Развод. Я (не) буду твоей (СИ) - Ван Наталья - Страница 1

Карина

Я закрываю глаза, впитывая каждую идеальную секунду. Это мой день. Наш день, к которому мы шли так долго. Воздух пахнет дорогими духами, пьянящим ароматом белых роз и едва уловимым запахом его одеколона. Тем самым, от которого у меня до сих пор перехватывает дыхание. Женя прижимает меня к себе, и его ладонь на моей спине кажется единственной точкой опоры во всей этой сверкающей вселенной.

— Горько! Горько! — доносится со всех сторон, и его губы находят мои.

Этот поцелуй... Я тону в нём без остатка, в его тепле, в этом чувстве полного, абсолютного счастья.

Но где-то глубоко внутри, на самом дне души, шевелится холодный червячок тревоги. Все вокруг слишком идеально. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Он разрывает поцелуй, и я мгновенно ощущаю волну пустоты. Прохладный ветерок касается еще влажных губ.

— Прости, милая, мне нужно на минуту отлучиться, — его голос ласковый, но в глазах мелькает что-то неуловимое. — Нужно поговорить с одним важным человеком по поводу нашего медового месяца.

Он отпускает меня, и мне вдруг становится холодно без его прикосновений. Я остаюсь одна посреди нашего праздника, и пугающее предчувствие сжимает сердце ледяной рукой.

Может, все дело в нашем медовом месяце? Мы тянули до последнего с выбором места, и сейчас многое взвалилось на плечи моего мужа. И это в такой-то день.

— Карин, — ко мне подходит София. Моя сестра. Мой самый близкий человек, который знает обо мне абсолютно все. Сегодня она в своём вечном тёмно-синем платье словно специально выбрала самый незаметный цвет в моем белоснежном мире.

— Кажется, я единственная, кто еще не вручил тебе свадебный подарок, — ее голос звучит странно, натянуто. Не так, как всегда.

— Не стоило утруждаться. Для меня было бы достаточно одного твоего присутствия, — улыбаюсь я, пытаясь отогнать глупые страхи. — Ты же моя самая любимая сестра. Я подхожу к ней. Обнимаю ее и чувствую, как ее тело слегка подрагивает.

— Я думаю, что мой подарок в любом случае будет для тебя особенным, — она протягивает мне вытянутую бархатную коробочку.

В голове тут же мелькает: “Браслет? Или цепочка?” Зная ее тягу к украшениям, я даже почти не сомневаюсь, что увижу там нечто утонченное, золотое, с аккуратными камушками.

— Спасибо, — беру коробочку, чувствуя под пальцами мягкий бархат. — Я открою ее позже, вместе с остальными подарками, а то боюсь, что потеряю. Не хочу видеть тебя потом расстроенной. Все же твои подарки действительно значат для меня слишком много.

— Нет! — слишком резко вырывается у нее, и ее холодные пальцы сжимают мое запястье. — Карин, открой прямо сейчас. Я настаиваю.

— Соф, что там такого важного? — смеюсь я, но смех получается нервным.

Что это с ней сегодня? Она никогда не была такой. Неужели переживает и ревнует, что я больше не буду проводить все свое свободное время рядом с ней?

Она не отвечает, только смотрит на меня своим странным, неподвижным взглядом. Её пальцы всё ещё сжимают мою руку, прижимая ее к коробочке. Я чувствую, как по спине бегут мурашки.

Натянуто улыбаясь, я берусь за шелковую ленту. Пальцы почему-то начинают дрожать, словно предчувствуя нечто страшное. Я тяну за аккуратно повязанную ленточку... Она с легкостью поддается. Снимаю крышку. Смотрю в коробочку.

Секунда недоумения. Мозг отказывается обрабатывать увиденное. Просто белый пластиковый предмет... Тест. Тест на беременность. Две полоски.

Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Волна радости и тревоги накатывает одновременно.

— Софка... Боже… Ты…, — я поднимаю на нее глаза, полные слез. — Господи, дорогая! Ты беременна? Это же... Я… я так за тебя рада! Это ЭКО? Ты все же решилась на него? Поздравляю!

Она медленно качает головой. И в уголках её губ появляется та самая, чуть заметная тень улыбки, которая заставляет меня похолодеть.

— Нет, Карин, — выдыхает она, и её голос звучит тихо, но чётко, как щелчок. — Это не ЭКО.

Мир вокруг замедляется. Звуки свадьбы становятся приглушенными, как под водой.

— Тогда…, — мой голос срывается. — Тогда кто? Познакомишь меня с ним? Где он? Он пришел с тобой? Почему ты мне ничего не говорила раньше?

Я оглядываю зал, полный улыбающихся лиц. Ищу глазами возможного кандидата в ее мужья, но не вижу никого, кто был бы достоин моей сестры. Зато я натыкаюсь взглядом на Женю. Он стоит спиной и разговаривает с кем-то из мужчин.

Мой муж. Мой любимый мужчина.

— Он сегодня здесь. И ты его хорошо знаешь, — голос Софии режет эту идиллию, как лезвие.

Всё внутри меня замирает. Легкий комок страха сковывает желудок.

— Кто? — выдыхаю я, чувствуя, как напряжение плавно поднимается откуда-то из глубины моего сердца.

Она смотрит на меня. Прямо в глаза. Не моргая. И спокойно, но уверенно произносит:

— Твой муж. Отец моего ребенка — твой муж.

Карина

Время останавливается. Звуки веселья доносятся до меня как сквозь толщу воды. Такие же глухие и бессмысленные. Я смотрю на Софию, и её лицо плывет передо мной, искаженное какой-то жуткой маской жалости и… торжества. Нет, не может быть. Это шутка. Уродская, больная шутка.

Но я знаю. Знаю про годы её отчаянных попыток забеременеть. Про сотни литров слез, пролитых в подушку. Гормональные терапии, которые превращали ее в тень. Помню, как она плакала у меня на кухне, говоря, что никогда не станет матерью. И понимаю, что это не шутка. Такими вещами после стольких лет боли не шутят.

И я ей верю. Всегда верила. Мы же с ней… мы же сестры. Мы росли самыми близкими. Делились всем. Первой любовью, первыми предательствами, мечтами и страхами. Всегда вместе. Всегда рядом. И эта мысль… эта пугающая правда о том, что она и мой Женя…

Нет. Мозг отказывается это воспринимать. Пальцы немеют. Зрение теряет фокус.

Я мотаю головой. Отшатываюсь от неё. От этого теста в бархатной коробочке, который сейчас прожигает мне ладонь.

Глаза сами ищут в толпе моего мужа. Он только им стал. Буквально пару часов назад он стоял у алтаря и клялся мне в вечной любви. Его губы… эти же губы… Нет. Не может этого быть.

— Прости, — тихо говорит София, и в её голосе нет ни капли раскаяния. — Но я должна была тебе рассказать правду.

Слова доходят до меня с опозданием. Руки трясутся. Тест в этой проклятой коробочке падает на пол, и этот тихий удар кажется оглушающе громким.

— Сейчас? — вырывается у меня хриплый, сдавленный звук. Я смотрю на неё, не веря своим ушам. — Ты должна была сказать мне об этом сейчас, Соф? На моей свадьбе? В тот день, который я мечтала запомнить на всю жизнь? — мой мозг судорожно пытается переварить услышанное. Я не знаю, что делать. В груди все горит от боли. — Ты видела меня вчера! Видела позавчера! Помогала мне сегодня с платьем перед тем, как я пошла к алтарю. У тебя было столько возможностей, столько шансов. Почему ты делаешь это сейчас? Зачем? — голос срывается на крик, но вокруг все еще гремят зажигательная музыка и смех. Нас никто не слышит, и это к лучшему. Иначе я бы окончательно разбилась вдребезги. — Это подло, — шепчу я, и горячие, горькие слёзы наконец подступают к глазам. — Слишком подло для тебя. Особенно для тебя.

Я вижу, как Женя, смеясь, оборачивается в нашу сторону. Его улыбка медленно сползает с лица, когда он видит меня. Он что-то быстро говорит своим друзьям и идёт к нам. Его взгляд полон беспокойства. Он всегда переживает за меня. Только за меня. Потому что он мой муж.

— Что такое, дорогая? — он подходит к нам. Его голос ласковый, полный искренней тревоги. Он сама милота и забота, но его “дорогая” сейчас как капля яда в моём и без того разрывающемся сердце. Он пытается обнять меня. — Карин, ты вся побледнела. Что случилось? Тебе нехорошо?

Я резко дергаюсь в сторону, скидывая его руку со своей талии. Прикосновение, которое ещё недавно было раем, теперь обжигает предательством.