Сын помещика 6 (СИ) - Семин Никита - Страница 20

— И какая? — вздохнул я.

— Тут еды нет, — махнула она рукой в сторону кухонной части здания. — Нам из своих домов ее нести, или можно к старосте обратиться, чтобы он нам из закромов ваших выдал?

— К старосте сходи, — кивнул я ей одобрительно.

Все же может она в правильном русле думать.

— Только вы замолвите словечко, или бумагу мне какую дайте, чтобы он меня не развернул, когда я к нему подойду, — шаркнула она ножкой.

Ну-ну, прямо пай-девочка, а не та фурия, что я видел всего несколько минут назад.

— Скажу я ему.

У Аглаи пока никаких вопросов не было. Поэтому убедившись, что больше они кидаться друг на друга не собираются, я покинул мастерскую. Сходил до лесопилки, раз уж я сюда приехал, да поинтересовался — когда ее закончат возводить. Тут мне пообещали дней через десять завершить, если дождь опять не сорвет эти планы. Обнадеженный, я отправился в деревню. Сначала к Еремею зайду, и по просьбе Алены, и чтобы он знал, куда две девицы из его деревни делись. А там уж можно будет готовиться к поездке в Царицын. Продумать, надо ли мне куда-то еще, необходимо ли что-то привезти из города домой, да в какие места еще стоит зайти. Вон, у отца спрошу — были ли у него на мою поездку планы.

Со старостой все прошло быстро. Еремей уже и так знал, что я девиц в мастерскую забираю. Не в первый раз о том говорим. Поэтому удивления какого-то это у него не вызвало. Лишь про Алену спросил — чего это она в барском доме не прижилась. Но сделал это тактично:

— Неужто что плохое для вас учинила? Так вы скажите, мы живо ей голову на место поставим!

— Нормально все, — отмахнулся я, после чего отправился домой.

Где нос к носу столкнулся с Константином Васильевичем! Его как раз отец вышел провожать. Граф приехал в тот момент, пока я в мастерскую ездил. Визит его хоть и был неожиданным, но причина была ясна — мы же ему должны были сказать, чем конкретно долг берем. Вот он с отцом и согласовывал это.

Мне было интересно, до чего они в итоге договорились, поэтому когда граф нас покинул, я тут же пошел в кабинет отца.

— Душами возьмем, как мы с тобой и говорили, — ответил он мне на вопрос, раскуривая сигарету. — Я бы еще и землицей взял, но все же решил прислушаться к тебе.

— Им дома теперь надо срубить, — заметил я.

— То не к спеху, — махнул рукой отец. — Большинство на лесопилку пойдет. А там есть комнаты для проживания. Неча наших крепостных от дома отрывать, коли вот такие «бездомные» теперь объявились. А баб их в мастерскую думаю тебе отдать.

— Там мастерицы нужны, — заметил я взволнованно. — А если они не сумеют игрушки лепить?

— Ты мне сам говаривал, — нахмурился отец, — что самое сложное — форму для лепки сделать. На то ты девиц по нашим деревням и искал. А эти, — махнул отец неопределенно рукой, — будут по тем формам уже и делать. Там же мастерство уже не нужно. Твои слова.

Тут он был прав. Действительно, если делать, как я предлагал, то только на этапе создания формы для лепки искусство нужно. А втрамбовать в ту форму смесь из опилок и смолы много ума не надо.

— А детей их куда? Или ты бездетных брал?

— Молодых он бы не отдал, — покачал головой отец. — Там все старики, хоть пока и в силе. По тридцать лет в среднем. Так что детки у них имеются. Но вот их он себе оставляет.

— Разделить родителей и детей решили? — удивился я с негодованием.

— Ты чего так вскинулся? — хмыкнул отец.

— Так ведь это не по-людски! Не по-божески, — тут же поправился я, когда отец хотел уже возразить. — Родителей от детей отрывать. Семьи разлучим — врагами для них станем. Какие потом из них работники будут? Вредить начнут.

— Как начнут, так и закончат, — жестко припечатал отец.

— Вредить-то и по-разному можно, — не согласился я с ним. — Вот вроде бы они все будут делать точно так, как ты им говоришь, в итоге — все из рук вон плохо пойдет.

— Это как такое возможно-то? — рассмеялся папа.

Пришлось объяснять ему принцип «итальянской» забастовки.

— А вот так. Инициативу проявлять не будут. Только что поручил, то и сделают. Игрушки по формам тем лепить будут, а подсказать, каким образом это можно сделать быстрее и лучше — нет. Подсказать нашим мастерицам, как форму поменять, чтобы бракованных меньше шло, а без брака уверен — не обойдется — не скажут. И по мелочи можно очень сильно осложнить работу. А по лесопилке? Только под присмотром Михея нормально работать будут. Стоит ему уйти, так тут же что-нибудь придумают, чтобы процесс встал. И там ведь мужики будут работать. Если они по своим деткам сильно тосковать начнут, то это не работник — а сущее бедствие.

— Ты сгущаешь краски, — нахмурился отец.

— С чего бы? Вот скажи, ты бы разве обрадовался, если бы у тебя ту же Людмилу отобрали? Или Ивана с Игорем? — про себя я специально не упоминал, так как в глазах отца был уже достаточно взрослым.

— Ты меня с холопами не равняй! — рявкнул отец.

— Перед богом мы все равны, — не желал я уступать. — Холоп или барин — Ему без разницы. И родительские чувства — это от Него.

Отец смотрел на меня мрачным взглядом.

— Вот в кого ты такой… либеральный! — выплюнул он.

— Раз уж ты их за скотину считаешь, — решил я зайти с иной стороны, — то должен понимать — чем лучше заботишься, тем больше отдача. А к душам иной подход нужен, чем к простой лошади или там корове. Не только «накорми, напои», но и вот о таких вещах подумай. Вон, — кивнул я на его стол, где газета лежала, — пишут про крестьянские бунты. А в чем их причина? Не только ведь в том, что голодом морят. Не по-божески относятся! Вот в чем корень зла!

— И что мне теперь, ехать к Константину Васильевичу и говорить — не пойдет такой уговор? Деток тоже отдавай?

— Именно так, — кивнул я.

— Вот сам и поезжай, — процедил папа.

— А и поеду! Мне в нашем имении бунт крестьянский не нужен.

Получив от отца бумагу, где написано — сколько и каких душ граф должен нам передать, я, не теряя времени, тут же поскакал догонять Свечина. Лучше я его в пути перехвачу и все обговорю, чем потом разгребать те проблемы, что возникнут. Крестьяне — тоже люди со своими желаниями, амбициями и тревогами. Пример Аленки с Аглаей у меня до сих пор перед глазами стоит. И отец тоже по идее должен это понимать, так почему же так поступает?

Графа я нагнал всего через четверть часа езды. Он даже наши земли не успел покинуть.

— Роман Сергеевич? — хмуро оглядел меня он. — Чем обязан?

— Наш договор, — помахал я бумагой. — Я бы хотел его немного поправить.

— С вашим отцом все обговорено, — недовольно нахмурился граф. — Что еще вы хотите?

— Взять у вас в качестве долга не только работников, но и их детей.

— Они тоже денег стоят. Хотите доплатить?

— Нет, — покачал я головой. — Заменить часть работников на детей тех, кого мы забираем. Чтобы остаться в рамках суммы.

— Я то же самое вашему отцу предлагал, но это он настоял на том, чтобы взять долг только взрослыми мужиками и бабами. Хотел молодыми, но тут уж я не согласен.

Значит, это отец от детей отказался? А мне он иное сказал. Но сейчас этот вопрос я поднимать не стал.

— Так вы согласны? — не став комментировать слова Константина Васильевича, уточнил я.

— Мне без разницы, — махнул он рукой. — С детьми, так с детьми. Отдам по курсу в рамках долга.

— Хорошо, тогда жду обновленного списка, — кивнул я.

— И это будет окончательный список, — тут же надавил граф. — Пора уже заканчивать со всем этим… — неопределенно помахал он рукой в воздухе.

— Согласен с вами.

Уф, вроде разрешилось. Возвращаясь домой, я задумался, а почему отец так поступил? Выгода? Конечно взрослые более работоспособны, чем дети. И конкретно сейчас они больше выгоды принесут, пока еще в силе. Но неужели отец, который сам составляет списки на брак между крепостными, и объяснял мне причину этого, мог не подумать о подобном вопросе в отношении новых работников?

И тут меня пронзила догадка. Ну конечно же! Он же не просто так мне про лесопилку и мастерскую сказал, куда собирается их запихнуть. А раньше отец заморачивался тем, есть ли у крестьян, работающих на лесопилке, дети или нет? Нет конечно. Потому что работа то была сезонная. И отработав на лесопилке лето, они по семьям возвращались. И сейчас скорее всего в силу инерции мышления отец поступил так, как и раньше. Спроецировал свое отношение и в его глазах наши новые крепостные — это всего лишь вот такие работники. Наемные. А то, что это совсем не так, либо вылетело из его головы, либо он даже не стал о том думать. Нет земли у тех крестьян? Так на лесопилку и в мастерскую их! Есть дети? Так вернутся к ним зимой, или деньги отсылать будут. Вот и вся логика. А так нельзя. Они теперь — наши. И дома им строить надо, пусть и не сразу. Чтобы у них не было повода и желания сорваться куда подальше, когда крепостное право отменят.