Формула огня (СИ) - "Джек из тени" - Страница 3

Палатка воняла страхом, который не могли перебить ни сырая шерсть плащей, ни холодный ветер. Воняла безысходностью, как пахнет в избе, где лежит покойник. И ещё дешёвым, терпким вином, которое генералы глушили прямо из фляг, даже не пытаясь соблюсти приличия. Получилась не штабная палатка, а какая-то похоронная контора на выезде. И главным покойником на этом празднике жизни была наша армия.

Я слушал этот парад идиотизма уже минут двадцать, и мои кулаки под столом давно превратились в два каменных желвака. На импровизированном столе, сколоченном из ящиков для снарядов, лежала карта Глотки Грифона. И она выглядела не как тактический план, а как эпитафия, заранее написанная для всех нас.

— Мы должны стоять насмерть! — в пятый раз прохрипел генерал Штайнер, старый вояка с багровым от пьянства и праведного гнева лицом. Его трясущийся палец, больше похожий на сардельку, тыкал в самый центр долины. — Выставить копейщиков в три ряда, как делали наши деды! Принять первый удар! А потом наша кавалерия, — он обвёл взглядом присутствующих аристократов, — ударит им во фланг! Честь герцогства…

— Вашу кавалерию сожгут маги ещё на подходе, генерал! — взвизгнул фон Клюге, нервный, сухопарый тип с вечно дёргающимся глазом. Он был полной противоположностью Штайнера и олицетворял другую крайность — панический разгром. — У них магический купол! Мы видели его! Они просто расстреляют нас с дальней дистанции, как в тире! Нужно отступать! Немедленно! Отходить к реке, занять оборону там! Да, мы потеряем перевал, но сохраним костяк армии!

— И открыть эльфам дорогу прямо в сердце наших земель⁈ — взревел Штайнер, побагровев ещё сильнее. — Это измена! Предательство! Мы должны умереть здесь, но не пропустить врага!

— Лучше умереть с честью, чем жить в позоре! — поддакнул какой-то молодой баронет, чьё имя я даже не потрудился запомнить. На его смазливом лице играл героический румянец, и было видно, что он уже представляет, как о его доблестной гибели будут слагать баллады. Идиот.

Я молча слушал их. Один предлагал красиво сдохнуть в лобовой атаке. Другой позорно сдохнуть во время панического бегства. Третьи просто хотели сдохнуть с «честью». Ни одного, чёрт возьми, предложения о том, как выжить и победить. Они уже проиграли эту битву у себя в головах. Они собрались здесь не для того, чтобы найти решение, а чтобы выбрать наиболее благородный способ самоубийства.

— К чёрту вашу честь, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он ударил, как хлыст. Все заткнулись и уставились на меня. — И к чёрту ваши планы.

Я поднялся, подошёл к столу и одним движением сгрёб их дурацкие фишки, изображавшие полки и эскадроны, на пол. Штайнер ахнул, фон Клюге вжал голову в плечи.

— Ваш план, генерал Штайнер, — я посмотрел старому вояке прямо в глаза, — похоронит эту армию за два часа. Ваша доблестная пехота превратится в кровавый фарш под перекрёстным огнём с флангов, а остатки вашей кавалерии будут гоняться за собственными горящими задницами по всей долине.

Я перевёл взгляд на фон Клюге.

— А ваш план, генерал, ещё лучше. Ваше «отступление» превратится в паническое бегство через пару минут после начала боя. Эльфийская лёгкая кавалерия сядет вам на хвост и будет резать отстающих до самой реки. Вы не сохраните армию, вы приведёте к реке столицу жалкую, деморализованную толпу, которая чуть позже разнесёт панику по всему герцогству.

Я сделал паузу, обводя их всех тяжёлым взглядом.

— Ваши планы хороши для учебников столетней давности. Они не учитывают отсутствие магического прикрытия с нашей стороны, ни рельеф местности, ни наше новое оружие. Они вообще ничего не учитывают, кроме желания красиво умереть. Но у меня для вас плохие новости, господа. Умирать сегодня никто не будет. По крайней мере, не так тупо.

Я развернул на столе свою карту. Она была не похожа на их, с аккуратными линиями лесов и рек. Моя была испещрена разноцветными пятнами, какими-то странными символами и линиями разломов. Ту, что для меня за одну ночь подготовили лучшие ратлинги-геологи и гномы-шахтёры. Это была не карта местности, это была её подноготная.

— Мы не будем оборонять долину, — сказал я, и в палатке повисла такая тишина, что было слышно, как капли дождя барабанят по брезенту. — Мы её уничтожим.

Я видел их лица. Шок. Недоумение. Страх. Они решили, что я окончательно спятил от усталости и напряжения.

— Вот здесь, — я ткнул пальцем в широкую полосу на склоне горы, окрашенную в грязно-жёлтый цвет, — проходит пласт сланца, нестабильная, слоистая порода. А вот здесь, прямо над ним, — мой палец переместился выше, на нависающий над долиной скальный массив, — гранитный карниз. По самым скромным подсчётам моих мастеров, его вес несколько десятков тысяч тонн. Он держится на честном слове и геологическом недоразумении.

Я взял кусок угля и поставил три жирных креста у самого подножия этого карниза.

— Если подорвать основание здесь, здесь и вот здесь… весь этот массив просто соскользнёт вниз. Как мокрый снег с крыши. Он не просто перекроет большую часть долины. Он похоронит под собой всё, что в ней будет находиться.

— Но… это же… безумие! — наконец выдавил из себя Штайнер, его лицо из багрового стало пепельным. — Это… это колдовство! Нельзя двигать горы! Это дело богов!

— Я и не собираюсь их двигать, генерал, — холодно отрезал я. — Я собираюсь им немного помочь. Мои лучшие сапёрные команды прямо сейчас заканчивают закладку фугасов в заранее рассчитанных точках. А детонаторами для них, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — станут мои мортиры. Мы не будем стрелять по эльфам, мы будем стрелять по горам. И обрушим на их головы ад из камня и земли.

Молчание, которое последовало за моими словами, было оглушительным, тяжёлым, как гранитный карниз, о котором я только что говорил. Я видел, как они смотрят на меня, на сумасшедшего еретика, посягнувшего на основы мироздания. В их глазах плескался первобытный, суеверный ужас перед самой идеей. Вмешиваться в дела природы, обрушивать горы… это было за гранью их понимания войны, чести, всего.

— Вы… вы убьёте нас всех! — наконец пролепетал фон Клюге, его глаз задергался с бешеной скоростью. — А если расчёт неверный? Если лавина пойдёт не туда⁈ Если она накроет наши собственные позиции⁈

— Расчёт верный, — мой голос был спокоен, как поверхность замёрзшего озера. — Я лично его трижды проверил. А если вы продолжите предлагать свои гениальные планы, то нас похоронят эльфы. Гарантированно и без всяких расчётов. Мне продолжать?

— Я не позволю! — тот самый молодой баронет, любитель баллад, вскочил, хватаясь за эфес меча. Его лицо было искажено от праведного негодования. — Это бесчестно! Это не война, а работа мясника! Мы воины, а не землекопы! Мы встретим врага лицом к лицу!

Я даже не удостоил его взглядом. Терпение лопнуло.

— Эрик, — тихо позвал я сержанта, стоявшего у входа.

Два моих «Ястреба», что несли охрану, бесшумно шагнули в палатку, и щелчки снятых с предохранителей затворов прозвучали громче любого крика. Аристократ замер, его рука так и осталась на эфесе, а с лица мигом слетел весь героический румянец. Он вдруг понял, что баллады о нём могут так и не сложить.

— Повторяю для тех, кто плохо слышит или слишком увлечён своей честью, — сказал я, глядя ему прямо в пустые от ужаса глаза. — Я — Верховный Магистр, наделённый герцогом чрезвычайными полномочиями. Любая попытка саботажа или невыполнения моих приказов будет расцениваться как государственная измена в военное время. Какое наказание за это полагается, напомнить?

Никто не ответил, они сидели, вжавшись в свои стулья, и смотрели на меня с ненавистью, со страхом, с отвращением. Но они подчинились, потому что моё безумие, подкреплённое винтовками моих стрелков и диктаторскими полномочиями, было их единственным, пусть и чудовищным, шансом выжить. И в наступившей тишине я понял, что никогда ещё не был так одинок. Я стоял один против вражеской армии, против тупости собственных генералов и против самих законов этого мира. И это было только начало.