Марс наш - Большаков Валерий - Страница 1

Глава 1. CASUS BELLI

Борт транспортного корабля снабжения (ТКС) «Аламо».

20 августа 2037 года.

Луч лазера прошил корабль насквозь.

Сверхсолнечное жжение испарило обшивку «Аламо», она словно протаяла – и в пробоину с рёвом устремился воздух, вытягивая в открытый космос тестеры, картриджи, исчерканные листы, тюбики с завтраком…

Родерика Хартнела спас блок компьютера – тот держался на присосках.

Могучая тяга сорвала прибор, и с силою впечатала в борт, затыкая дыру.

Рёв сразу стих, переходя в тонкий, режущий уши свист.

– Что за…

Хартнел поспешно отстегнулся, всплыл над креслом, протягивая руку за шлемом, и поспешно нацепил его.

Лязгнула, отворяясь, крышка люка. В командный отсек просунулся Энрике Фернандес.

Черноволосый, он был бледен до синевы, и смахивал на вампира.

– Родди! – крикнул он. – По нам стреляют! Бьют из лазеров!

– Кто?!

– Их не видно, маскируются!

– Радиограмму! На Землю! Быстро!

– А как?! Они антенну сбили!

– О-о, дьявол…

Корабль сотрясся, по отсекам прокатился грохот, тут же сменившийся жутким воем разгерметизации. Второе попадание…

Свет мигнул и потух.

– Всем в спасательную капсулу! – засуетился Хартнел. – Быстро, быстро, быстро!

Воздух, исторгнутый через пробоину, сработал как двигатель маневрирования – корабль «ушёл в кувырок».

Сила инерции, будто исполняя приказ Родерика, мигом перекинула его через пульт с обзорными экранами, и утянула к шлюзу.

Чувствительно приложившись спиной об люк переходного отсека, Хартнел торопливо разблокировал его.

– Фернандес! Мюллер! Кернс! Быстро, я сказал!

– Идём, командир! – откликнулся Энрике. – Пег ранен!

Замигал красный аварийный свет, и Родерик рассмотрел Ганса с Энрике, тащивших Пегготи Кернса.

– Что с ним?

– Попал под луч…

– Ч-чёрт… За мной!

Хартнел просунулся в переходник, добрался до стыковочного узла, и набрал код.

– Ганс, люк закрой!

– Йа, йа… О, майн гот…

Забравшись в спасательную капсулу, Родерик спешно активировал все системы, наплевав на обязательное тестирование – не до того.

– Укладывай, укладывай…

Пегготи жалобно застонал.

– Ганс, вколи ему обезболивающего!

– Найн. Нельзя – сердце не выдержит.

– Ч-чёрт… Приготовиться к старту! Расстыковка!

– Команда на расстыковку подана.

Старенькая капсула «Орион», похожая на притупленный конус, вздрогнула.

Медленно круживший «Аламо» придал ей ускорения, посылая, как из катапульты, и «Орион» поплыл, удаляясь от ТКС.

Неприятная мысль посетила Хартнела: а кто ему сказал, что неизвестные, обстрелявшие корабль, пощадят «спущенную шлюпку»?

«Поживём, увидим, – насупился Родерик. – Если доживём…»

– Старт!

Негромко зашуршали двигатели, «шлюпка» стала удаляться, вот только куда скроешься в космическом пространстве?

Одна надежда, что их долго-долго не будут замечать, позволяя удалиться за пределы действия локаторов…

Глупая надежда.

Хартнел поискал на экране Землю.

Вон она – маленький голубенький серпик.

Господи, далеко как…

Пегготи издал громкий стон, обрывая пляшущие мысли.

– Я их вижу! – воскликнул Фернандес. – Боже праведный, это же наши!

– Что значит – наши?

– Да «Энтерпрайз» это! На нём Блайн командиром, я его знаю! Надо немедленно связаться с ними, объяснить…

– Что ты собираешься объяснять киллеру, идиот?! – заорал Родерик. – Наши? Прекрасно! Вот они тебя и прикончат! По-нашенски!

– Это же ошибка, какое-то дикое недоразумение…

– Это подстава, Энрике. Сто процентов…

– О, майн готт…

Хартнел приник к экрану, ощущая себя голым на пустынной площади – ни убежать, ни укрыться.

А убийца – вот он, подходит не спеша, ухмыляется, помахивает «кольтом»…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Хартнел навёл оптику, чтобы получше разглядеть «наших».

Да, это был «Энтерпрайз».

Только какие-то длинные штуки приделали к корпусу, типа тонких решётчатых мачт, торчавших во все стороны.

У четырёх мачт на концах серебрились большие оребренные цилиндры, похожие на бочки из-под солярки.

На двух стойках этих «бочек» не было.

В мозгу у Родерика закопошилось понимание.

Два попадания… Две «бочки» – два попадания.

Ещё одна сработает, и пипец «Ориону»…

Спасательная капсула успела удалиться на несколько километров, когда «Энтерпрайз» начал неторопливую погоню.

Разбитый «Аламо» в это время плавно вращался, сверкая на солнце и выказывая страшные, обгорелые зияния в борту.

Двигательный отсек с виду не пострадал, но отчего же подрагивала картинка?

Да он накаляется! Видать, реактор пошёл вразнос…

Оболочка, прикрывавшая двигатели, медленно вздувалась пузырями, её вело и корёжило.

Росли тёмные пятна, сливались, и уже пробивалось малиновое свечение.

Не выдержав нагрева, лопнул бак с аммиаком, и корма «Аламо» скрылась в полупрозрачном облаке.

– Догоняет… – проскулил Фернандес.

– Боится сделать промах, – выцедил Родерик. – Хочет, чтобы уж наверняка…

– Ракета, Родди! – подскочил Энрике. – Они выпустили по нам ракету!

– Да где ты её видишь?

– На локаторе!

Хартнел, поминая дьявола, глянул на противометеоритный локатор.

Вот она…

Скорость у ракеты класса «космос – космос» была невелика, по сравнению с метеоритами.

– Попробую увернуться!

Родерик прикинул траекторию ракеты, и врубил пару двигателей коррекции.

Те зашипели, отклоняя «Орион».

Медленно, Иисусе, до чего ж медленно!

Ракета, похожая на ядро с прицепленными движками, пролетела мимо.

– Не попала! – возрадовался Фернандес. – Не попала!

А реактивный снаряд описал дугу, и понёсся обратно, настигая цель «в лоб».

– Родди!

– Да вижу я…

Хартнел выждал пару секунд, шепча: «Тысяча раз… Тысяча два…», и дал импульс из маневрового.

Этот был посолиднее двигателя коррекции – «Орион» ушёл с линии огня со скоростью пешехода.

Ракета унеслась, минуя капсулу, обратно к «Энтерпрайзу».

– Попади! – взмолился Энрике. – Попади!

Но нет – зачастили вспышки автоматической пушки, и ракета рванула, вспухла клубом подсвеченного дыма, и будто растаяла в черноте.

А пушка заработала снова, выпуская длинную очередь.

Стреляли с упреждением, поэтому Родерик затормозил «Орион», а потом вернул его на прежнюю траекторию.

Цепочка зловредных снарядиков промахнула рядом, ощутимая лишь локатором, на экране которого пару раз мигнуло красным: «Метеоритная атака!»

Если бы…

Сгинуть от метеорита было бы не так обидно и стыдно.

Астронавт должен быть готов ко всем опасностям космоса – к перегрузкам, к разгерметизации и вакууму, к испепеляющей жаре и ледяному холоду, к радиации и метеоритам.

Но не к подлому расстрелу!

– О, майн готт… – вздохнул Ганс.

– Что ещё? – буркнул Хартнел, не спускавший глаз с силуэта «Энтерпрайза».

– Пег умер…

Родерик перекрестился, даже не взглянув на Кернса.

– Скоро наша очередь… – выдавил Энрике жалкую улыбку.

– Перестань!

– А я так и не помирился с Долорес…

Хартнел свирепо засопел.

– Ганс! Дай водички! Продуктовый ящик рядом с тобой.

– Йа, йа… Воды мало, командир.

– Нам хватит, – криво усмехнулся Родерик.

Он вдруг остро ощутил невесомость.

Теперь она была и в его душе.

Грешной, запятнанной проступками и незаслуженными обидами, которые он причинял жене, сыну, матери, отцу…

И ничего уже не исправишь…

Пока человек жив, он наивно полагает, что способен планировать своё житие, в нём крепко убеждение: всё ещё можно исправить, переиграть!