Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Ханевская Юлия - Страница 7

Я улыбаюсь краем губ, наслаждаясь легким теплом, которое поднимается в груди. Он всегда говорит это с тем же выражением лица – будто не заботится, а просто констатирует факт.

Но я-то знаю.

Ветер сдувает прядь волос мне на щеку, я заправляю ее за ухо. На перроне жарко, солнце бьет в глаза. Пахнет пылью, раскаленным воздухом и сладкой выпечкой из уличных ларьков.

Я сжимаю ручку чемодана.

– Будь осторожна в воде, – говорит отец, приглаживая мне волосы, как в детстве.

– В воде? – я поднимаю брови. – Пап, это же озеро, не океан.

– Любая вода бывает коварной, – сухо отвечает он. – И еще… не знакомься с подозрительными личностями.

– Разумеется, – я киваю, стараясь не улыбнуться.

Он тянется к карману брюк и достает небольшой кожаный кошелек, протягивает мне.

Я моргаю.

– Что это?

– Деньги, – отвечает просто.

– Но у меня есть… – начинаю я, но он прерывает, подняв бровь.

– Твоя мама рассказала мне, сколько обновок ты купила. Уверен, ты потратила все свои карманные на год вперед.

Я вспыхиваю, отводя взгляд.

– Мамочка, конечно, не могла промолчать.

– Деньги у тебя должны быть всегда, – говорит он твердо, чуть мягче добавляя: – Мало ли что случится.

Я принимаю кошелек. Теплая кожа под пальцами, знакомый вес монет. Этот простой жест почему-то пробивает до самого сердца.

– Спасибо, – тихо говорю я.

Он кивает, и на секунду мне кажется, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде тревоги.

– Береги себя, Лили.

Гудок поезда пронзает воздух.

Я киваю, делаю шаг к отцу и обнимаю его. Нос щекочет запах – легкий аромат табака и мыла – до боли родной.

И вдруг сердце сжимает страшное воспоминание.

На миг, будто удар током, перед глазами встает жуткая картина: папа лежит перед пылающим домом, глаза открыты, грудь – в крови.

Я зажмуриваюсь, едва сдерживаясь, чтобы не содрогнуться всем телом.

Нет.

Не в этот раз.

Я не позволю страшному будущему осуществиться.

– Береги себя, – шепчет он, целуя меня в лоб.

Я отступаю на шаг, стараюсь улыбнуться.

– Конечно. Всего три дня, папа. Опасное озеро не успеет меня съесть.

Он смеется.

Прошипев облаком пара, паровоз подает второй гудок – протяжный, горячий, будто выдох дракона.

Воздух дрожит от жара и шума. Конец августа решил выдать все лето за один день.

Я поправляю легкое платье персикового цвета – ткань мягко ложится на колени, а тонкие рукава до локтя совсем не спасают от солнца. Чемодан почти невесомый, и я легко бегу по платформе.

– До встречи! – кричу через плечо, махнув отцу рукой.

Он улыбается и стоит на месте, пока я не исчезаю в дверях вагона.

Внутри пахнет полированным деревом и чаем. Я иду по коридору, скользя ладонью по гладким стенкам, прислушиваюсь к гулу пришедших в движение колес.

Купе номер девять.

Там ждут друзья. Наша поездка должна пройти без неприятных сюрпризов.

Хотя сердце подсказывает: что-то меня все-таки ждет.

Что-то, к чему я не буду готовой.

Цифра девять на двери сияет бронзой, будто дразнит.

Я глубоко вдыхаю, стараясь вытолкнуть из головы все тревожные мысли – и о прошлом, и о том, что ждет впереди. Сейчас – просто поезд, просто друзья.

Просто три дня на озере.

Из-за двери доносится смех – громкий, искренний, живой.

Я вижу в маленькое стеклянное окошко знакомые силуэты: Дженни, жестикулирующая так, будто собирается заклинанием сбить кого-то с ног; Альтан, откинувшийся на спинку сиденья, его челка падает на глаза; Катрина, опершая подбородок о ладонь, – кажется, слушает вполуха. Даже Томиан – обычно собранный, почти надменный – сейчас улыбается уголком губ.

Я выдыхаю и открываю дверь.

Она легко отъезжает в сторону, и разговор обрывается.

На меня устремляются четыре пары глаз.

– Лили! – первой вскрикивает Дженни, подскакивая на сиденье. – Наконец-то! Мы уже думали, ты передумала ехать!

– Или уснула в карете, – добавляет Альтан с широкой улыбкой.

Я улыбаюсь.

– Почти. Проспала.

– Вот это новости, – протягивает Томиан, поднимаясь. Его голос ниже, чем я помню, – с хрипотцой. – Обычно ты самая пунктуальная из нас.

Он протягивает руку к моему чемодану.

– Дай сюда, – говорит коротко, не терпя возражений.

Я отпускаю ручку, и он закидывает чемодан на верхнюю полку.

Мышцы перекатываются на его предплечьях – и я вдруг понимаю, почему половина девчушек академии вздыхает по нему. Хотя знаю: бесполезно. Книги, формулы и пламенные заклинания – вот первая и единственная любовь Тома.

– Спасибо, – тихо говорю, садясь рядом с Катриной.

Она кивает, слегка улыбается – уголками губ, почти незаметно.

От нее пахнет сухими травами и чем-то пряным, будто лабораторный запах уже въелся в кожу.

На столике стоит бумажный пакет. Я тянусь к нему и достаю одно кокосовое печенье – наверняка это Дженни принесла. Оно рассыпается в пальцах и тает во рту, растворяясь мягкой сладостью.

– Как думаете, – говорит Катрина спокойно, – вода в этом году будет холоднее, чем в прошлом?

– Не знаю, – отвечает Томиан, усаживаясь напротив. – Но я в любом случае собираюсь втянуть вас всех в заплыв на другой берег. Тренировка дыхания, между прочим.

– Ни за что! – фыркает Дженни. – Я в прошлый раз на полпути чуть богам душу не отдала. Там очень опасные водоросли, прямо по центру!

– А говорила, что это русалка тебя за ногу схватила, – сухо откликается он, но синие глаза смеются.

Дженни отмахивается от него, и быстро переводит тему.

– Мне, между прочим, птичка на хвосте принесла, что к нам присоединятся Дарквуды, – она хитро прищуривается и наклоняется ко мне. – Мы же все помним, как Элиот пялился на тебя весь последний семестр.

Я пожимаю плечами. В прошлый раз этот момент не на шутку меня смутил, но теперь я знаю, что братьев точно на отдыхе не будет.

– Ну ты что! – возмущается подруга. – Даже не покраснеешь до корней волос?

– Давай так, – говорю я серьезным тоном, – если Элиот Дарквуд появится на озере… Я поцелую его.

Дженни шумно вдыхает, расширив глаза. Катрин странно косится на меня.

Альтан хмыкает, качая головой. Он смотрит на Дженни – и на миг все в нем меняется. Взгляд становится мягче, теплее, в серых радужках появляется свет.

– В щечку, конечно же, – добавляю я.

– Все это слышали? – наконец выдыхает подруга, глядя поочередно на каждого присутствующего. – Все?

Я прислоняюсь к спинке сиденья и наблюдаю за ними.

Та же компания, те же шутки, та же легкость – будто ничего не изменилось.

Но для меня все иначе.

Я ловлю свое отражение в окне: рыжие волосы, чуть растрепанные, глаза – внимательные, незнакомые.

В этом купе уже не та Лилиан, которая просто ехала на озеро ради смеха и купаний под луной.

Теперь я – человек с тайной, с прошлым, которое никто из них не должен узнать.

Поезд набирает скорость. За окном исчезает перрон, солнце бьет в стекло. Я глотаю сухой воздух и беру еще одно печенье, которое тут же надламывается в пальцах.

Дженни смеется, рассказывает какую-то историю про розыгрыш в лабиринте страхов, Альтан подыгрывает. Катрина смотрит на них недоверчиво. Томиан достает из своей сумки книгу и хочет почитать, но остальные тут же возмущаются – он даже на отдых умудрился притащить учебник!

Четыре часа пути пролетают удивительно быстро.

Поезд мягко покачивается, за окнами мелькают золотые поля и редкие рощицы – последние отблески лета. Воздух внутри купе постепенно становится теплее, пахнет чаем, кокосом и свежим хлебом.

Мы едим бутерброды, смеемся, играем в «правду или ложь».

– Я однажды поцеловала призрака, – говорит Дженни с невинным видом.

– Ложь, – хором тянут Катрина и Томиан.

– Правда! – улыбается Альтан. – Ну, почти. Это был дух-иллюзия на практике у магистра Лорена.

– Да от тебя вообще ничего не скроешь!

Я улыбаюсь, глядя на них, но чувствую, что будто стою немного в стороне от общего веселья. Все это слишком знакомо, до боли – ведь я смотрю повтор уже прожитой сцены.