Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах (ЛП) - Стивенс Джеки - Страница 16

— Тогда мы договорились. — Она склонила голову в ироничном реверансе, который мог означать только одно: волан в их споре приземлился, принеся ей решающее очко. — Я приму предложение только от благородного сердцем защитника из стен нашего собственного королевства.

Лео терпеть не мог, когда его держали на руках. Еще больше он ненавидел, когда люди совершали неловкие движения, из-за которых его лапы болтались в воздухе, а туловище сжималось. Каждый инстинкт велел ему выразить свое недовольство и дать деру.

Но он всё равно остался.

Там, на улицах, он чувствовал себя в чужой стране, где было легко оставаться непривязанным и держаться подальше от людей. Всё было слишком большим. Слишком шумным. Грубым и даже вонючим. Однако слушать, как девушка словесно фехтует со своим отцом, было совсем другим делом. Кто-то наконец заговорил на его языке, пусть даже слова и не были обращены к нему.

Он был на территории замка, и какая-то часть его мгновенно почувствовала, что он вернулся домой.

Ради этого можно было еще немного потерпеть.

— А теперь я должна пойти и позаботиться о нашем госте, чтобы слуги не разнесли слухи о нашей немилости, — произнесла принцесса с видом милостивой властительницы.

Король цокнул языком, но в этом звуке слышалось восхищение. И гордость.

— У тебя язык твоей матери и дерзкая гордость любого принца. Мне следовало бы предостеречь этого выскочку, но я, пожалуй, склонен скорее его пожалеть.

Эйнсли улыбнулась, и её голос смягчился:

— Возьми его на охоту, отец. Дай ему шанс проявить себя. То, что ты уже предложил, это всё, о чем я действительно тебя прошу.

Король помолчал еще мгновение, затем кивнул.

— Да будет так. Ступай, а завтра я увижу этого мальчика одетым так, как ты того желаешь.

Гейм. Сет. Матч.

15. Любопытство сгубило кошку

Арчи находился в одной из комнат на верхнем этаже замка, где для него подобрали «подобающую» одежду. Под «подобающей» подразумевалось нечто вычурное и явно тесное. И шерстяная туника, и льняная сорочка были куда изысканнее всего, что Арчи доводилось носить, но в плечах они изрядно жали. Эйнсли бесцеремонно ворвалась в комнату, заставив его стоять смирно, пока одна из её служанок подгоняла швы. И хотя Арчи был полностью одет, ситуация казалась пугающе интимной и уж точно неподобающей.

— Принцесса, разве вам можно здесь находиться? Где ваша стража?

Эйнсли рассмеялась:

— Глупенький, мне не нужна стража, чтобы ходить по собственному замку. Какие такие разбойники найдут меня здесь? А ну-ка, дай посмотрю.

Арчи не совсем понимал, на что именно она хочет посмотреть, но знал, что не сможет ей помешать.

И теперь, когда он выразил протест для очистки совести (как и полагалось приличному человеку), он, по правде говоря, и не хотел ей мешать. Он мог бы вечно наблюдать за тем, как Эйнсли добивается своего. В каждом её движении было столько уверенности и грации — именно так он всегда представлял себе настоящую принцессу.

Словно танец фейри.

— Вот и всё, — сказала она, по-прежнему прижимая Лео к плечу и глядя на Арчи с триумфом. — Теперь, когда завтра ты выйдешь с мужчинами на охоту, ты будешь выглядеть как благородный охотник. Отец должен остаться доволен.

Арчи нахмурился; эти слова заставили его насторожиться. Что именно Эйнсли наговорила о нем королю?

— Мы что, лжем вашему отцу?

— Не лжем. Просто немного приукрашиваем правду. — Она провела рукой по его воротнику и груди, словно проверяя, хорошо ли сидит туника. Сердце Арчи пустилось вскачь, и он изо всех сил попытался подумать о чем-то другом. О чем-то менее… манящем. О паршивом осле Харриса. О мельничном жернове, перетирающем муку. О чем угодно. — Ты охотник; твой дед был охотником, так что вполне вероятно, что у него были какие-то связи с благородной семьей, которая могла бы найти покровителя и оплатить грамоту. Будь у нас больше информации и времени, мы бы даже выяснили, с какой именно. И если отец увидит тебя одетым как дворянина, ведущим себя как дворянин… Ну, я не вижу в этом никакого вреда.

— Но я не знаю, как ведут себя дворяне! — выдавил он.

— Значит, это удача, что я здесь и могу тебя научить. — Она лукаво подмигнула ему. — В этом нет ничего плохого. И когда завтра ты отправишься на поиски разбойников, при тебе будет твой лук… Ты ведь тренировался, правда?

— Да, но Лео всё равно ловит большую часть дичи.

Эйнсли убрала руку и посмотрела на зверя, всё еще отдыхающего у неё на плече.

— Твой кот?

— Он любит ловить кроликов, хотя сегодня утром я и сам подстрелил парочку. — Нет, Арчи не собирался этого говорить, но слово — не воробей. Одно дело играть роль на сцене, когда все участники знают правила, но в долгосрочной перспективе он не умел поддерживать ложь.

Стоило принцессе коснуться его, как он окончательно терял голову.

Впрочем, вслух это прозвучало не так нелепо, как он опасался. Обычные кошки могут ловить кроликов, пусть немногие делают это с таким рвением и частотой, как Лео. И вряд ли кто-то осудит Арчи за то, что он выдает доблесть кота за свою. Благородные охотники без тени смущения используют обученных гончих, соколов и лошадей. Для них это просто еще одна «стрела в колчане», такой же инструмент, как и любой другой. Так большинство мужчин смотрели на своих питомцев, хотя Арчи знал: Лео себя таковым не считает.

Они были командой, и если уж на то пошло, кот в этой иерархии всё еще был главным. Лео только что обманом заставил его предстать полуголым перед королевской особой, выставив всю его подноготную, пока принцесса наряжала его, как живую куклу или очередного подопечного её благотворительности. Возможно, именно им Арчи и был. Бродячим зверьком, с которым Эйнсли решила поиграть — совсем как Табита со своими котами.

От этой мысли стало неуютно. Зато сердце, наконец, успокоилось.

Он покачал головой:

— Я еще ни разу не подстрелил оленя, даже не пробовал. Мне всё еще не хватает нескольких монет, чтобы оплатить грамоту, и мне нужен поручитель. — Арчи не знал других охотников. Уж точно он не знал рыцарей. Но сама структура этой профессии придавала ей в его глазах легитимности. Это был талант, которым он мог бы гордиться.

В конце концов, Арчи всегда был рад трудиться, пока это служило какой-то высокой цели.

Принцесса улыбнулась и вернула ему кота — впрочем, Лео тут же спрыгнул на ковер, потому что никогда не позволял Арчи долго себя удерживать. Упрямый зверь.

— Это наводит меня на еще более блестящую идею. Просто будь здесь утром, Андердольф. — Перед уходом Эйнсли коснулась большим пальцем его губ — жест, имитирующий их «почти поцелуй».

И вот так просто его сердце сорвалось с привязи. Никакие другие мысли не могли его удержать. Будь она любой другой девушкой, он мог бы подумать или даже надеяться, что она просит его переступить черту и поцеловать её по-настоящему.

Но Арчи покинул замок, не проронив ни слова. Пока он шел домой, новые нарядные сапоги начали нещадно жать, куда сильнее, чем любые старые обноски. У него уже была одна неприятная мысль насчет принцессы, и вскоре появилась вторая. Ему нравилась Эйнсли. Разумеется, нравилась. Принцесса из его снов оказалась добрее, ярче и куда живее, чем он мог вообразить.

И Лео дал ему больше, чем Арчи мог попросить для себя сам.

Но это было всё равно что просить пару капель дождя, а получить цунами. Эйнсли была принцессой, и теперь, казалось, что он всё больше и больше становится её должником. Совсем не так должно выглядеть правильное ухаживание. Если ему когда-нибудь не понравится то, что она делает или просит сделать, пусть даже мелочь, сможет ли он найти слова, чтобы сказать ей об этом?

Станет ли она слушать? Или он навсегда останется маленькой и обреченной на погибель мышью в лапах игривой и высокомерной кошки?

Она была принцессой. Он — сыном мельника. Возможно, это была слишком глубокая пропасть, которую не перейти, сколько бы прекрасных туник и жмущих сапог он ни надел. Пройдя полпути до дома, он осознал, что Лео больше нет рядом.