Моя (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 9

Короче говоря, Астор Стоун — это ходячее, дышащее воплощение смертельной опасности и первобытной, животной сексуальности.

Когда моё сердце, наконец, снова начинает биться, в голове проносятся обрывки всего, что я о нём знаю.

Астор Стоун. Основатель и генеральный директор «Астор Стоун Инк.», ведущий образ жизни отшельника. Единственный сын Эвелин Стоун, печально известного и бескомпромиссного окружного прокурора Нью-Йорка, трагически погибшей в авиакатастрофе. Об отце — ни слуху ни духу, ходят слухи, что он вырос без него.

Его компания — всемирно известное частное детективное агентство, обслуживающее кремний от общества. Ходят слухи, что сам Астор — безжалостный и холодный делец. Все ведущие издания годами пытались вырвать у него интервью. Все попытки разбивались о ледяную стену. Ходят слухи, что он миллиардер.

Я помню, как много лет назад его фотография стала вирусной после того, как он неожиданно возник на благотворительном гала-вечере для одиноких матерей, где одним махом пожертвовал полмиллиона. После этого его таинственная фигура будоражила умы неделями — фан-клубы, мемы, гифки, мечта каждой женщины и предмет зависти каждого мужчины.

А потом он снова исчез, словно призрак.

Теперь он выглядит старше. Юношеская резкость сменилась чем-то другим — глубинной, прожигающей тьмой, которая, кажется, кричит из самой сердцевины его существа.

Вся комната наблюдает, как он уверенной поступью идёт по красной ковровой дорожке к центру зала. В другом конце комнаты поднимается Карлос в сопровождении своих людей, и я вижу, что именно на нём сфокусирован весь концентрированный взгляд Астора. И я также вижу, что ни один из них не выглядит счастливым от этой встречи.

По моей спине пробегает холодная, скользкая змейка предчувствия. Я не знаю, что здесь затеяно, но что бы это ни было — это серьёзно. Очень серьёзно.

Астор и Карлос сходятся на небольшом возвышении, где стоит покерный стол. Никаких рукопожатий, никаких светских улыбок. Лишь пара тихих, отрывистых фраз проскальзывает между ними, а их позы напряжены, как струны перед обрывом.

Я оглядываю зал. Все остальные, кажется, пребывают в таком же неведении, как и я.

Я поворачиваюсь к Гарольду и шиплю сквозь зубы: — Что, чёрт возьми, происходит?

— Понятия не имею, мисс Харт, — шепчет он в ответ, — но полагаю, именно поэтому сегодня такая усиленная охрана.

Карлос щёлкает пальцами. На платформу выходит крупье в безупречном смокинге и с красной бабочкой. За ним следуют ещё четверо мужчин — все в идеально сидящих костюмах, с массивными часами на запястьях и дизайнерскими туфлями с заострёнными носами. Они выглядят как точные, но бледные копии самого Карлоса. Затем платформа символически отгораживается от нас, простых смертных, бархатным канатом.

Астор занимает место напротив Карлоса, и теперь он сидит лицом ко мне.

И в этот момент наши взгляды встречаются — резко, неожиданно, как удар грома среди ясного неба. По моим рукам бегут мурашки, а в животе вспархивает целый рой бабочек, сбивая дыхание.

Он первым отводит глаза, но почти мгновенно, будто не в силах сопротивляться, возвращает их ко мне. На этот раз его взгляд — пристальный, аналитический, оценивающий — впивается в меня, сканируя каждую деталь. Моё сердце замирает, а по всему телу разливается волна жара, настолько интуитивная и мощная, что я едва удерживаюсь на ногах.

Крупье на мгновение заслоняет его собой, но как только он отходит в сторону, тёмные глаза Астора снова находят меня. От интенсивности этого немого диалога у меня перехватывает дыхание. Я с трудом сглатываю комок в горле.

Крупье опускается на одно колено рядом с Астором, требуя его внимания. После короткого, тихого обмена фразами он протягивает Астору планшет. Тот, не отрывая взгляда от меня на секунду дольше, чем следовало бы, вводит данные, подтверждая бай-ин. Удовлетворённый, крупье поднимается и обращается ко всем за столом.

— Господа, игра ведётся в безлимитный техасский холдем. Каждый из вас внёс пятьсот тысяч долларов. По окончании игры победитель получит весь банк прямым переводом. Во время игры не стесняйтесь поднимать руку для любых нужд. Наш любезный хозяин, мистер Леоне, предоставил в ваше распоряжение бармена и обслуживающий персонал. Перерывы — каждые полтора часа. Если вы покинете зал, для возвращения потребуется новый код. Все готовы?

Карлос поднимает руку. Хотя формально он обращается ко всем, его внимание приковано исключительно к Астору.

— Помимо денег, — Карлос достаёт из внутреннего кармана пиджака тонкую пластиковую карточку, похожую на ключ от гостиничного номера, — победитель получит то, что хранится в комнате, которую эта карта открывает.

Астор не моргнул и глазом, его лицо остаётся маской ледяного спокойствия, но напряжение в зале сгущается настолько, что его почти можно резать ножом.

Игра начинается.

Час пролетает незаметно. Игрокам подают напитки и изысканные закуски — тигровые креветки, икра «осетр», запечённый бри с инжирным конфитюром. Карлос опустошает свою тарелку с аппетитом, в то время как Астор не притронулся ни к чему. Кажется, весь его аппетит сосредоточен на чём-то другом. На мне.

За этот час наши взгляды встречались бесчисленное количество раз. Настолько часто, что я буквально не сдвинулась с места у барной стойки, боясь, что одно неверное движение разорвёт эту невидимую, натянутую нить. Я знаю этот взгляд, этот долгий, пристальный, обладающий взгляд. Астор хочет, чтобы я понимала — он наблюдает за мной. И только за мной. И он хочет, чтобы каждый в этом зале тоже это видел и понимал.

Помните, я говорила о раздутом чувстве собственности у мужчин в этом месте? Вот он, идеальный пример. Астор Стоун практически метит территорию, как альфа-самец.

Но странное дело — на этот раз его наглая, эгоистичная демонстрация не вызывает во мне привычного раздражения. Наоборот. От неё мне становится чертовски жарко. Настолько жарко, что шёлк моих трусиков под платьем становится откровенно влажным.

Карлос играет небрежно, проигрывая раздачу за раздачей, что приводит его во всё более раздражённое и пьяное состояние, требующее новой порции скотча каждые двадцать минут.

Скоро мне придётся вмешаться. Астор, со своей стороны, играет безупречно — холодно, расчётливо, без единого лишнего движения.

Все в зале, включая меня, заворожённо наблюдают за этой немой дуэлью. Остальные игроки за столом кажутся всего лишь статистами в их личной драме.

Ко второму перерыву я уже осушила три бокала шампанского, и алкоголь начинает приятно пьянить голову, притупляя острые углы тревоги.

За столом осталось трое: Карлос, Астор и ещё один, уже заметно нервный джентльмен. Если Карлос продолжит в том же духе, он проиграет всё, а значит, мне пора выполнять свою работу и отрезвить его.

Я хватаю свою сумочку, перекидываю ремешок повыше на плечо и с уверенностью, подпитываемой алкоголем, сверкающими туфлями и неослабевающим вниманием Астора Стоуна, пересекаю зал и поднимаюсь на платформу.

Взгляд Астора притягивает меня, как мощный магнит, не отпуская ни на секунду.

Я обхожу стол и встаю за спиной Карлоса. Не сводя глаз с Астора, я наклоняюсь к уху своего подопечного и вполголоса, но чётко выговариваю ему, чтобы он взял себя в руки и перестал сливать деньги в унитаз.

Карлос раздражённо отмахивается от моей руки.

Астор в этот момент выпрямляется в кресле, и я замечаю, как напрягаются мышцы его шеи и челюсти.

Когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, Карлос щёлкает пальцами у меня за спиной. — Принеси мне ещё выпить.

Я медленно оборачиваюсь и приподнимаю одну бровь. — Принесу. Как только ты начнёшь принимать решения, которые хоть отдалённо напоминают разумные.

Шок и унижение искажают его лицо. Он резко вскакивает со стула. В ту же долю секунды вскакивает и Астор — его стул с грохотом отлетает назад, падает с платформы, увлекая за собой бархатный барьер и опрокидывая одну из колонн вместе с подносом с десертами.