Господин чиновник. Том 1 (СИ) - "Amazerak" - Страница 17

Пришёл я без десяти восемь. В вестибюле меня встретил солдат, но уже другой – постарше. Он куда-то позвонил, и по лестнице спустился городской глава собственной персоной. Сегодня господин Засекин выглядел куда респектабельнее, чем во время нашей вчерашней встрече. На нём был застёгнутый на все пуговицы тёмно-синий китель, на отложном воротнике серебрились петлицы, а на плечах красовались погоны с серебряной окантовкой и двумя красными продольными полосками на каждой, что означало шестой класс по табели о рангах. К данному господину мне следовало обращаться «ваше высокоблагородие». Фуражка Засекина была лихо заломлена на бок, а в зубах так и торчала дурацкая сигара.

– А, господин Ушаков. Добрый день! – Засекин оскалился в улыбке. – Пришли всё-таки? Вот и славно! Готовы к новым свершениям?

– Готов, ваше высокоблагородие.

– Да ну, полноте, какой «высокоблагородие». Это для низкородный мы – благородия. Зовите меня просто Алексей Фёдорович. Хорошо?

Елейное показное дружелюбие городского главы мне понравилось ещё меньше, чем вчерашний пренебрежительный тон. Ожидался подвох, особенно в свете последних событий. До Засекиных не могла не дойти весть о том, как я их бандитов прогнал из трактира. Фамилию мою те не знали, но сложить два плюс два городской глава вполне мог.

– Да не вопрос, – ответил я. – Вижу, здесь всё по-простому. Тем лучше! Мне нравится у вас всё больше и больше!

– Отлично! Тогда пойдёмте покажу ваше рабочее место.

Глава 7

На первом этаже почти в самом конце помещения рядом с хозяйственным отделом находилась дверь с вывеской «отдел благоустройства». Комната была небольшой и ужасно захламлённой картонными коробками, заполненными всяким хламом и старыми стульями, нагромождёнными друг на друга и покрытыми толстым слоем пыли. Остальное место занимали два стола: один короткий в конце кабинета, расположенный лицом к дверям, второй – длинный, он стоял под углом к первому. На нём размещалась печатная машинка, а рядом с ней возвышались две стопки бумаг и папок. На столе же начальства громоздился массивный деревянный телефон с блестящим диском.

– Ваш кабинет, Артур Андреевич, – торжественно объявил Засекин. – Здесь небольшой беспорядок. Потому что у нас уже месяц нет главы отдела. Предыдущий преставился, а у нас не было под боком чиновника нужного класса, поэтому мы ужасно рады вашему приезду. Передайте большую благодарность господину Тюфякину.

Я вопросительно взглянул на Засекина. Он что, думает, я с Тюфякиным лично общаюсь? Что ж, пускай так считает, мне же лучше.

– Обязательно передам, – сказал я. – А вот это барахло следовало бы убрать. Как по мне, на рабочем месте не должно быть лишних предметов.

– Ни о чём не волнуйтесь! Я отдам соответствующее распоряжение, – тон городского главы был довольно дружелюбным и даже слишком, но в нём чувствовалось едва скрываемая фальшь. – А в общих чертах что могу сказать... Городок у нас небольшой, финансируется по остаточному принципу, поэтому работы, увы, немного. Придётся принимать жалобы, циркуляры и прочую корреспонденцию. Иногда надо давать официальные ответы. Но вы не волнуйтесь. Во-первых, такое случается нечасто. А во-вторых, для этих целей у вас есть конторщик.

– Только он, кажется, невидимый.

Засекин усмехнулся:

– Скоро подойдёт. Рабочий день-то ещё не начался. Да и вам, знаете ли, не обязательно приходить минута в минуту. Зачем? Если появляются какие-то дела, приходите, работайте, а нет, так я не сторонник формализма. Главное – результат. А кто когда приходит, уходит – это дело личное. В этом отношении вам повезло, а то ведь знаете, какое начальство бывает, за каждым шагом следит. Я не из таких.

– Очень хорошо. Не люблю, когда за мной следят. Но я с вами не соглашусь, что работы мало. Город в ужасно запущенном состоянии. Фасады с пулевыми отверстиями, разбитые мостовые… Здесь есть чем заняться.

– Так-то оно так. Мы находимся на границе. Здесь постоянно что-нибудь происходит. А финансирование, как я сказал, мизерное. Основной бюджет идёт военным в крепость, а мы – так, подачками перебиваемся. Ну ладно, оставлю вас разбираться со своим новым рабочим местом. Всё, что найдёте здесь – считайте, ваше. Кроме стульев и коробок. Их скоро унесут. Так, что ещё забыл… Через дорогу есть ресторан. А в паре кварталов отсюда – сносный трактир. Туда можно канцеляриста послать за обедом. А на втором этаже у нас самовар стоит, чтобы чай себе налить. Все мероприятия проходят у нас в дворянском собрании. Бывает, кино крутят, бывает, театральная труппа приезжает, или бал какой-нибудь организовываем. В общем, развлекаемся как можем. И вы заглядывайте. Как мундир надумаете шить, ступайте в ателье. Оно тоже недалеко, сразу за театром в переулке. Единственное на весь город, где шьют мундиры. Ну вот, пожалуй и всё. Если что-то понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь в приёмную. Телефонный справочник… где же он был? В общем, где-то здесь. Там все внутренние номера. Вопросы есть?

– Есть. Денежный.

– Ах да, жалование. Совсем забыл. Столоначальники у нас получают сорок пять рубля в месяц, не считая премии. Немного по столичным меркам, но здесь, простите, и не столица. Ещё что-нибудь интересует?

– Интересует. Много чего интересует. Но об этом, пожалуй, потом.

– Тогда всего хорошего. Устраивайтесь, располагайтесь.

Засекин перекинул сигару из одного угла рта в другой и вышел. Я прошёлся вдоль длинного стола, полистал бумаги, открыл окно, чтобы избавиться от затхлости и стойкого нафталинового запаха. В углу стояли железные ящики для документов. Там царил полнейший беспорядок: бумаги были перемешаны, что-то лежало в папках, что-то – без. Чувствовал я, что разбираться со всем этим придётся долго.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек лет двадцати в чиновничьем мундире с пустыми погонами. Парень имел вытянутое лицо с оттопыренными ушами. Под мышкой он держал кожаную папку, фуражка съехала на затылок, из-под неё выбивались белокурые волосы, а китель выглядел мятым.

– О, а ты, похоже, мой сотрудник, – догадался я.

– Э… наверное, вашбродь… Здрасьте, – стушевался паренёк, удивлённый появлению в кабинете нового человека. – Канцелярист Филипп Фролов.

– Фролов? Уж не родственник ли местного купца?

– Родственник, вашбродь. Племянник.

– Ну замечательно. Можно сказать, все свои, – проговорил я, а сам в душе подосадовал, что под моим началом оказался парень, пристроенный сюда по знакомству. Значит, сотрудника этого не накажешь и не уволишь.

– Это точно, – канцелярист совсем расслабился, заулыбался, показав дырявый ряд зубов. И всё бы ничего, да только вид у него был какой-то придурковатый.

– Да ты проходи, не стесняйся, будь как дома. Тебе сегодня будет чем заняться. Кстати, что с прежним столоначальником случилось?

– Так он это… скончался, – Филипп снова стушевался, прошёл в кабинет и, положив на стол кожаную папку, устроился за печатной машинкой.

– Злоболюды убили?

– Не, какой там? Перебрал со спиртным и помер. Он это… хе-хе, часто за воротник закладывал, если понимаете, о чём я. Бывало, неделями не выходил на службу. Как начнёт пить и не прекращает.

– Ну вот и прекратил. Причём насовсем. Ну и ладно. Теперь я за него. А я таких проблем не имею и пьянство в служебное время не одобряю и не допущу.

– Не-не, я ни за что… Я никогда, – замотал головой Филипп.

– Будем надеяться. Тогда берись за работу. Надо все эти бумаги рассортировать.

– Эти, вашбродь? – парень кивнул на стол.

– Эти. А ещё эти, – я указал на ящики. – Так что потрудиться придётся. Ну ничего, это же не кирпичи таскать, правда? Не надорвёшься. А я помогу.

Я и сам взялся за работу, чтобы понять, по какому принципу сортировать бумаги. В моё время почти все документы были в электронном виде, поэтому с макулатурой возиться не приходилось. Иное дело, здесь. Для меня такая бумажная волокита оказалась в новинку.