть, а потому я скользнула в проулок, решив дать кругаля мимо Угловки, а к Школе выйти сбоку, благо там калиточка имеется.

Шла узенькой улочкой, обновке радуясь, чуть напевать не начала от настроения хорошего, и тут в переулке алое сверкнуло. Тело вперёд меня сработало: шасть под самую стену, а за угол только один глаз высунула.

Тот самый приказчик, что лицом не удался, стоял в позе воеводы на утёсе с видом на вражеское расположение и с отвращением рассматривал двоих, лежащих на земле в грязи рядком, как морковки. Двое из городской стражи поодаль разминали руки, словно устали тащить что-то тяжёлое, а третий сматывал большой отрез мешковины. Кончанский староста переводил взгляд с морковок на алый опашень и обратно, а двух других приказчиков видно не было.

— Как по мне, так очень похожи, — говорил староста, но звучал не особо уверенно.

— Чушь, — резковато отбрил его приказчик. — Просто случайное сходство, ничего особенного. Художнику вашему пить надо меньше.

— Он вовсе не пьёт! — обиделся стражник.

— Значит, своей дури хватает, — не растерялся приказчик. — Если вы по таким пустячным поводам будете каждый раз Колдовской приказ вызывать, долго на своих местах не задержитесь.

Он раздражённо махнул полой опашня, и вскоре до меня докатился запашок… Такой мерзотный, гнилым мясом как будто и… Ох! Я спряталась за угол и зажала себе рот. Это что же, те двое на земле — трупы⁈ Один из них на носилках лежит — приказчик сказал «не похожи», значит, принесли того, чтобы со вторым сравнить? Жуть-то какая! И что я тут делаю, за таким подглядываю⁈

Повернулась я и тихо-тихо покралась прочь, благо опавшие листья смягчали поступь, а люди около Угловки в окна старались не выглядывать — сомнительное местечко, кого тут только не попадается… Вот и я, чтобы не попасться, досеменила до повората и дала дёру — до самой стены Школы бежала, не оглядываясь. Ну его, ну его, не хочу ничего знать ни о Колдовском приказе, ни о похожих трупах! Я вообще хорошая девушка и больше не буду воровать кошельки, честно-честно!

И только вредная тётка внутри меня на это похихикала: надо бы уже привыкнуть, Велижана, что если где что дурное творится, то и тебя стороной не обойдёт.

Уроки в тот вечер давались мне нелегко — слишком много всего случилось за день, что душу разбередило и тревоги нагнало. Да и сами эти уроки… Я же как думала: я всё знаю, мне только ходи да похвалу получай, а в конце вожделенную разрешающую грамотку. Ну, может, по паре предметов подучить что придётся, я ведь не все сферы чародейства в равной степени использовала, могла что-то и упустить.

А на деле выходило вот как: то, что я знала на отлично, в это время ещё толком не изучили, а потому на уроках давали хорошо если половину известной мне науки. Зато вместо второй половины преподносили такую чушь, что у меня уши вяли, а деваться некуда — проверочная для всех одинаковая, будь ты обычный ученик или путешественница во времени. Вот и получалось, что самую дурь приходилось учить в три раза усерднее, чем настоящую магию. Да и настоящая магия преподносила изумление…

Когда я начинала заниматься магией в своей прошлой жизни, подход был уже обкатан и утверждён. Да, для меня это были подпольные занятия, но преподавал мне и парочке ещё таких же рисковых смельчаков чародей с грамоткой. Он ничего не придумывал, просто невероятно занудно пересказывал то, что в него вдолбили в Школе. Ну, это тогда мне казалось, что занудно. Потом, когда я уже освоилась, поняла, что это как с пением: пока сольфеджию не выучишь, не петь тебе романсы. И пусть скучно и муторно и хочется душу в песне изливать, но сиплым голосом и мимо нот ты добьёшься только того, что на тебя изольют помои из ближайшего окна.

Так и с магией. Для любого волшебства нужно было увидеть нити чародейства, подцепить одну из них и прикрутить к предмету или сплести в заклинание. Чтобы это сделать, требовались четыре вещи: правильным тоном сказанные слова, выверенные жесты, чародейская воля и то самое, к чему будешь прикреплять. В наше время это называли основой.

Например, надо тебе кому-нибудь глаза отвести. Для этого надо знать слова особые да как их верно сказать, как руками взмахнуть. А желание своё надобно от требухи и отвлечений очистить, чтобы оно в уме единственное сияло, без примесей. Тогда нити станут видны, останется только их к человеку направить, вот заклинание и пришьётся. Ну, если задача какая-то особо редкая и сложная, то придётся ритуал провести, но это не для новичков.

То же и с амулетами. Амулет — это по сути-то бумажка или деревяшка, на которую руны нанесены. Руны у людей и до всякой магии были. Правда, раньше они были попроще — этакие картиночки, какими безграмотные пользовались, чтобы значение передать: вроде как человечек, домик, лошадка… Потом-то азбуку создали, и в рунах отпала надобность, но накопилось их уже немало. А после пришла магия, и вот тут-то руны и получили свою вторую жизнь. Ведь из таких рисуночков можно было составить целый узор, а то и текст, привязать к нему нить чародейскую, и будет амулет работать даже когда самого чародея рядом нет. Главное — чтобы значение рисуночка по смыслу походило на то заклинание, что ты хочешь закрепить. Скажем, нужна защита — рисуешь руну «щит», а нужно, чтобы от дверной ручки пальцы обжигало — то руну «костёр» и в том духе дальше.

Правда, чтобы невежды случайно чего не натворили, решено было руны чуток приукрасить, чтобы они вились и свивались в единое плетение, и не понять было, где какая, если нарочно не учился у знающих людей. Потому чужой амулет не так-то просто повторить, надо сначала все руны разобрать, а их чем дальше, тем больше усложняют и прячут. В моё время раздобыть новые рунические сочетания стоило немалых денег, а в иных случаях только вступлением в чужой клан и оплачивалось, чтобы потом всю жизнь на тех же Тихоходовых горбатиться. Но в Школе, к счастью, их давали все, какие есть, и я сразу завела зачарованную тетрадь, чтобы сочетания рун записывать и на долгую жизнь сохранить.