Случайная жена генерала драконов - Буланова Наталья Александровна - Страница 14

Странно. Днем, значит, стоят на стреме, а ночью спят? Или на пост заступают змеи?

В ближайшем кусте что-то шевелится, и я отпрыгиваю в сторону. Тишина.

Неужели показалось?

В кустах снова что-то шевелится, и я замираю, а потом тихонько отступаю к холодной стене кузницы.

Змеи? Или что похуже? Кто тут еще в этом мире есть?

И тут из куста выскакивает кот. Огромный, белый, с желтыми глазами, которые светятся в темноте. Он замирает, пристально смотрит на меня, будто оценивает, а потом резко разворачивается и убегает прочь.

– Фух, всего лишь кот. А вот мне нервы подлечить надо.

Я оглядываюсь по сторонам. Ищу домики слуг, которые обычно живут при хозяине, и вскоре нахожу продолговатое здание с закрытыми ставнями, через которые пробивается свет.

Стучу в дверь, и вскоре мне открывает щербатая. Окидывает меня удивленным взглядом с ног до головы и скептически кривится.

– Что забыла? – бросает она мне.

– Где я могу найти Равилию?

Слышу, как за щербатой начинают шушукаться девушки. Некоторые даже подходят и выглядывают из-за ее плеча.

– Что за чучело?

– Та самая?

– Гони ее прочь!

М-да, я знала, что теплого приема не будет, но это начинает порядком надоедать. Поэтому, пока эти курочки не раскудахтались, складываю руки на груди.

– Похоже, надо разбудить генерала, чтобы он помог мне найти Равилию, раз никто из вас не может. – Я говорю так громко, что щербатая вздрагивает и приставляет палец ко рту.

– Тише ты! Что так орать-то?

Она выходит ко мне, закрывает за собой дверь, оставляя девушек только подслушивать, а не смотреть воочию. Еще раз окидывает насмешливым взглядом с ног до головы и цокает языком.

– Не начинай. Я не ругаться пришла, но, если надо, могу такой скандал закатить – мало не покажется. – Я действую на опережение, и это работает – щербатая тут же из кисломордой превращается во вполне нормальную на лицо девушку.

– Генерал подарил Равилии домик на юге поместья. Только она уже спит. Завтра приходи.

– Разберусь. Спасибо. – Я тут же разворачиваюсь и двигаюсь прочь, когда мне в спину прилетает:

– Я бы на твоем месте не ходила так свободно по поместью. Рат сожрет тебя и не подавится.

Она плюет на землю и уходит в дом слуг, оставляя меня в недоумении.

Кто такой Рат? Собака? Еще кто похуже?

Я иду по тропинке, петляющей между деревьев, и чувствую, как по спине бегут мурашки. Ночь здесь темнее, чем в моем мире, а звезды – крупнее и словно ближе. Они будто подмигивают мне. Знают что-то, чего не знаю я.

Домик Равилии нахожу по аккуратному огороду перед домом. На грядках буйным цветом растет неизвестная мне зелень. Особо выделяются одни растения – с трехлопастными листьями, что переливаются в лунном свете серебром.

Их совсем немного – буквально два саженца. Зато вокруг них накручена колючая проволока – руку не просунуть.

Зарник трехлистный, вот ты какой. Спасительная трава для Рании.

Я подхожу ближе, но тут же замечаю движение у крыльца. Из темного угла показывает голову змея. Она не такая огромная, как у генерала, но и не похожа на тех змей, что кишели в амфитеатре.

– Ш-ш-ш. – Она шипит, предупреждая: «Не подходи».

– Тихо. – Я замираю. – Я к твоей хозяйке.

Не знаю, понимает она меня или нет, шипеть перестает, но глаз не сводит.

– Равилия! – тихонечко зову я, а когда никто не откликается, чуть повышаю голос: – Равилия!

А сама гипнотизирую змею взглядом, пока тишина окончательно меня не смущает.

Тогда я делаю шаг в сторону огорода, и змея тут же распрямляется, готовая к броску.

– Равилия! – зову громко.

И сразу слышу движение в доме. Сначала топот детских ног, потом шепот, словно маленькая банда переговаривается, а потом шиканье взрослого.

С протяжным скрипом открывается ставня.

– Кто там? – раздается хриплый голос, и на фоне зажженного света в доме появляется фигура главной кухарки.

– Простите, что беспокою так поздно, но это дело жизни и адской боли. Мы можем поговорить?

Равилия долго смотрит на меня, словно взвешивает про себя, стоит ли вообще со мной иметь дело. А потом вдруг закрывает ставни, бросив:

– Иди своей дорогой, девочка.

Я кошусь в сторону лечебной травы и тяжело вздыхаю. Знала, что не будет легко, но хотя бы поговорить со мной можно?

Все принимают меня за воровку и слушать не хотят.

– Равилия, я не ради себя прошу. Рания из ближайшей деревни мучается женской огненной лихорадкой, а у тебя есть то, что может ей помочь. И только у тебя.

Разговор в доме стихает, а потом возобновляется вновь. Змея все еще стоит в настороженной стойке, словно готовая наброситься на меня в любой момент.

Но мне нельзя уходить. Там Рания мучается.

Я снова кошусь на трилистник. Не зря его обнесли колючей проволокой и змею рядом посадили. Лично у меня все меньше и меньше терпения остается.

– Равилия, давай договоримся. Я готова к обмену. Могу по женскому здоровью подсказать – я док… лекарь. Женский лекарь, да.

Шепот в доме слышен даже через ставни. Кажется, над моим предложением насмехаются. Ну да ладно, значит, в цель я не попала.

Я вспоминаю внешний вид Равилии – крупная, краснощекая, с большими формами. И тут в памяти зацепляюсь за одну вещь, которую отметила лишь краем глаза: здесь все под платье носят сорочки, но не бюстгальтеры или удобные бра.

А она стоит весь день у плиты, и ей явно очень жарко. Минус один слой одежды – счастье для женщины. А поддержание форм – приятный бонус.

– Равилия, я могу сделать одну вещь взамен зарника. Эту вещь надеваешь вместо сорочки, она прикрывает грудь, но в ней не так жарко. Могу показать. Выйдешь на разговор?

В доме наступает тишина, а потом я слышу шум у порога. Змея тут же уползает в темный угол крыльца, сворачивается там кольцами, опускает голову.

Дверь открывается. Равилия смотрит на меня показно скептически, но я-то вижу, как она заинтересована. Кажется, я попала в ее боль.

– Неугомонная ты. Ну, показывай! – Она спускается по ступеням ко мне.

– М-м-м, даже в дом не зайдем? Прямо здесь показывать?

Равилия упирает руки в боки:

– Я воровок и кого похуже в дом не пускаю.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Что ж, проглочу, потому что мне нужен этот зарник. Я не виновата в ее зашоренности и преступлений не совершала, делаю все, чтобы спасти бедную женщину от страданий.

Раз надо здесь показать – покажу здесь. У меня как раз вырез платья болтается, сквозь сорочку белье видно. Захочет подробней рассмотреть – пусть в дом пускает.

Кивнув самой себе, я решительно тяну вниз и без того немаленький разрез платья. Где-то сзади на приличном отдалении что-то падает.

Тимрат

Я стою в тени кипариса, слившись с мраком, и наблюдаю. Слежу, как воровка крадется по двору поместья, как настоящая преступница.

Хотя почему «как»? Она и есть преступница!

Но что-то не так. Воровка не идет к главному дому, к окнам моего кабинета или арсеналу. Ее путь лежит к лачугам прислуги, а затем к домику главной кухарки.

Зачем? Равилия хранит травы, зелья… и сплетни. Но не мою чешую.

Я вижу, как Лидия говорит со щербатой прислугой. Вижу, как та плюет ей вслед. И странное чувство – не ярость, а нечто похожее на понимание – колет меня.

Ее здесь все ненавидят так же сильно, как ненавижу я. Но ее осанка, ее взгляд – в них нет страха преследуемой. Лишь чистое упрямство. То самое, что я видел днем, когда она держала ребенка. Или вечером, когда стирала платье.

Когда воровка идет к дому Равилии, мои кулаки сжимаются от догадки. Главная кухарка разбирается в травах, способных усыпить бдительность, ослабить волю, и много чего интересного способна сварить.

Может, Лидия ищет у нее ядовитую траву? Для меня? Для Рата?

«Убить?» – снова предлагает Рат.