Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 11

Тут всего два варианта наиболее очевидных. Либо сразу же милицию вызовут, как обнаружат, что сокровища удалось найти (что вполне реально по нынешним временам, когда полно людей верят советской власти и любят её). Либо нашедший уйдёт в загул, растреплется о своей находке приятелям — слухи поползут распространяться всё шире и шире, и без милиции тоже в этом деле никак не обойдётся.

А дальше, конечно, начнут искать, кто эти денежки там припрятал. Если на меня в итоге выйдут, то, конечно, для меня в этом не будет абсолютно ничего хорошего — даже и без всякого Кулакова.

Ну что же, значит, надо не облажаться и припрятать всё так, чтобы никто меня не засёк.

Москва, Лубянка

Румянцев, получив информацию от Дьякова, что Луизу уже ГРУ пасёт, засомневался: насколько эта ситуация соответствует той, ради которой Вавилов дал ему свой домашний телефон и велел немедленно информировать его?

Так… Информация по этой немке поступила от Ивлева — это вроде как отвечает приказу Вавилова обо всем связанным с Ивлевым немедленно информировать. И то, что уже ГРУ в эту историю встряло, это тоже важно. Но про Ивлева самого же тут ничего нет? И как понимать, отвечает ли эта ситуация в полной мере приказу генерала? — вздохнул майор.

Решил все же, что лучше перестраховаться и позвонить на домашний телефон генералу, чем получить потом от него очередной втык за то, что не выполнил его инструкции.

Позвонил, рассказал — к облегчению Румянцева, генерал его похвалил и сказал, что новости очень хорошие. Заявил, что получается, что Назаров прошлёпал иностранную шпионку до такой степени, что уже и ГРУ на нее вышло…Так что, если бы не Ивлев, то Комитет мог вообще остаться за бортом. И все сливки с этой ситуации сняли бы конкуренты.

Румянцев по этим словам сразу же понял, что Вавилов уже в разговоре с ним начал прорабатывать аргументацию по своему докладу по этой теме для Андропова.

Ну, в принципе, ни для кого не было секретом, что у Назарова и Вавилова есть большие противоречия. Никто не знал, правда, в чём именно они кроются и когда именно между двумя генералами чёрная кошка пробежала. Но это уже не так важно — важен сам факт наличия противоречий.

Так что майор Румянцев был очень рад, что переданные им генералу новости пришлись ко двору. Глядишь, и на этом деле с немецкой шпионкой удастся какие‑то положительные отметки в своё дело получить. Любой вопрос, по которому докладывают председателю, имеет такую вероятность. Главное теперь, чтобы его люди какую‑нибудь ошибку не сделали.

Румянцев, конечно, был уверен, что конкуренты из ГРУ очень быстро заметят, что не они одни слежку ведут, и догадаются, что смежники к работе тоже подключились.

Но это не его ума дело. Вопросы, кто будет заниматься этим делом, будет между собой высокое начальство из КГБ и ГРУ перетирать. Его дело — чтобы его люди в точности следовали инструкции, пока не поступит какая‑то конкретная команда на изменение стратегии или тактики.

Москва, квартира Ивлевых

Созвонились тем же вечером с Дианой и Фирдаусом. Я решил возобновить наши лекции по рыночной экономике в бане, раз уж все собрались на месте. Намекнул об этом Фирдаусу. Он очень обрадовался.

Ну а в основном, конечно, мы обсуждали поездку в деревню — о том, как славно будет бабушек поздравить с Новым годом, шашлыка покушать да в баньке попариться. И по правде все это так, просто про лекцию я сказал эзоповым языком, чтобы он понял.

Договорились, что он также Марата пригласит. Аиша, само собой, тоже поедет, но ее пригласить полегче, потому что она живёт с Дианой и Фирдаусом в одной квартире. Её пригласить — дело нескольких секунд.

Куда упаковать свои сокровища для того, чтобы потом припрятать в развалинах, придумал сразу. Вспомнил, что у меня в гараже от прежнего владельца осталось несколько ящиков деревянных с металлическими засовами, сделанными явно для каких‑то военных нужд — судя по окраске и различным аббревиатурам на них.

Понятия не имею, что в них раньше было: патроны ли или оборудование какое‑нибудь хитрое военное. В советской армии много чего в такого рода ящиках хранится. Видел я их раньше, ещё в прошлой жизни, во множестве самых разных типов и размеров.

Ну а что — люди же в СССР хозяйственные все. Как можно так толково сделанный деревянный ящик просто выкинуть только из‑за того, что его содержимое было уже в военных целях использовано?

Ясно, что прапорщики их растаскивали со складов, продавая или раздаривая своим знакомым. Так, скорее всего, они попали и в гараж прежнего владельца.

Ну что же, использую один из них.

Москва

Сходил в гараж тем же вечером. Выбрал самый добротный из ящиков — у него щелей практически не было и краска как новенькая. Положил его в багажник. Взял также и брезента кусок на несколько квадратных метров.

Ну а дома, когда Галия пошла детей спать укладывать, достал все свои сокровища как из сейфа, так и из тайников в столе. Отобрал всё то, что надо увозить из квартиры срочно. И принялся подготавливать к длительному хранению в экстремальных условиях.

Легче всего в такой клад пристраивать золотые монеты. Им всё равно, в чём лежать и где лежать. Они и на дне морского океана пролежат несколько столетий, и будут как новенькие. За это золото все и ценят.

Так что их просто каждую в газету замотал и сложил в отдельный целлофановый кулёк.

С деньгами, конечно, посложнее пришлось. В сейфе я оставил всего четыре тысячи рублей. Сумма, которую я без проблем смогу объяснить. Три четверти из неё — это недавние выплаты за мою пьесу из «Ромэна». А еще тысяча со моим множеством рабочих мест, конечно же, достаточно просто объясняется.

Оставшиеся деньги, которых скопилось больше десяти тысяч, принялся тщательно паковать. Сложил в один целлофановый пакет, и обвязал как следует бельевыми резинками. Потом во второй целлофановый пакет — и снова также обвязал. Затем в третий целлофановый пакет запаковал.

Решил, что трёх будет достаточно. Прячу же всего на пару месяцев.

Вот если бы надо было, чтобы несколько лет клад пролежал, то, конечно, таких мер было бы недостаточно. А за пару месяцев, да в деревянном ящике, завернутом в брезент — ничего плохого с ними не случится.

Золотой телефон вытащил из коробки, завернул тщательно в полиэтиленовый пакет, замотал бельевыми резинками, засунул в коробку. А потом ещё и коробку также засунул в полиэтиленовый пакет.

Прикинул по размерам, что должна влезть в мой ящик просто практически впритык.

Москва, квартира Гусевых

Комсорг МГУ Гусев не мог толком ни есть, ни спать.

Нет, так‑то причина была сугубо положительная. В пятницу вечером ему позвонил помощник товарища Захарова — второго секретаря Московского горкома. Тот самый Захаров, которому он в своё время звонил по поводу проблем, которые были у Ивлева во время пребывания на Кубе.

— В понедельник утром товарищ Захаров хотел бы с вами встретиться по поводу кадрового предложения, — сказал помощник.

Охваченный волной восторга, Гусев в тот момент не осмелился уточнить у помощника, про какое именно кадровое предложение будет идти речь. А когда тот, передав ему время и место встречи, положил трубку, обсуждать что‑то было уже, конечно, поздно.

Так что теперь он корил себя за нерешительность, поскольку, конечно, ему было очень любопытно, что за кадровое предложение может сделать ему Захаров.

В любом случае это должно быть что‑то получше, чем должность комсорга МГУ.

Нет, так‑то должность вполне себе престижная и хорошая, но именно как стартовая — для него, как для человека, который имеет серьёзные амбиции по поводу дальнейшей карьеры.

А Захаров — это горком, это заместитель Гришина, это огромная власть. Это не должность в комсомоле — верном помощнике партии. Кто захочет при возможности быть помощником, когда можно быть той самой силой, которая всё вокруг решает? А для этого нужно получить должность на высоком посту в самой партии…