Друид Нижнего мира (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 34

«Погоди-ка, я ведь такое уже делал. Бабочка с духом по имени Аурелия Вентелия показала мне охотников… пока ее не съела птица».

«Ты не прав. Тебе пришлось вызывать ее дух и лично просить об услуге. После получения третьего уровня, тебе не придется тратить на это время и энергию. Любое мелкое существо будет беспрекословно подчиняться и выполнять твои приказы».

«Теперь ясно».

Я был доволен. Действительно очень удобно.

Вдруг неприятно кольнуло в груди. Я вспомнил про росток. Ведь про него никому ничего не успел сказать.

— Скоро вернусь! — выкрикнул и выбежал из мастерской.

Призрак с радостным лаем бежал рядом, а я мысленно молился о том, чтобы росток не уничтожили. Если росток погибнет, дерево-мать больше не доверит мне свое дитя.

Еще издали увидел во дворе бабку Авдотью. Она слонялась по огороду с лейкой. В груди неприятно защемило. А что, если она уже сорвала, смяла и выбросила росток?

Не сбавляя шага, я влетел в калитку и помчался к грядкам.

— Ты чего словно ошпаренный носишься? Случилось чего? — прокричала бабка, когда я пробежал мимо нее и рухнул на колени у грядки с морковью.

Фух-х-х. Росток был в целости и сохранности и даже немного подрос. Старуха подошла ко мне вплотную и выжидательно уставилась сверху вниз.

— Никогда не трогай этот росток, пожалуйста, — выдохнув, указал на него пальцем.

— Ты, что ли, посадил? — Она опустилась рядом и внимательно оглядела его.

— Я.

— А я и смотрю — такой хороший толстый стебель. Думала, сорняк какой-то, но решила у матери твоей спросить. А что это такое-то? Кабачок, что ли?

— Вырастет, тогда и узнаем. А пока пусть никто его не срывает, — предупредил я.

— Ладно, пусть растет. Вот бы моя капуста так же хорошо росла, а то листья такие чахлые, что кочан вряд ли получится, — печально вздохнула она.

Вот как раз на ее капусте и других овощах и увидим, как дерево-мать поможет улучшить землю.

Время было уже обеденное, поэтому бабка предложила поесть, на что я с готовностью согласился. Этому телу явно требовалось больше белковой пищи, поэтому я почти всегда был голоден. Надо бы сделать силки и поймать несколько птиц в Дебрях, но как объясню, откуда их взял?

На обед пришла Анна, которая была сама не своя и постоянно тяжело вздыхала.

— Чего ты опять голову повесила? Случилось чего? — участливо спросила Авдотья, накладывая в тарелки отварную картошку.

— Все про наместника думаю. Не надо было Ване с ним так разговаривать. Плохой он человек, дурной. Как бы очередную пакость нам не сделал, — вполголоса пояснила она.

— Все правильно мой сын сделал, — резко ответила Авдотья. — Нечего перед наместником стелиться. Был бы хороший наместник — мы бы так плохо не жили. Еле концы с концами сводим. Толку от него никакого. Только о собственной шкуре печется, а на остальных побоку.

Анна согласно кивнула, но продолжила вздыхать. Я понимал, что она наместника очень боится и презирает. И помнил ее взгляд и выражение лица, когда мы ходили помочь его работнику. В них было много отвращения и брезгливости.

Перед тем как Анна снова пошла на поля, я показал ей росток и попросил не срывать. Женщина пообещала не трогать и поразилась тому, как на их земле мог вырасти такой крепкий росток. Я лишь пожал плечами, ведь росток не имеет отношения к этой земле. Его питает дерево-мать.

— Слушай, Егорка, отнеси Глухарю картошки. У нас осталась, а у него наверняка ничего не сварено, — сказала Авдотья, протягивая мне тарелку, обернутую полотенцем.

— Хорошо. Отнесу.

Я велел Призраку остаться дома, а сам двинулся к сторожке старика Глухаря. Тот, как обычно, сидел на крыльце и отмахивался от надоедливой мухи, в три раза больше обычной.

— А-а, Егор, здорова, — обрадовался он, увидев меня. — Ты что здесь делаешь?

— Картошки вам принес. Бабк…бабушка передала, — ответил я и протянул ему сверток.

— О-о-о, еще горячая, — обрадовался он. — А мне как раз сегодня пол-литра молока принесли. Вот я сейчас картошечку с молоком и наверну!

Он зашел в сторожку и вскоре явился со стеклянной банкой, в которой плескалось мутная синюшная жидкость. Даже по цвету было понятно, что молоко очень скудное и нежирное из-за недостатка питания козы.

— А ты будешь? — предложил он, усаживаясь на ступеньку.

— Нет, мы только что пообедали… Что вы решили? Будете наверх подниматься?

— Решил. Буду. Не знаю, что меня там ждет, но лучше проверить. Вернуться всегда успею, — твердо проговорил он.

— Все верно, — кивнул я и опустился рядом.

Старик густо посыпал отварную картошку солью и принялся есть, запивая молоком. Мы просто сидели и молчали. Каждый думал о своем.

— Никитка мне вчера твою поделку показал, — подал он голос, когда все съел. — Зверя этого чудного. Как его… не помню.

— Жирафа?

— Да-да, жирафа. Ох и искусник ты, конечно. Это же надо такую красоту из деревяшки сделать, — он одобрительно поцокал языком. — Руки у тебя, видать, из нужного места растут.

— А-а, — отмахнулся я. — Ничего сложного.

— Для тебя, может, и нет, а вот для других будет очень даже сложно. Слушай, что я подумал, — он понизил голос и наклонился ко мне. — Скоро же караван с торгашами к нам приедет. Сделай-ка ты шахматы и попробуй им продать.

— Шахматы? — напрягся, пытаясь вспомнить, что это такое.

— Игра такая с фигурками. Сейчас покажу. — Он встал и торопливо зашел в дом.

Вскоре явился с книгой, которая называлась «Шахматные секреты: первый шаг к победе». Книга была старая и потрепанная, рисунки внутри — черно-белые.

— Вот, глянь сюда, — он раскрыл книгу и ткнул пальцем в первую попавшуюся фигурку. — Эта фигура называется ладья. Нужно сделать их четыре штуки и две раскрасить белой краской, а остальные две — черной. Все фигурки располагаются вот на такой доске…

Он все говорил и говорил, показывая рисунки, а потом отдал книгу, вместе с полотенцем и тарелкой.

— Сделай полный комплект и попробуй продать торговцам. Если не возьмут, я тебя научу играть в эту игру. Говорят, она мозг развивает, — Глухарь постучал себя крючковатым пальцем по голове.

— Хорошо, попробую, — кивнул я, зажал все подмышкой и двинулся к мастерской.

Идея, которую предложил Глухарь, мне понравилась. Правда, древесины на все не хватит. А это значит, что завтра снова нужно наведаться в Дебри.

Наместник сидел за столом в окружении своих людей. Он позвал их к себе на обед, где угостил вяленым мясом и открыл бутылку крепкого вина, отложенного на такие случаи.

— Придется заплатить сосунку за колодцы, — с недовольным видом сказал он и пригубил из стакана густую темно-красную жидкость. — Вместе с караваном могут проверяющие прибыть. Если узнают, что я до сих пор с колодцами не справился, могут и подвинуть.

— Тогда надо заплатить, — кивнул Игнат.

— Зазнались они слишком, эти Державины. Ты же сам видел, как Иван со мной разговаривал. Будто я и не наместник вовсе, а местный дурачок. — Он зло поджал губы.

— Он всегда таким был. Никого выше себя не ставит, — подал голос Самат, молодой охотник.

— Тогда надо проучить. Но только после того, как колодцы будут почищены, — подавшись вперед, проговорил наместник. — Им эти сто рублей боком выйдут.

Его люди согласно закивали и продолжили пить вино, которым их задабривали.

К вечеру я доделал слона и поставил на полку рядом с инструментами. Под лампой искусственного освещения перламутр не так играл красками, как при солнечном свете, но все равно выглядел так, будто был сделан из бивня, а не из дерева.

Иван говорил, что дерево называлось Слоновий ясень и росло оно в гуще Дебрей. Возле трещины я его не видел, поэтому придется постараться, чтобы найти. Возможно, нужно будет отойти на значительное расстояние от стены, что меня сильно напрягало, но я решил, что шанс больше заработать на шахматах будет выше, если сделать их именно из этого ясеня.