Двойня от чужого мужа (СИ) - Гейбатова Мила - Страница 31

– Что случилось? Настя? Почему ты на полу?

Взволнованный голос Сергея вселяет в меня надежду, а его руки заботливо помогают мне подняться. Но что–то сказать я не успеваю.

– Она напала на меня! Порвала мое платье! За что?! – Снежана устраивает форменную истерику, привлекая внимание к собственной персоне.

Все тычет себе то на волосы, то на платье, то на лицо и, что самое удивительное для меня, рыдает! Вот прям по–настоящему, со слезами! И как только сумела заставить себя заплакать? Не каждая актриса с ходу справляется с этой задачей. А тут на тебе! Снежана зря не занялась актерским мастерством, очень зря.

Народ толпится у входа в несчастную уборную, все глазеют то на меня, то на сестру Сергея, а мне хочется провалиться сквозь землю. Одно радует, я сама не бываю на благотворительных вечерах, с местной публикой не знакома, значит, не буду испытывать неудобства, когда покину сие «гостеприимное» мероприятие.

Честное слово, лучше бы в кино сходили. Ах да, я ведь помогаю Сергею держать марку перед бывшей женой. А вот, кстати, и она вместе с Алексеем.

– Что здесь происходит, что за столпотворение? – спрашивает Ольга громким хорошо поставленным голосом.

– Оленька, – как к старой подружке кидается к ней Снежана, – ты не поверишь, что эта, – она некультурно тычет в меня пальцем, – сделала!

Закатываю глаза и отворачиваюсь от девушек, и натыкаюсь на внимательный взгляд Сергея.

– Ты почему молчишь? Сильно ударилась? – он осторожно дотрагивается до моего носа. – Крови нет, вроде не сломан.

– Я сдержала падение руками, ладони разве что счесаны, – опускаю глаза на собственные руки, – надо помыть с мылом. Ты бы видел их ковровое покрытие вблизи, ужаснулся бы. И это я не считаю себя образцовой хозяйкой.

Подхожу к раковине и принимаюсь за гигиенические процедуры, пока вся толпа пытается разобраться в произошедшем, слушая причитания Снежаны. Вернее, разобраться там хочет Ольга и Власов, а остальными скорее всего движет простое человеческое любопытство, которое хлебом не корми, дай на чужой скандал посмотреть.

– Ты так и не расскажешь, что здесь произошло? – Сергей подходит ко мне и кладет руку на талию.

Мне приятна его молчаливая поддержка, но останется ли он при своем мнении, если прислушается к словам сестры? Снежана пусть и нелюбая родственница, но своя. А я просто симпатия.

– А смысл? – поворачиваюсь к мужчине, закончив с гигиеной. – Все ведь кристально ясно, нет? Там, – киваю в сторону супруги Власова, – жертва. Тут, – указываю на себя подбородком, – агрессор. Спектакль cрежиссирован как надо.

– Вот именно что спектакль, – хмурится Сергей, – я не верю Снежане.

В порыве обнимаю мужчину и с наслаждением прижимаюсь щекой к его груди.

– Спасибо, – вкладываю в это простое слово бездну благодарности, что плещется в данный момент во мне.

А еще думаю о том, что сейчас я бы тоже вполне себе естественно расплакалась. Повод для слез у всех свой.

– Голубки, отцепляйтесь друг от друга. Что делать будем? – голос Ольги прерывает приятный момент. – Как вопрос с нападением решать?

Я мгновенно мрачнею. Никто, кроме Сергея, не будет мне верить, опираясь на интуицию.

– Ольга Дмитриевна, так у нас же камеры есть! Целых две! – обрадованно восклицает охранник, до этого стоявший с крайне задумчивым выражением на лице. Конечно, что происходит в кабинках, не видно! – мужчина поднимает перед собой руки в защитном жесте, так как женская половина зевак недовольно смотрит на него. – Честное слово, товарищи! Сами сейчас увидите! Да и не я же туда камеры ставил. Они впервые пригодились, я и не сразу о них вспомнил! Но все исключительно ради безопасности гостей!

– Серьезно? Камеры? – мотаю головой, пытаясь высмотреть маленькие красные точки по углам. – Это ведь замечательно!

– Нет, зачем, это нарушает права женщин! Как вам могло прийти в голову просматривать женскую уборную! – вопреки мне Снежана совсем не радуется.

– Ты ее точно не била? А то ведь там нет звука, самозащиту тоже можно по-разному интерпретировать, – спрашивает меня шепотом Сережа.

– Только один раз ладонью закрыла рот, она хотела еще раньше звать публику, – также шепотом отвечаю ему. – Зато там должны быть видны манипуляции Снежаны с ее внешним видом и тот момент, когда она подставила мне подножку. Я надеюсь. В любом случае, она на видео не должна выглядеть жертвой.

– Успокойся, моя милая, – Ольга берет под руку супругу Власова, – ничего интимного у них не отображается, ты же слышала. А наказать опасный элемент общества надо, – на этой фразе она бросает победный взгляд на нас с Сергеем. – Это наш гражданский долг!

Группа поддержки из случайных зевак движется с нами к пункту охраны. Их теперь не разгонишь, всем интересно, чем дело закончится. Что удивительно, Власов так и не проронил ни слова, он идет молча рядом со Снежаной и Ольгой с застывшим выражением брезгливости на лице. Только непонятно, кому адресовано это молчаливое послание.

– Так, значит, вот эти две камеры, – суетится охранник у монитора, – они работают, все хорошо. Сейчас найдем нужный момент.

Пальцы у мужчины подрагивают, он нервничает. Наверное, ему нечасто приходится искать доказательства чьей–то виновности по камерам перед столькими зрителями. Невольно чувствуешь себя ответственным, если вдруг нужный фрагмент зависнет, или картинка будет нечеткая.

– Нашел! – восклицает охранник. – Вот оно, вот, – добавляет он уже спокойнее.

– Да что там будет видно! Качество не лучшее! Наверняка ничего не будет понятно! – говорит Снежана, но от нее лишь отмахиваются.

– Ты не права, здесь отличная техника, ты только посмотри на эту четкую картинку, а ведь в уборной приглушенное освещение, – возражает подруге Ольга.

Идут мучительные минуты нашего с супругой Власова разговора, а Снежана все не успокаивается. Находчивая девушка, быстро соображает, жаль, что мозг скудно развит.

– Дайте воды, дурно мне после нападения! – восклицает она и грубо забирает бутылку у одного из зевак.

– Не–ет, – тяну испуганно, уже догадываясь, что сейчас сделает Снежана, но ничего не успеваю предпринять.

К счастью, успевает Сергей.

– Аккуратнее, сестра, – он ловит бутылку в полете, – здесь столько дорогостоящего оборудования, твой супруг не сможет себе позволить компенсировать его стоимость, – Власов бросает недовольный взгляд на Сережу, но ничего не говорит. – Отец тоже не будет счастлив, он не любит глупые траты.

Снежана поджимает губы, но не успевает больше ничего предпринять, запись на мониторе доходит до нужного места.

– Ой, не могу остановиться, и почему я не взяла телефон и не сняла на камеру? – хихикаю в машине Сергея.

– Кажется, кто–то из любопытных снимал, может быть, выложат в местной группе всем на обозрение, – говорит он с улыбкой на губах.

– Я не буду специально искать, – отмахиваюсь, – да и я бы на месте смельчака не выкладывала. Там не только Власовы могут возмутиться, но и Ольга, ее вечер испортили.

– Не скажи, – не соглашается Сережа, – скандалы подогревают интерес людей. Не удивлюсь, если после того, как мы ушли, Ольга произнесла какую–нибудь щепетильную речь на подходящую тему. Она умеет изворачиваться из подобных ситуаций. Вот за Снежану стыдно. И очень, – он сокрушенно качает головой.

Я вспоминаю каменную хватку Алексея, с которой он тащил свою законную супругу на выход, его злой взгляд и рассерженное шипение, как у самой настоящей змеи. Я ему даже посочувствовала в этот момент, но буквально на несколько секунд. Все–таки эта парочка друг друга стоит, они оба получают то, что заслужили.

Я убеждена, что все мы получаем то, что заслужили. Украдкой поглядываю на Сергея Викторовича, отчаянно надеясь, что я его заслужила.

– Да, она не умеет держать лицо, все пытается выпутаться, но делает это с грацией бегемота. И остановиться вовремя не может, и не слушает никого, – соглашаюсь с Сергеем.