В плену твоих чар - Ли Эмили - Страница 2

– Айэм, – с укором произнесла чародейка и строго на него уставилась.

Она знала его уже полгода – он регулярно приходил к ней за снадобьями. И ей казалось, что эту стадию они уже прошли. Гвендолин вполне доходчиво объяснила ещё в самом начале, что думает о его флирте и попытках её очаровать. Он не первый такой и не последний хитрец, который через очарование пытается добиться особых привилегий. Да и только глупая человеческая девица поверит в искренность слов и поступков водного духа.

– Привычка, – уже обычным голосом проговорил он, становясь замкнуто-отстраненным. Опьяняющее чувство притяжения развеялось, и Гвендолин сразу стало спокойнее. – Знаю, что на завтра договаривались, но мне нужно к утру быть уже… – его дыхание перехватило, а лицо исказила му́ка боли, – в городе… – на выдохе закончил он и согнулся, обхватывая себя руками. Перед тем как снова обернуться в менее затратный на этой земле облик, страдальческим голосом произнес: – Я подвезу…

Тело человека вспыхнуло и распалось на миллионы горящих точек – перед ней снова стоял лучший представитель животного мира. Черные глаза вороного коня посмотрели на чародейку. Он тряхнул головой, безмолвно приглашая, и слегка склонился, чтобы ей удобнее было забираться.

Если бы Гвендолин была в обычном платье, а не в созданном магией иллюзии, вряд ли эта затея увенчалась бы успехом. И в этот момент она поняла, что он-то не человек и видит её настоящую, то есть нагую. Это, как и понимание, насколько интимно в таком ключе её положение, вызвало смущение и жар. Уловив её нервозность, Айэм насмешливо фыркнул. По крайней мере, ей показалось, что это было насмешливо.

Дорога, которая в ином случае заняла бы полночи, сократилась втрое. Гвендолин не заметила, как оказалась у своего дома. Едва она спрыгнула, Айэм снова стал человеком.

– Я подожду тебя здесь, – сказал он, показательно осматриваясь.

Гвендолин хмыкнула. Сказал так, будто у него есть выбор. В этом мире он особенно привязан к воде – далеко отойти всё равно не сможет, – а облик человека и вовсе слишком болезненный, чтобы путешествовать или просто сохранять здравый рассудок. Впрочем, находиться в облике человека было сложно не только для него, для всех Иных, которые раз от раза тайно пересекали Завесу между мирами в попытке вкусить экзотики этого места. Ну или по необходимости, как это было в случае с её семьей.

Поймав его изучающий взгляд на своей фигуре, она инстинктивно прикрылась руками и шумно выдохнула. Платье. Вот ведь… За размышлениями уже успела забыть. Она глазами нашла взгляд мужчины и стала удерживать. Магия неторопливо откликнулась – её воля стала проникать в его сознание, вынуждая его забыть мгновения, которые были до этого. Почувствовав его мощнейший внутренний блок на вмешательство из вне, чародейка удвоила усилия.

Айэм вдруг рассмеялся.

– Ничего не получится, – сказал он, отсмеявшись, а затем с толикой ехидства добавил: – Вид твоего восхитительного тела останется со мной навсегда.

Она возмущенно воскликнула и поспешила в дом. Сопровождал её его громкий злорадный смех.

***

Гвендолин развеяла иллюзию и надела обычное платье, такого же кроя, как было на ней до этого: темное, строгое, наглухо закрывающее тело. Потом вернулась и зажгла наружный фонарь. Она не думала, что Айэму есть разница, но где-то глубоко, строгое воспитание не дало проявить непочтение к неожиданному гостю. И тут же усмехнулась от неуместности собственных дум. Гостю… Как же… Почему-то из всех своих клиентов именно его она сторонилась больше всего. Внутреннее чутье настойчиво посылало ей предупреждение, а интуиции доверять чародейка привыкла.

Уже дома Гвендолин подошла к занавешенному окну и осторожно выглянула. Айэм тихо бродил по берегу. Ждал. Интересно, к чему такая срочность? Заряжать амулет и готовить зелье не один час. Он наверняка знает об этом. Странно. Однозначно, странно. Остается надеяться, что он в пылу своей срочности не наделает глупостей и не попадется чародеям Круга. По соглашению между мирами Иным запрещено бывать на этой земле. Всех пойманных заключают в тюрьму, уведомляют стража Завесы, а после уже их казнят, если за своих подданных не вступится Владыка другого мира. Но Гвендолин не знала случаев, когда за незаконно проникших решил поручиться Владыка.

Мысли снова вернулись к Айэму. Всё же зачастил он. Неужто так сильно понравилась какая-то человеческая женщина, что потерял голову и теперь не может долго без неё? И тут же смешок сорвался с губ. Нет. Ради потех столько монет не спускают, да и на такой риск не идут. Влюбился? Хм-м-м… Не похож он на влюбленного. А впрочем, не её это дело. Золотое правило контрабандиста: платят – делаешь. Вопросы – это дорога в забвение.

Опомнившись, чародейка собрала волосы в пучок, скрепила тоненькой деревянной палочкой и прошла в комнату, которую отдала под алхимическую лабораторию. И время перестало существовать. Так всегда бывало, когда она погружалась в любимую работу. Гвендолин готовила снадобье и чувствовала себя не просто чародейкой – она чувствовала себя Создателем. Сочетание целебных свойств растений, потусторонней силы некоторых мертвых ингредиентов и тихая, наполненная жизнью речь – это ли не волшебство, которое дает нужному предмету искру настоящего? Зелья, которые могут продлить чью-то жизнь, которые даруют силу, которые могут заставить страдать, а могут и подарить эйфорию, – это такая же сильная магия, как и та, что носят в себе Иные по праву рождения. Гвендолин повезло вдвойне: ей была доступна магия Иных и магия человеческой расы.

Посетившее чародейку вдохновение сделало зелье для Айэма даже сильнее, чем планировалось. Защитный амулет тоже вышел более продолжительного действия. Гвендолин бросила взгляд на окно, пытаясь рассмотреть силуэт водного духа, и нахмурилась. Выторговать бы за это побольше, но что-то ей подсказывало, что ничего не получится. Айэм вряд ли будет покладист. Хотя… если воспользоваться его безвыходным положением и спешкой…

После проведенных манипуляций и ритуалов чародейка привела в порядок руки; распустила волосы; забрала пузырьки с зельем, которое позволит Айэму пребывать в облике человека безболезненно, и амулет, способный спрятать Иного от ока Круга и остаться незамеченным; прихватила с собой комплект одежды и вышла во двор. Вороной конь сразу же направился к ней. Столб ярких искорок, и уже красивый мужчина взирает на неё своими внимательными синими глазами.

– Срок амулета продлен до недели, а зелья хватит на два полных дня. Плюс запрошенная тобой одежда обошлась мне дороже, – сказала Гвендолин, демонстрируя принесенное, но при этом не подходя ближе. – Тридцать золотых, – сразу же обозначила цену она.

Лицо Айэма сначала вытянулось от изумления, а потом в глазах ярко запылала ненависть. Желание кровавой расправы так остро ощущалось, что Гвендолин отшатнулась, инстинктивно формируя пальцами одной руки атакующую печать. Впрочем, водный дух быстро погасил эмоции, лицо снова стало расслабленным и относительно спокойным.

– Уговор был на пятнадцать, – напомнил он, на желанные предметы старался не смотреть, но выходило откровенно плохо.

Гвендолин мысленно улыбнулась, предвкушая.

– Так и договор у нас был только на завтра. Поэтому или бери это сегодня за тридцать, или приходи завтра за другим: меньшим по действию и стоимости, – по-деловому сухо сказала она и на всякий случай отошла от него ещё на шаг.

Конечно, если Айэм захочет, то достанет её и с такого расстояния. Но тогда ему придется искать другую чародейку, торгующую нелегально, да и убийство привлечет внимание, следовательно, лазейку на этом участке земли между миром людей и миром Иных прикроют. Понимал это сейчас и размышляющий водный дух.

– Двадцать, – тщательно пряча раздражение, проговорил Айэм.

– Тридцать.