Второе высшее магическое (СИ) - Шумская Елизавета - Страница 4

Груня достала из-под душегрейки артефактные часы и выразительно щёлкнула крышкой.

— Посетители имеют право находиться на школьных землях не более получаса в день заселения.

— Ничего страшного, потерпите, — не смутилась маманя. — Так, Угля, твоя спальня будет вот эта! — она ткнула прямо в меня.

— Это моя, — заметила я, рассматривая её палец.

— Была твоя, стала наша, — хохотнул папаня. — Освобождай давай.

Груня начала что-то вещать из свода правил, а Малаша просто заголосила в возмущении, ну а мне оставалось только вздохнуть: и дня не прошло, а уже второй раз приходится зубы показывать. Вот как родители думали я жить буду, вся такая милая и тихая, а?

Не отвечая папаше, я подошла к окну, нашарила взглядом стражников, что болтались у главного корпуса, открыла створку и высунулась на улицу. Ещё и руки сложила у рта, чтоб громче вышло.

— Помогите-е-е! Грабят, убива-а-ают!

Стражники вскинулись и рванули к нашему терему.

К безопасности учеников в Школе подходили добросовестно, даже чересчур — я как-то в прошлой жизни пыталась подглядеть, что творится за стенами чародейскими, и еле ноги унесла. А потому вовсе не удивилась, когда очень важных родителей вывели под белы рученьки и более поклялись не пускать даже в ворота.

Груня дождалась, пока шаги и голоса стихнут на лестнице, а новенькая Углеша перестанет хлюпать носом, и изрекла:

— Ты соврала. Нас не грабили и не убивали.

Я могла бы поспорить — комнату у меня хотели отжать, не разбираясь, есть там мои вещи или нет. Но вместо этого подошла и похлопала Груню по костлявому плечу:

— Спасибо, что не сказала этого при стражниках.

— Озеро Ухтиш, Соколиный холм в Царских Горах, Тёмная дубрава близ Древограда, Красный луг подле Усть-Разлея — эти и ещё несколько мест стали мощнейшими источниками силы, — учитель, представившийся как Твердомир Озимович, мужчина лет пятидесяти, одетый в бархатный кафтан и широкие штаны зелёного цвета, расхаживал перед нами с чрезвычайно умным видом. — Эти места и раньше считались священными, волшебными и — иногда — проклятыми, однако не настолько буквально. Вы все жили при пробуждении чародейской силы. Помните ли вы, как было до неё?

Я помнила приход магии, но не как мгновенное событие, просто в какой-то миг всё стало словно ярче, чётче, глубже. Появились чудеса. Люди обретали способности — мелкие, обычно никчёмные. У кого-то приятные, вроде самопевных игрушек, которые мастерил дед Прошка. А у кого — неприятные, как огненные шары у кузнецовых сыновей. Их и без шаров-то трудно было вынести. Правда, потом обоих братьев куда-то услали… Но, главное, магия прокрадывалась в мир по чуть-чуть, по крупинке, наделяя случайных людей случайными чудесами.

А уж сколько это перетирали — куда ни пойди, только и разговоров, что о колдовстве да у кого какая способность открылась. Взрослые вообще ни о чём другом не говорили, и всё до споров, криков, кто-то вещал, что, мол, свершилось чудо! А кто-то выл, что мы все умрём.

— Наверняка, помните. Теперь давайте разберёмся, что же тогда произошло и что суть чародейские силы.

Вот же кикиморина муть, когда я решила учиться в Школе, то как-то не подумала, что мне придётся выслушивать общеизвестные истины в течение многих и многих часов. Ску-у-ука-а-а! И не поспишь же, все на виду. Сейчас опять начнут от сотворения мира…

— Всё очень просто и сложно одновременно, — тон учителя стал наигранно таинственным. — Мы живём в так называемой Яви. Под нами подземный мир Навь, а ещё ниже бескрайнее море чародейской воды. Да-да, именно благодаря ей навьи жители и творят своё поганое колдовство и именно её делят на живую и мёртвую воду. Их жадность привела к тому, что они выкопали множество колодцев, пытаясь стать могущественней и ещё больше навредить людям Яви, и в один прекрасный день чародейская сила прорвалась. И стало её так много, что она полностью залила Навь и выплеснулась в Явь. Причём в тех местах, какие всегда притягивали волшебство. Вот так, чада, мы и получили свою силу. Благодаря жадности одних и силе нашей матушки-земли.

Все слушали с открытыми ртами. Я — тоже.

Ибо это был полнейший бред.

Чушь! Кривда! Брехня! Обман!!! Просто нет слов, насколько это далеко от истины. Да, когда чародейство только зародилось, звучало множество домыслов о причинах сего события, но глупей рассказа учителя только история о том, что кроты прорыли свои ходы на другую сторону земли, а там оказался ирий.

— Запишите! Запишите немедленно, чада! — возбуждённо потребовал Твердомир Озимович: — Я буду спрашивать на экзамене.

Вот это я попала…

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

После первого дня уроков я вышла немного пришибленная. Это что же, мне ещё четыре года вот это балагурство выслушивать? Может, они хоть на будущий год разведают, как оно на самом деле вышло… Хотя даже если и разведают, станут ли сразу школьную программу переделывать? Опыт подсказывал, что не станут.

Что же это получается: я своими подпольными штудиями подобралась к сути вещей ближе, чем лицензированные чародеи из Школы?

Нет, я и так разумела, что знаю больше, чем они, просто потому, что в моё время гораздо больше магических законов было открыто, а методов — изобретено. Но одно дело прикладные новинки, а другое — глубинное понимание самой магии. Я почему-то была уверена, что уж в Школе-то, в святая святых будет нам поведано всё в лучшем виде.

Со вздохом я повернулась к Груне, которая топала рядом со мной, волоча огромный плетёный кузовок с учебниками. Зачем ей столько на первый день, я не могла в толк взять, но, может, ей так спокойнее.

— Слушай, ты же вчера все правила школьные наизусть выучила, — заговорила я, отвлекая её от каких-то умных мыслей. — А вот скажи, что мне будет за пропуски занятий?

Груня смерила меня презрительным взглядом, как будто от меня внезапно запахло дурным.

— Никто тебя за подол к лавке не пришивает, хочешь — лодырничай, только потом не жалуйся, ежели проверочную не сдашь, потому что я…

— Списать не дашь, я помню! — Я подняла руки в примирительном жесте. — Я и не буду просить. Значит, только на проверочные являться обязательно?

— Три проверочных пропустишь или завалишь — и скатертью дорожка, во степи сторожка, — буркнула она и поправила пенсне. За толстыми стёклами её глаза казались совсем маленькими, что вовсе её не красило.

Идущий нам навстречу паренёк внезапно подмигнул Груне и пристроился к нам в ряд третьим.

— Барышня, а позволь донести твою поклажу! Негоже девице такие тягости поднимать!

Груня, как будто оно само собой разумелось, тут же сгрузила ему свой кузов, даже не улыбнувшись, и молча потопала дальше, не обращая никакого внимания на увивающегося вокруг неё паренька.

— Вот как она это делает? — вздохнула у меня над ухом Малаша.

— Может, магией как-то? — неуверенно предположила я. Вроде бы такой ещё не изобрели, чтобы людей подчинять.

— Ты что, это ж Груня, она пока лицензию не получит, только по урокам и будет магичить, — усмехнулась Малаша, и мне пришлось согласиться. Правила общежития Груня повесила в нашей общей комнате так, чтобы видно было с любого места. — Не, это какое-то животное притяжение. Эх-х, мне бы та-ак…

Я хотела было съязвить, но вовремя рот закрыла. Потому что я сама уже одну жизнь прожила бобылём, и не бывать такому больше. А значит — что? Значит, надо к своей удаче лицом повернуться, и на лице том рожу не корчить. Вон, например, у нас в классе Ждан есть, чернявый и с лукавой улыбкой, и что-то он вроде бы засматривался на меня на лекции. А Любомысл, красивый словно царевич из сказки, сегодня за локоток придержал на лестнице… Ещё бы я по привычке не вывернулась. Ну уж нет, всё, хватит по старой колее ездить, пора прокладывать новую!

Я решительно вздёрнула нос и выпятила грудь, чтобы вот прямо сейчас произвести впечатление на какого-нибудь красавчика!

— Велька?

И я снова узнала этот голос. Последний раз его слышала в тот день, когда умерла.