Детка! Я сломаю тебя! - Михаль Татьяна - Страница 8

Моя хватка была грубой, почти болезненной.

Я тащил её за собой, не оглядываясь.

– Шрам, ты куда? – донёсся голос Игоря.

Я лишь махнул рукой, отмахиваясь от них, как от назойливых мух.

Король не отчитывается перед своими подданными, куда и зачем он идёт.

Забрал куртку и шлемы у бармена. Её куртку забрали в гардеробе.

И мы вышли на прохладный ночной воздух.

Достал из кофра и сунул ей в руки второй шлем.

– Тебе повезло, что у меня есть второй.

Наши пальцы соприкоснулись.

И тут же она резко дёрнулась, словно от удара тока.

Её лицо исказилось гримасой боли, она зажмурилась и начала судорожно, с хрипом хватать воздух, издавая тихий, жалобный стон.

– Что с тобой? Ты припадочная что ли? – вырвалось у меня, пропитанное раздражением и остатками злости.

Она распахнула глаза.

Они были полны паники.

– Н-нет… – прошептала она и сглотнула. – Просто… Не ездила никогда на мотоцикле.

Враньё.

Чистейшей воды враньё.

Это была не боязнь скорости.

Это было что-то другое.

Но я решил не давить.

– Ну, значит, прокачу с ветерком! Не бойся! Со мной можешь не бояться!

Милана посмотрела на меня с таким странным, пронзительным выражением, что по моей спине пробежал холодок.

Я передернул плечами, отгоняя это идиотское ощущение.

Затем я надел на неё шлем, мои пальцы скользнули по её шее, застёгивая ремешок.

Кожа была нежной и шелковистой.

Потом я надел свой.

Усадил её позади себя, вложил её руки себе на пояс, сжав их поверх своих.

– Держись крепко! – скомандовал я, заводя мотор.

Железный конь взревел, и я почувствовал, как её пальцы впились мне в живот сквозь куртку.

Она прижалась ко мне всем телом, и это было… правильно.

Так и должно было быть.

Я сорвался с места, вливаясь в ночной поток.

Ветер ревел, смывая остатки ярости.

А сзади ко мне прижималась она.

Милана.

Милая девочка.

Моя будущая победа.

* * *

– МИЛАНА —

Я наблюдала за дракой, и моё сердце замирало не только от жестокости зрелища.

Я видела то, чего не видел никто.

С каждым его ударом, с каждой вспышкой ярости в его глазах, та чёрная аура вокруг него сгущалась.

Она пульсировала, как гниющее сердце, становясь гуще, тяжелее, ядовитее.

Она не просто предсказывала смерть.

Она кричала о ней.

О мучительной, медленной, одинокой кончине, пропитанной болью и тоской.

Раньше я видела тень, пелену.

На нём же была настоящая рана, зияющая и смердящая.

Моя интуиция, мой проклятый дар, либо усиливался, либо… либо он и вправду был настолько разбит изнутри, что его смерть будет соответствовать его жизни – яркой, яростной и невероятно болезненной.

И ещё я поняла, что вижу его ауру в моменты его дикой ярости или бравады.

Этот парень, Данил, был ходячей трагедией, обёрнутой в кожу и татуировки.

И его образ жизни, его жажда доказывать что-то кулаками и скоростью, вели его прямиком в объятия того конца, что я видела.

Единственный способ изменить будущее – изменить его самого.

Но как достучаться до того, кто, кажется, сам жаждет своего разрушения?

Потом, на улице, когда его пальцы коснулись моих, чтобы передать шлем, видение ударило с новой силой.

Короткое, как вспышка, но ослепляющее.

Не картинка, а чистое ощущение, ледяная игла боли, пронзившая меня с макушки до пяток, на миг парализовавшая дыхание.

Я едва не закричала.

Это было напоминание.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Его насмешливый взгляд и вопрос, что я припадочная, разозлили меня.

Знал бы он… поверил бы… Не смеялся бы тогда.

Пока мы ехали, я всё решила.

Как только мы окажемся в том самом «тихом месте», я всё ему расскажу.

Сяду, посмотрю в эти серые глаза и выложу всю правду.

О своих видениях.

О его смерти.

Да, сначала он пошлёт меня.

Возможно, рассмеется и назовёт психопаткой.

Но я должна попытаться.

Я должна найти слова, которые пробьют его броню.

А пока… пока я сидела позади него, вцепившись в его куртку, и мир превратился в мелькание огней и рёв мотора.

Я прижималась к его спине, чувствуя под курткой игру мышц, каждое его движение.

Он был таким живым.

Таким настоящим.

Горячим, сильным, полным дикой, неукротимой жажды жизни.

Ветер, скорость и свобода.

И в эти секунды, зажатые между страхом и восторгом, настоящее сплеталось с будущим.

Я чувствовала мощь мотоцикла под нами и одновременно – его хрупкость перед ударом.

Я чувствовала тепло его тела и одновременно – леденящий холод той аварии.

Я мчалась с ним навстречу ночи и одновременно навстречу его гибели.

Слёзы текли по моим щекам, немые свидетели этой странной, невозможной связи.

Я боялась за него.

Боялась того, что мне придётся сказать.

Но сильнее всего боялась того, что где-то в глубине души, мне уже было не всё равно.

* * *

Я ожидала чего угодно, гаража, заброшенного склада, хостела сомнительной репутации, какой-нибудь смотровой площадки.

Но точно не этого.

Данил свернул в элитный квартал, где за каждым окном горел не просто свет… Здесь были деньги, много денег.

Он сбавил скорость, подъехал у шлагбаума возле монолитного здания, и тот послушно поднялся.

Он въехал на подземную парковку и припарковал свой мотоцикл рядом с крутыми тачками.

Звук мотора заглох, оставив после себя гулкую, стерильную тишину.

Я слезла, чувствуя себя нелепо в своём вызывающем наряде на фоне этой холодной роскоши.

Он снял с меня шлем, его пальцы снова на миг коснулись моей шеи.

К счастью, видений не возникло.

Его взгляд был непроницаем.

– Где мы? – спросила, оглядываясь.

Он усмехнулся, уголок его губ приподнялся в наглой, самоуверенной ухмылке, которая, кажется, была его второй кожей.

– Скоро узнаешь. Идём.

Я нахмурилась, но пошла за ним.

Он же не сделает мне ничего плохого, верно?

У него была возможность в клубе, он мог увезти меня в тёмный квартал, куда угодно, где нет людей и камер.

Но он привёз меня сюда.

В своё логово?

Значит, у него другие планы.

Или… или он просто хотел произвести впечатление?

Золотой мальчик, демонстрирующий свои владения?

У меня есть цель, напомнила я себе, сжимая руки в кулаки.

Надо рассказать ему всё.

Мы вошли в лифт с зеркальными стенами.

Я увидела наше отражение. Данил Белов, высокий, мрачный, в потёртой куртке, с наливающимся синяком на скуле и рассечённой бровью.

И я, казавшаяся жалкой пародией на ту девушку, которая должна была бы здесь жить.

Он нажал кнопку последнего этажа. Пентхаус.

Понятно.

– Это либо твое жильё, либо твоего друга… – проговорила я, пытаясь поймать его взгляд.

Он дёрнул плечом, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

– Почему ты на меня ТАК смотришь?

Я удивилась его вопросу.

– «Так» – это как?

Он шумно вздохнул, и в его глазах вспыхнуло настоящее раздражение.

– Твои глаза, Милана… Чёрт… Ты, как будто ты хочешь залезть ко мне в голову и прочитать всё, что я там прячу. Или… – он сделал паузу, его взгляд стал колючим, – …или ты уже всё знаешь? Мои самые грязные секреты, а?

Я растерялась и рассмеялась, коротко и нервно.

– Ничего из перечисленного я не делаю. Я просто хотела понять… ответишь ты правду, или соврёшь.

– Насчёт чего? – бросил он, глядя в пол.

– Насчёт квартиры, куда мы поднимаемся.

– А с чего ты решила, что мы поднимаемся в квартиру? Может, я тебя на крышу привёз?

Я сложила руки на груди, прислонилась к холодной стене лифта, ощущая, как ускоряется мой пульс.

– Ну да. А пустили тебя на закрытую парковку под шлагбаум просто так… И мотоцикл ты припарковал на первое попавшееся место, угу.

– Какая ты… наблюдательная, – процедил он, и в его голосе прозвучала не похвала, а опасение.