Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр - Страница 37

Распределение Сокольский получил в престижный по тем временам НИИ «Энергосетьпроект» в отдел науки. Начальник отдела предложил перспективному выпускнику начать работу над диссертацией по атомной энергетике. Предполагалось oneративно привлекать колоссальные мощности АЭС для возмещения дефицита электроэнергии в утренний и вечерний максимум. На у лице стоял апрель 1985 года, и к атомным реакторам относились еще преступно легкомысленно.

«Атомные реакторы — это обычные топки, а операторы, ими управляющие, — это кочегары…» — за год до Чернобыльской катастрофы популярно объясняли народу со страниц газет и научных журналов. В том же духе ставил Сергею задачу и его научный руководитель. Подумаешь, какой-то там реактор, не сложнее турбины гидроэлектростанции: приоткрыл заслонку — напор воды стал больше, соответственно мощность увеличилась, прикрыл — уменьшилась, вот и все проблемы. Топливные электростанции мгновенно изменить выдаваемую мощность не могут, ГЭС не хватает, почему бы действительно АЭС не задействовать?

Молодой специалист особого энтузиазма по поводу будущей кандидатской не проявил. Он считал, что не мужское это дело — в НИИ штаны протирать, да и зарплата в 115 рэ в месяц, понятное дело, его не устраивала. Уволиться, не отработав положенные три года по распределению, было нельзя, поэтому Сергей, не долго думая, направился в военкомат. В кармане у него лежал военный билет, в котором стояла запись о том, что министром обороны СССР ему присвоено звание лейтенанта запаса, и в военкомате к нему отнеслись с пониманием. В то время в армии ощущалась нехватка офицерского состава, и двухгодичников, как пренебрежительно называли вчерашних студентов кадровые военнослужащие, призывали на действительную службу весьма охотно.

Весну-лето Сергей провел на колхозных полях, куда почему-то постоянно направляли инженеров. За каждым НИИ были строго закреплены определенные поля, и за сбор урожая кандидаты и доктора наук должны были нести ответственность куда большую, чем за какие-то там атомные электростанции. Разнарядки на сельхозработы присылались из райкомов партии, а с райкомом не поспоришь. Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть! Так жили, к этому привыкли, и в те годы усомниться в мудрости партийных решений было просто немыслимо.

В институте Сергей не столько занимался научными проблемами, сколько валял дурака. Долгожданный приказ министра о призыве лейтенанта-инженера запаса Сокольского на действительную службу пришел только в ноябре. Служить Сергей попал на Кольский полуостров в войска ПВО страны. Прибыв по предписанию в поселок Африканда-1, в котором располагался авиационный гарнизон, его, ракетчика по военной специальности, после недели ускоренной переподготовки поставили на должность техника группы авиационного оборудования истребителя-перехватчика СУ-15.

Служба в заполярной авиации ПВО приучила привыкшего разгильдяйничать на гражданке Сокольского к воинской дисциплине и ответственности. В полярную ночь при сорокаградусном морозе ему приходилось проводить на аэродроме по тринадцать-четырнадцать часов в сутки: три часа предполетная подготовка, восьмичасовая летная смена и два часа отводилось на послеполетную подготовку. Если в истребителе обнаруживались неполадки — летчик отправлялся на отдых, а офицерский техсостав оставался на аэродроме устранять неисправности. По закону авиации истребители-перехватчики должны быть в любое время и в любую погоду готовы к боевому вылету, и никого абсолютно не волнует, что технику порой приходится ремонтировать всю ночь на лютом морозе. Это армия, а не санаторий…

Когда в часть пришел приказ об его увольнении в связи с окончанием срока службы, Сергей, едва успевший примерить погоны старшего лейтенанта, оставаться тянуть лямку кадрового офицера не захотел. В стране в это время происходили долгожданные перемены. Со всех сторон кричали о перестройке, гласности, демократии. Как грибы после дождя росли многочисленные кооперативы, суля советским гражданам огромные по тем временам деньги, и заполярное офицерское денежное содержание уже не казалось ему пределом мечтаний.

И действительно, вернувшись домой, он вскоре стал неплохо зарабатывать. Пока он служил в армии, власти наконец-то отменили запрет на занятия карате (за обучение этому виду единоборств тренер нес уголовную ответственность, причем под карате подразумевался любой вид боевого искусства), и Сергей открыл свою секцию таэквондо. В те годы восточные единоборства пользовались бешеной популярностью и от желающих заниматься отбоя не было. В зале фехтования, который он арендовал, негде было ступить, и Сергей, разбив учеников на несколько групп, вел занятия, никому не отказывая в приеме в секцию. К тому времени он уже аттестовался на второй дан и считался лучшим тренером в городе, чем и привлек к себе внимание бандитов.

Однажды к нему заявились крепко сбитые парни в одинаковых спортивных костюмах и коротких кожаных куртках и нагло заявили, что они от Батона. Сергей сразу понял, что это обычный «наезд», только спортивные костюмы ничего не вымогали, а наоборот, пообещали приличные деньги за подготовку их людей. Причем обязательным условием было выдвинуто полное прекращение тренировок с лохами, как презрительно отозвался о его учениках один из братков.

Сергей, внимательно выслушав незваных гостей, тренировать, как он сообразил — рэкетиров, вежливо отказался. Посланцы Батона, презрительно хмыкнув, заметили, что от таких предложений не отказываются, и дали ему неделю на раздумья. У Сокольского назревали серьезные неприятности. Героя он из себя не строил, прекрасно понимая, что его мастерство против мафии ничего не стоит, но пасовать перед Батоном не собирался. Определенный бандитами срок подходил к концу, а Сергей так и не решил, как будет выкручиваться из создавшегося щекотливого положения. И тут ему позвонили из городского УМВД. Начальник отделения профессиональной подготовки лично попросил его провести пару тренировок для оперативного состава городского управления. Сергей, разумеется, согласился. Он провел не два занятия, как планировалось, а стал еще дополнительно заниматься с группой захвата слобожанского УМВД, специально для них разработав комплексную систему борьбы против вооруженного преступника. Приемы, продемонстрированные Сокольским, нашли широкую поддержку у милицейского руководства, которое наконец признало, что культивируемое со времен НКВД самбо сегодня неэффективно. Из некогда боевого искусства самбо превратилось просто в борьбу на ковре, от которой на улице не было никакого толка. Техника же Сокольского была универсальной и позволяла вести бой в любых условиях, причем сразу против нескольких противников. Его боевое искусство было оценено по достоинству, и Сергею предложили аттестоваться на должность инспектора боевой и служебной подготовки. Против этого предложения он возражать не стал…

Батон, узнав, что у Сокольского вдруг ни с того ни с сего появилась ментовская «крыша», оставил его в покое и вскоре о строптивом тренере забыл, но Сергей на свою память никогда не жаловался.

Через полгода после инцидента с братками Батона он надел милицейские погоны. Ему сразу присвоили специальное звание — старший лейтенант милиции, так как спецзвание присваивалось не ниже армейского. Вести с личным составом занятия по рукопашному бою теперь стало его прямой служебной обязанностью, но таэквондо пришлось забросить — времени на личные тренировки у Сергея теперь не было.

С приходом нового начальника управления полковника милиции Харленко, который считал, что отвлекать оперсостав на всякую ерунду типа физподготовки — непозволительно, пусть, мол, занимаются раскрытием преступлений, а приемы рукопашного боя отработают на бандитах, Сергею осталось только заниматься никому не нужной бумажной писаниной. Огныне другой работы у него не было. На бумажках он выдержал недолго и, получив капитанские погоны, перешел в райотдел оперуполномоченным отделения уголовного розыска, где и познакомился с будущим начальником УМВД Горбуновым.