Случайная жена генерала драконов - Буланова Наталья Александровна - Страница 2

Сжимаюсь вся, замирая, и слышу:

– Что это с ней?

– Больная, наверное, – шепчутся вокруг меня люди.

И немного расправляю плечи. После расставания с Никитой я стараюсь не давать себя в обиду никому. Пусть даже дракону или их генералу. Пусть даже бреду или… другому миру.

Эта мысль пронзает копьем, и я получше присматриваюсь ко всему вокруг. В домике справа от главного здания пыхтит паром и дымом кухня – оттуда пахнет жареным мясом. Слева стучат железом, словно выковывают мечи в кузне. Запах металла и звук стреляющих в пламени поленьев приносит ветер. А в конце улицы развевается только что постиранная одежда и постельное белье.

Если я брежу, то почему так детально, со вкусами и запахами?

Я с любопытством шагаю по неровному камню дальше и слышу восхваляющие мужские голоса:

– Ба, генерал!

– Вот это класс!

– Вот бы я был таким метким!

Хватаю корзинку покрепче и иду к забору из кольев. Смотрю сквозь деревяшки, и тут мимо проносится серебристый поезд. Я аж назад отскакиваю!

Нет, не поезд. Это змея, на которой лихо восседает наездник. Как он держится на скользком создании без седла, одними ногами, только ему известно.

Змея изгибается кольцом прямо на скорости, а мужчина на ней выпускает искру, которая со свистом рассекает воздух.

– Точно в душу! – кричат на другом конце стрельбища.

Я смотрю туда и вижу соломенного человека, из груди которого идет голубой дым. До него метров сто пятьдесят, не меньше.

Ого! Действительно впечатляет.

Серебристый змей останавливается на той стороне стрельбища, и с него спрыгивает наездник. Без бахвальства, без гордо поднятого подбородка, он кидает что-то солдату, тот кивает и свистит.

Похоже, это и есть генерал, которого я ищу.

Из земли вдруг вырывается красная змея поменьше. Солдат запрыгивает на нее буквально на ходу, а первый наездник делает серебристой змее знак, и та уходит под землю.

– Ух ты! – вырывается у меня.

Я не знаю ни одной технологии, способной на такое. Не знаю ни одного похожего холоднокровного. Это, кажется, и правда другой мир.

Пугающий магический мир, правил которого я не знаю.

И тут мужчина резко поворачивается в мою сторону. Клянусь, несмотря на расстояние, он точно смотрит на меня!

Я буквально давлю в себе первый порыв податься назад и спрятаться. Ведь, судя по всему, этот мужчина в доспехах, обтянутых черной кожей, генерал, который мне нужен.

Он идет ко мне. Идет, ешкин матрешкин!

Твердой, уверенной походкой, от которой по спине пробегают мурашки, заставляя гордо выпрямиться.

Широкоплечий брюнет прожигает меня взглядом издалека так, что я заранее начинаю нервничать. Длинные ноги широкими шагами быстро прокладывают путь в мою сторону.

Ни одного лишнего движения, никакого позерства. Просто огромный воин, который идет к своей цели.

«Идет убивать», – проносится в голове.

Ну нет! Зачем ему? Бред же. Так?

У меня не получается успокоиться. Сердце стучит так, как перед тем, когда я сказала своим родителям о своей беременности в девятнадцать. Прекрасно помню этот момент, когда всю аж потряхивало, но я знала, что надо – тянуть некуда. И тут надо.

Тогда все закончилось плохо – меня выгнали из дома в объятия Никиты. Надеюсь, воссоединение отца и дочки пройдет хорошо, а курьеров, тьфу, то есть вестников, тут не убивают.

Когда до нашей встречи остается метров пять и забор, генерал начинает то ли разминать шею и плечи, то ли распаляться перед ударом. Ощущение «надо убираться подальше» охватывает меня так сильно, что я отступаю на несколько шагов назад.

И тут он останавливается и смотрит на меня через забор.

Я такой взгляд видела только один раз в жизни – у пантеры в зоопарке. Она смотрела на меня с ветки дерева абсолютно так же. Взгляд так и передавал понимание: если бы не стекло, я бы стопроцентно стала ее добычей.

А здесь даже защитного стекла нет.

Тимрат

Я как раз показывал обманный маневр и удар арсом, когда почувствовал давно потерянный запах – смесь сладких ягод и горькой полыни.

Сначала подумал, что снова обознался, как тысячу раз до этого. Доделал прием, приказал Рату уйти под землю и тут увидел ее.

Меня словно тысячей арсов прошибло.

Последний раз так проняло до озноба, когда узнал, что отец умер. Умер из-за ее предательства.

И вот она стоит и бесстыже смотрит на меня.

Сколько я ее искал? Год и три месяца, кажется. И ни одной зацепки, она словно в небесах растворилась.

Иду к ней и с каждым шагом завожусь все сильнее. Кровь в венах стучит пульсом оборота, и я смахиваю обращение в последний момент шагах в пяти от нее.

Рано ей умирать. Я должен узнать, кто за ней стоит. Она не могла одна все это провернуть.

Тот же взгляд, полный вызова, хотя сама дрожит, как загнанный зверь. Те же губы, слегка приоткрытые от возмущения. Тот же… стоп. Ребенок?

Что тут делает младенец?

– Я ищу генерала Тимрата Танра. – Она смотрит на меня как на незнакомца.

Бархатный голос, которым она меня соблазняла тогда, звенит в ушах, доводя до белой ярости.

Актриса гномьих подмостков продолжает играть дальше и делает вид, что мы незнакомы. Что ж, посмотрю, что ей надо. Ей все равно не сбежать отсюда.

– Вот. – Она протягивает к забору корзинку с малышкой. – Дочь генерала – Мари. Не могли бы вы ему передать ребенка?

Чувствую, как моя челюсть едет вниз, а глаза вылезают из орбит. Уши хочется прочистить у лекаря. Насквозь – от левого до правого.

Мой ребенок? Она, видимо, не знает, что драконы так легко потомство не оставляют. Тем более опоенные драконы.

А она еще и недовольна моей реакцией, я это вижу по прищуренным глазам и поджатым губам.

Вот же химера!

– Что ж, я свое дело сделала – ребенка передала в целости и сохранности. До свидания! То есть прощайте. – Она протягивает корзинку с младенцем над заборными кольями.

Я хватаю ее за запястье руки, что держит корзинку.

– Признала-таки.

Ее глаза широко распахиваются, и в них плещется смесь паники и страха.

– Что? – переспрашивает она, глядя то мне в лицо, то на руку, которой ее держу.

Пытается вырваться, но корзинку не отпускает. Хотя я бы не удивился, разожми она руку, такая химера на все пойдет, лишь бы сбежать. Поэтому для подстраховки держу вторую наготове, чтобы поймать дитя.

Оно-то ни в чем не виновато. И где она его только нашла? И что ей еще от меня нужно? Должна понимать, что на верную смерть пришла.

– И все? – Я смотрю на ее поношенное платье.

Из-под подола выглядывают носки грязных, местами поползших тканевых туфель.

А тогда на приеме в Цветочном дворце она была в шелках и жемчугах, лоснилась от денег. Поменяла имидж?

Она следит за моим взглядом и поправляет платье свободной рукой так, чтобы закрыть обувь.

– Все, – испуганно-смелым тоном говорит она.

– Денег не надо?

Конечно, ей нужно другое, но она точно пришла давить на жалость. Совсем меня за идиота держит?

Она сглатывает и отрицательно мотает головой.

Что ж, ладно, подыграю.

– Вот так оставишь свою дочь? – Я опускаю взгляд на ребенка, потом смотрю на нее.

Даже не похожи!

Лидия

Волевой подбородок так и кричит о сложном характере владельца. Прямой нос и тонкие губы придают своему хозяину строгости.

А глаза… Темные, пронзительные, смотрят мне прямо в душу и требуют ответа.

– Вот так оставишь свою дочь? – звучит в ушах.

Он так громко разговаривает! Но при этом у него очень красивый голос с хриплыми нотками. Слушала бы и слушала на пониженной громкости, но, как говорится, ситуация не располагает. Да и его тон со взглядом тоже.

Я вообще не понимаю, что тут происходит, но знаю одно: надо убираться отсюда подальше.