Леди и Медведь - Владимирова Анна - Страница 6

Свобода.

Тишина.

Почти тишина.

Народ покидал мой дом с руганью, громкими криками и смехом, и я недовольно фыркал на каждый звук. Перепоганили все надежды провести тихий домашний вечер, суки!

Я тынялся по округе около часа, пока голоса не стихли. Обернувшись в человека, оделся и вернулся в дом. Действительно, все свалили. Кроме Капы. Тот встретил меня хмурым взглядом с тряпкой и мусорным пакетом в руках. Даже порядок навел, надо же! Хотя, этим же он и занимался в свободное от противоправных нарушений время – подрабатывал в кафе и магазинах уборщиком. Хоть что-то научился делать хорошее. Я же молча прошел мимо него к холодильнику, достал бутылку пива и направился на веранду.

– Прости, Богдан! – недовольно крикнул он мне в спину.

– Придурок ты, – буркнул я. – Как эту вонь теперь из дома выветрить?

– На столе пицца, если ты голоден. Свежая. – И он швырнул тряпку в ведро, расплескивая воду. – И сам ты придурок, Богдан! Думаешь, сможешь покончить с Сивым? Он от тебя так просто не отвяжется.

– Я ему ничего не должен.

– С тобой его боялись больше! И он этого так не оставит. Поэтому я и решил сгладить твое возвращение, а ты все только усугубил!

– Я ни перед кем не буду ползать и что-то сглаживать! – повысил я голос и сделал большой глоток из горла, тут же скривившись. – Что это за пойло?

– Ты забываешь, кто тебя вытащил со дна, – усмехнулся Капа презрительно, – кто дал тебе возможности. Просто так от этого не отказаться…

Я в один шаг оказался рядом и сцапал его за шиворот футболки свободной рукой.

– Ты – идиот! Думаешь, что отсидеть в вонючем загоне пять лет, это раз плюнуть?! – прорычал в его рожу. – Ты посиди сначала пойди, потом будешь мне за жизнь объяснять! Пошел вон!

И я швырнул его в двери. Капа с трудом выпрямился, схватившись за откос, развернулся и молча побрел с крыльца. А я запустил бутылку в мусорку, и та со звоном разбилась внутри ведра.

С утра мама была воодушевлена больше обычного. Чувствовала вину за то, что организовала мне Богдана, и теперь пыталась сгладить мою капитуляцию. Она еле дождалась, когда я выйду из ванной и сяду завтракать.

– Панкейки испекла, твои любимые, – вздохнула она и потянулась к вазочке со сгущенкой.

– Мам, все нормально. Я не обижена, чтобы ты сейчас так старалась меня ублажить, – вяло заметила я.

После вчерашнего чувствовала себя так, будто по мне мотоцикл проехал. Вдоль и поперек. А еще мне, кажется, снились кошмары. Ну точно! Будто я пришла с подругами на мужской стриптиз, а там – Богдан…

Я застыла с ложкой во рту, вспоминая, как он снова пуговица за пуговицей расстегивает рубашку, стягивает ее с себя и вдруг замечает меня за столиком. Я пытаюсь встать, вжаться между подругами, но он оказывается рядом и накидывает мне рубашку, свернутую жгутом, на шею…

– Аль?

– А? – моргнула я, пытаясь это все «развидеть». – Спать хочу…

– Ты не заболела?

– Устала.

– Как там дела в офисе?

– Хочешь перевести разговор?

– Ну, мы же вчера обсудили все, – растерялась она, округляя глаза.

– Ну а чего ты тогда такая нервная? – укоризненно глянула я на нее. – Уже бы сказала, что собиралась.

Мама вздохнула, судорожно кивая, и набрала воздуха, решаясь:

– Я отдам Богдану папину машину. Она надежная.

– Ладно, – пожала я плечами. Все, что было связано с моим телохранителем, замораживало мне мышцы лица, и я просто кивала, стараясь забыть ночной кошмар. – А ты на чем будешь ездить?

– Можно на твоей? Пока придет новая для меня…

Я только покачала головой на эту витиеватую рокировку. Но мы – люди не гордые – метро нам не чуждо.

– Хорошо.

– Правда? – опасливо переспросила она.

– Да.

– Аль, я не перегибаю?

– Не знаю, – снизила я градус покладистости. – Давай попробуем? Если мне будет некомфортно, я тебе сообщу.

– Хорошо, – просияла мама. – Еще сгущоночки?

– Да.

– Так что там Вадик?

– Ничего, – соврала я. – Все как обычно.

Уже тупо пялясь в шкаф, я все думала об этой вечеринке, на которую меня звал сводный брат. С одной стороны, мне нужно быть к нему поближе, и это шанс. С чего он вдруг так заинтересован в моем расположении? Лучше это выяснить, будучи рядом, а не вдруг, когда что-то уже случится. Со смерти отца прошло не так много времени. А я была уверена, что Вадим не примет так просто то, что по завещанию все перешло моей маме. Я все ждала какого-то подвоха с его стороны – разбирательств и оспаривания завещания, к примеру, или каких-то пакостей, типа, клеветы в прессе. Мама активно занимается благотворительностью, и репутация для нее значит многое.

Но, с другой стороны, слишком неприятно было погружаться в болезненные эмоции, которые вызывал Вадим одним своим присутствием рядом. Как же не хотелось с ним связываться! Я просто хочу дождаться, когда его проект отклонят, а потом и самого турнут из компании. Он получит по заслугам, а я перестану его лицезреть. Вот и все…

– Черт! – прошипела я, случайно глянув на часы в зеркале.

Без пяти восемь! Фиг знает что, но я не рискнула нарушить условие Богдана и вылетела из лифта на парковку аккурат в восемь с развязанными шнурками.

Богдан уже ждал. Он стоял у мотоцикла, изящно на него оперевшись и сложа руки на груди. Снова в костюме и блестящих туфлях, а еще вздохнул в тишине парковки так, будто бы и правда полночи танцевал стриптиз в моем сне.

– Доброе утро, – поприветствовал хрипло и осмотрел меня сверху донизу с таким видом, будто собирался грузить в багажник и прикидывал, влезу ли я целиком или придется складывать.

– Доброе. – Я протянула ему ключи от машины. – Только я бы хотела обозначить, что впредь не обязана стоять тут как штык в восемь. И не надо мне угрожать автобусом…

– Я понял, – перебил он меня и оттолкнулся от мотоцикла. – Только меня ваш свободный график не устраивает. У меня тоже есть какие-то дела. Я не буду приезжать сюда с запасом и торчать до вашего появления. Поэтому, опаздывать запрещено.

И он направился к папиному джипу.

– Вы точно имеете опыт работы в этой области? – Кровь ударила в виски, и я тяжело задышала, направляясь следом за ним.

И едва не навернулась, когда наступила на шнурок.

– Имею опыт. Полезайте. И сумочку лучше отдать мне на хранение. А то мало ли…

Джип мигнул, и Богдан непринужденно открыл мне двери.

– Остроумно, – фыркнула я, сложив руки на груди. – Нет, так не пойдет. Вы на меня работаете.

Он окинул меня скучающим взглядом:

– В договоре, который подписал мой работодатель, есть не только мои обязанности, – заметил презрительно. – Почитайте на досуге. А потом можем обсудить, кто куда пойдет.

– Вы со всеми так работу начинаете?

– Твердые и понятные правила лишь облегчают взаимоотношения. Я вам не водятел. Я несу ответственность за вашу безопасность. А это принципиальное отличие от того, за кого вы меня продолжаете принимать. Садитесь.

Я сжала губы, но решила не начинать еще один день так, как закончила вчерашний.

Никаких сумок не напасешься на всех этих мужиков.

– Простите, а называть мне вас как? – спохватилась я. – Мы как-то своеобразно познакомились…

– Богдан, – даже не глянул он на меня, занятый изучением датчиков папиной машины. – Вас я буду называть Алина Марковна.

– Может, мне тоже нравится просто Алина…

– Вы мне не подружка.

– Вы мне тоже не дружок.

– Что не может не радовать…

– Вы – ужасный «водятел», Богдан. И еще худший собеседник.

– На каком основании вы делаете этот вывод, Алина Марковна?

– Не понимаю, как вы поместились в этом огромном джипе с вашим высокомерием. Кажется, меня сейчас выдавит из салона.

– А вы пристегнитесь.

– Тогда раздавит.

Он вдруг усмехнулся и бросил на меня какой-то почти заинтересованный взгляд.

Усмешка у этого гада оказалась обаятельной. Мне даже подумалось, что в нормальном состоянии без вздыбленной шерсти он просто магнит для женщин. И знает же об этом, поганец! Один его взгляд сбивает работу женского организма, останавливая создание нейронных связей, и оборачивает интеллектуальную эволюцию вспять. Ну, по крайней мере, пока он рот не откроет, чтобы слить очередную дозу сарказма, фаршированного призрением. От него просто прет мужественностью и сексом. А я этого терпеть не могу – когда мужик не может собой налюбоваться и принуждает любоваться других…