Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач! (СИ) - Луна Кармен - Страница 6

— Не только твои сборы, — сказал знакомый голос, от которого по спине всегда пробегали мурашки.

Я обернулась и увидела Райнара, промокшего до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, и одеждой, облепившей его тело так, что я невольно сглотнула. Для человека, вымокшего под дождём, он выглядел непозволительно привлекательно.

— Тренировка отменяется? — я попыталась звучать непринуждённо, но получилось не очень.

— временно, — он стряхнул воду с плаща. — Хотя настоящий враг не станет ждать хорошей погоды.

— Ну разумеется, — я закатила глаза. — Потому что реальные сражения всегда происходят под проливным дождём, в грязи по колено, и желательно в полночь.

Очень героично и совершенно непрактично.

Вместо ответа он только улыбнулся той своей особенной полуулыбкой, от которой у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Затем подошёл ближе, снял насквозь промокший плащ и набросил его на вешалку, которую кто-то из деревенских плотников соорудил для моей лаборатории.

— Ты промокла, — заметил он, глядя на меня с нежностью, которая всегда казалась мне удивительной в этом суровом воине.

— Блестящее наблюдение, мой герцог, — съязвила я. — Следующим открытием будет то, что вода мокрая?

Он рассмеялся, и звук его смеха был лучшим лекарством от всех моих тревог.

— Тебе нужно переодеться, — сказал он, приблизившись ещё на шаг — В мокрой одежде легко простудиться.

— Говорит человек, с которого вода течёт ручьями, — парировала я, но внутри уже разливалось тепло от его близости.

Он подошёл вплотную, и я почувствовала жар его тела даже сквозь мокрую одежду.

Его рука коснулась моей щеки, убирая прилипшую прядь волос.

— я могу помочь тебе согреться, — его голос стал ниже, интимнее, посылая волну дрожи по моему телу.

— Прямо здесь? В моей лаборатории? — я пыталась звучать возмущенно, но получалось плохо. — Среди трав и горшочков с плесенью?

— Именно это делает тебя такой неотразимой, — промурлыкал он, наклоняясь к моему уху. — Твой запах трав и снадобий. Твоя магия исцеления.

— Это не магия, это знания, — автоматически поправила я, но мой протест потонул в его поцелуе.

Его губы были тёплыми, несмотря на холодный дождь, и требовательными. Я отвечала с не меньшим пылом, обвивая руками его шею, чувствуя, как мокрая ткань наших одежд прилипает к телу, создавая странное, но возбуждающее ощущение.

— Миле... ой! — голос Агнессы, внезапно ворвавшийся в наш маленький интимный мир, заставил нас отпрыгнуть друг от друга, как нашкодивших подростков. —Простите! Я не хотела... я просто... там…

— Что случилось, Агнесса? — спросил Райнар, мгновенно преображаясь из страстного любовника в собранного военачальника.

— Новые люди прибыли, милорд, — выпалила девушка, старательно глядя в пол, а не на нас. — Целая семья торговцев с повозкой товаров. Говорят, что бегут из столицы, потому что король ввёл новые непомерные налоги. Они... они спрашивают о "герцоге-мятежнике и его жене-лекаре".

Я обменялась взглядами с Райнаром. В его глазах читалась та же тревога, что испытывала я.

— Проверьте их, — приказал он. — Никаких контактов со мной или с Вайнерис, пока мы не убедимся, что это не ловушка.

Агнесса кивнула и выскочила под дождь, явно радуясь возможности сбежать от неловкой ситуации.

— Это становится проблемой, — я покачала головой, когда мы остались одни. —Люди рассказывают о нас, распространяют слухи. Скоро весь мир будет знать, где искать "герцога-мятежника и его жену-лекарь".

Райнар задумчиво кивнул, его лицо приобрело то выражение сосредоточенности, которое я так хорошо знала.

— Возможно, это не так уж плохо, — медленно сказал он. — Люди нуждаются в символах. В героях. Король теряет поддержку, особенно среди простого народа.

Каждый человек, который приходит к нам, — это человек, который больше не на его стороне.

— Символы имеют неприятную тенденцию становиться мишенями, — возразила я.

— и я, знаешь ли, не горю желанием повторять опыт с костром.

Тень прошла по его лицу при упоминании о моей несостоявшейся казни.

— Этого больше не случится, — в его голосе была сталь. — Я скорее сожгу весь мир.

— Давай обойдёмся без сожжения чего-либо, хорошо? — я попыталась разрядить атмосферу. — У меня от дыма начинается кашель.

Он улыбнулся, но я видела, что тревога не покинула его глаз. Райнар вседа был стратегом, человеком, просчитывающим последствия на много ходов вперёд. И я знала, что сейчас в его голове крутятся планы и сценарии, большинство из которых заканчивались кровью.

— Пойдём в нашу хижину, — сказал он, протягивая мне руку — Дождь не прекратится в ближайшее время, а ты дрожишь.

Я только сейчас осознала, что действительно замёрзла в мокрой одежде. Кивнув, я позволила ему вывести меня под дождь, и мы быстро пересекли поляну, направляясь к нашему новому жилищу.

Назвать это строение "хижиной" было бы слишком щедро — скорее, лачуга, наспех сколоченная из брёвен и веток Но внутри было сухо, был очаг над которым деревенский гончар даже умудрился соорудить примитивный дымоход, и была постель из свежего сена, накрытого шкурами.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар начал разжигать огонь в очаге. Его движения были уверенными и экономными, как у человека, привыкшего к походной жизни. Я наблюдала за ним, чувствуя странное умиротворение, несмотря на все тревоги дня.

— Ты должна переодеться, — сказал он, когда первые языки пламени заплясали среди поленьев. — Твоя одежда насквозь промокла.

— А твоя, значит сухая? — я подняла бровь, глядя на его рубашку, прилипшую к торсу как вторая кожа.

— Я привык к походным условиям, — он пожал плечами с той небрежной грацией, которая всегда заставляла меня на мгновение забыть, как дышать. — Ты — нет.

— Не забывай, что ты разговариваешь с женщиной, которая провела множество бессонных ночей, ухаживая за больными, — я скрестила руки на груди. — Поверь, я видела условия похуже, чем мокрая одежда.

Его глаза смягчились, в них появилось то выражение, которое предназначалось только для меня — смесь восхищения, нежности и ещё чего-то, что я не всегда могла распознать, но что заставляло моё сердце биться чаще.

— Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — тихо сказал он. — Ты изменила меня, Вайнерис. Ты заставила меня увидеть мир иначе.

Что-то в его тоне заставило меня замереть. Это не были пустые слова или обычная романтическая болтовня. Это было признание, идущее из самой глубины его существа.

— Райнар, — я не знала, что сказать. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не могла представить, что буду так важна для кого-то, особенно для человека такой силы и благородства.

Он опустился на колени перед очагом и жестом пригласил меня сесть рядом. Я подчинилась, чувствуя, как тепло огня начинает проникать сквозь мокрую одежду, согревая замёрзшую кожу.

— Я расскажу тебе историю, — сказал он, глядя на пламя. — Историю из моего детства.

Я молча кивнула, завороженная его профилем в танцующих отсветах огня.

— когда мне было семь лет, — начал он, — мой отец взял меня и брата на охоту.

Это была традиция, своего рода обряд для детей знати. Мой брат, которому тогда было десять, был в восторге. Он мечтал убить своего первого оленя, заслужить похвалу отца. А я.. — он сделал паузу, и я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, — я боялся. Не охоты, не оружия. Я боялся разочаровать отца.

Он подбросил ещё одно полено в огонь, и искры взметнулись вверх, как крошечные светлячки.

— В тот день пошёл дождь, точно как сегодня. Внезапный ливень, превративший лесные тропы в потоки грязи. Мы укрылись под огромным дубом, но вода всё равно добиралась до нас сквозь ветви. Я промок до нитки и дрожал, не столько от холода, сколько от страха. И тогда отец... — его голос стал мягче, — отец снял свой плащ, единственную сухую вещь, которая у него была, и укутал меня. "Защищай тех, кто слабее." — сказал он. Это был единственный раз, когда я видел в нём не сурового правителя, а просто отца.