Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора - Страница 31

В сознании совсем неосознанно возникла картинка осеннего парка. Золото листвы и он с бывшей. Ирина. Прогулка.

Впереди, смеясь, бежит маленький Руслан, будто бы их совместный сын… Именно такой, какой должен был быть.

Огромный баул с игрушками и прочими принадлежностями и два чемодана на колёсиках с вещами встали на грязный пол в стареньком лифте. Седьмой этаж. Виктор Михайлович взял Руслана на руки.

— Иди к деду, мамочка передохнёт. Её скоро ветерком унесёт от нас. Совсем вы себя не бережёте, Людмила Анатольевна.

Эта фраза чужого человека, наверное, была последней каплей для Людмилы. Она всегда есть и будет, эта капля. Просто вопрос времени, когда, не утёртой вовремя слезой, проскользнёт в вашем сознании.

Она будет отражать все те невыносимые моменты, которые накапливались в сердце, словно маленькие осколки льда. Словно молчаливый гнев, который когда-то тихо бурлил внутри, теперь выплеснется наружу в виде невидимых воспоминаний.

Стоя после... На совсем маленькой кухоньке в ещё одной чужой квартире, следя за тихо сидящем сыном на диване не первой свежести, звоня Светке, она размышляла о том, как легко порой чужие слова могут разрушить то, что так долго и старательно возводил её разум. Вспомнились моменты, когда за последние два года её мнение почему-то не учитывали, когда чувства игнорировали, как пустой звук. Каждое из этих воспоминаний словно кусочек стекла, впивавшийся в душу, оставлял глубокие раны.

Основательно трещала хрупкая оболочка её терпения. Пора было избавиться от этого бремени и начать новую главу жизни, полную уважения к самой себе.

Красивые слова.

Но менять всё это было просто необходимо.

— Света, нам с Русланом нужна твоя помощь.

— Мила, что случилось?

— Я хочу расторгнуть тот договор. Аренды. Потому как возвращаюсь с сыном домой. А через месяц выхожу на работу.

— Это невозможно. Ты заплатишь огромную неустойку, квартиру снимает мужчина для жены с детьми. Сам он в рейсе, в данный момент на Кубе, вернётся месяцев через восемь. Их дом сейчас готовят к сносу. На дворе скоро осень.

Тишина….

Будто что-то щёлкает в телефоне.

— Мила, выход есть. Я посмотрела, через три часа отходит поезд. Ты успеешь добраться до вокзала?

— Да. Мы ещё не успели распаковать вещи.

— Распаковать?

Больше вопросов не было. Но значение и ответ на заданный только что, они будто повисли в невесомости.

Светка, она всегда была такой. Она словно всё знала и видела наперёд. Янка про неё говорила, что ведьма, что таких в средневековье сжигали на кострах.

— Понимаешь, я полностью выгорела, не могу камеру в руки взять. Голова болит и пот градом по спине. Уже было такое. Помнишь? Мы уехали на полгода. В деревню, к двоюродной бабуле Павла. Это под Новосибирском. Я учусь доить козу и смотрю через окно на озеро, там полно уток, они с родословной. Сосед закупает где-то и выводит.

Тебя же встретит Олег. Ты поживёшь в наших хоромах. Пожалуйста. Заодно квартира пустовать не будет. Он через месяц с небольшим вновь уезжает по договору с Пекинским универом на целый год. Приезжал в отпуск и не застал сестру, бывает и так. В общем: — я уже забронировала тебе электронные билеты, сейчас скину. Паспорт приготовь. Купе двухместное, туалет рядом.

Мы ждём тебя.

Замерла на мгновение, дослушав последнюю фразу.

«— мы ждём тебя» …

И встретилась взглядом с сыном.

— Поедем домой?

— К папе?

— Нет. К морю… Руслан. Тебе понравится.

Звонок в дверь к соседке.

Лестничная площадка, каких великое множество в нашей огромной стране. Достойна ли она нашего внимания? Это то же самое, как писать роман о вечной готовке и выпечке тортов. Разве же этой бытовухи нам недостаточно в нашей обыденности?

Он дребезжал надрывно. Руслан, схватившись ручонками за шею, сжался от страшной неизвестности. Я уже привыкла к тяжести, которая с каждым месяцем становилась всё ощутимее. Спина привычно болела, мысль о посещении врача не отпускала.

— Я не боюсь, мамочка. Не боюсь.

— Конечно, нет. Мы скоро поедем с тобой. Далеко. Далеко.

— А папа?

— Он приедет к нам. Не переживай. У него совещание сейчас. И бабушка с тётей Яной придёт в гости, и маленький Святослав.

— Это кто?

— Твой братик… м-м. Троюродный.

Двери открывались долго. Во дворе дома уже ожидало такси.

— Добрый день. Мне сказали, если что, то обращаться к вам. Я могу оставить ключи до востребования от квартиры вашей соседки?

— Вы съезжаете?

Так вот почему пахнет куревом на площадке. Голос у женщины…

— Вовсе нет. Муж снял эту квартиру на месяц. Здесь остаются наши вещи.

— Он говорил, что на полгода.

— Так и есть.

Стало тяжело дышать. Возможно это пыль от грязного, давно не мытого помещения и запах недавно выкуренных соседями сигарет виной.

Возможно.

Ручка от чемодана со сложенными, самыми необходимыми вещами на первое время, стала вдруг влажной, а руки заледенели.

— И всё же вот, возьмите. Нас такси ожидает. Хорошего дня.

Передала с вежливой улыбкой ключи. Не обращала больше внимание на то, что женщина в плюшевом халате длиною в пол, с огромными цветами ярких тонов, набирает чей-то номер в кнопочном телефоне. С надеждой на скорое освобождение от навязанной мне жуткой ситуации вызвала лифт.

Железнодорожный вокзал — это настоящий огромный организм, в котором каждый элемент играет свою жизненно важную роль. Своеобразный вечный двигатель дальних странствий.

Руслан решил идти ножками. Людмила, приходя окончательно в себя, оглядываясь на табло, спешно катила по залу чемодан. Колёсики постукивали в такт.

Неподъёмный груз тяжёлых эмоций будто остался в той самой последней съёмной квартире. На маленькой кухоньке с клетчатыми занавесками на лесочке, что мило крепилась к гвоздикам, вбитым в давно окрашенную раму.

Многослойные структуры вокзала, от залов ожидания до платформ, перекрёстков путей и кассовых окон, напоминают сложную сеть вен и артерий, обеспечивающих бесперебойное функционирование.

Звук гудков, разговоры пассажиров, сообщения диктора, шум чемоданов — всё это становится частью некоего музыкального произведения. Оно способно хранить в себе истории, радости и горести, невидимо объединяя жизни людей.

Оказавшись возле нужного вагона с ребёнком и пытаясь затащить чемодан, Людмила вдруг ощутила свою полную беспомощность. Но дородная проводница в форменном пиджаке, спускаясь на платформу, уже спешила на помощь.

— Ожидаем, только вас. Скоро отправление.

— О господи, неужели только нас?

— Давайте уже ваш чемодан.

Жадно пьющий «фанту», неподалёку стоящий мужчина с улыбкой прихватил чужой багаж.

— Конечно, только вас. Всю страну почитай объехали, на Байкал смотрели, домой хотим.

— И мы… Хотим. Да, Руслан?

Мальчонка кивал, улыбаясь, думая, что самым скорым образом он наконец-то окажется в своей детской. Ведь он считал этот уютный уголок вселенной действительно своим домом.

Как же мило в этой маленькой кабинке с полкой в два этажа и столиком возле окна. Маленькое кресло с другой стороны, и удобные шкафчики для багажа. Дверь с зеркалом, закрытая изнутри на замочек, отгородила их в зоне их личного комфорта.

Спрятала от всего мира.

Как же так случилось, что эта казёнщина для Людмилы стала вдруг самым уютным местечком на земле?

И куда только делась моя ирония?

Что скажешь Незнакомка? Ведь мы давно уже с тобой друзья…

Сынишка, поевший наконец-то и уснувший, наверху посапывал под стук колёс. Защитный бортик, что принесла Зинаида — проводница, внушал полное доверие. Руслан был в восторге. Он внимательно смотрел, как всё это устройство крепится, а потом, даже не попросив сказку, устав от впечатлений, уснул.

В окно кадрами документального фильма про самую настоящую жизнь проплывали деревеньки, поля и леса, словно в каком-то волшебном калейдоскопе. Небо и яркое солнце неспешно дарило земле тепло, уют и уверенность в завтрашнем дне. По мере того как поезд мчался вперёд, цветущие луга, покрытые шапками разноцветных цветов, врывались в поток мыслей. Они проносились, как пёстрые картины мастера, что опробовал свою палитру среди бескрайних просторов.