Измена. Папа! Я тебя загадал (СИ) - Жукова Лоя - Страница 1

Настя

— Мошенница! Я на тебя заявление напишу! — раздался свирепый голос в телефоне.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Спокойно, только спокойно.

Переведя дыхание, я сказала ровным голосом:

— Успокойтесь. Я не мошенница. Ваш заказ уже едет к вам. На улицах города коллапс, восьмибалльные пробки. Я сама лично везу вам заказ на метро.

— На метро? Вы издеваетесь? Это что за сервис такой?! — голос стал ещё громче, прямо-таки прожигая меня сквозь динамик.

Я зажмурилась на секунду, пытаясь не сорваться.

— Послушайте, я делаю всё, что могу. Город засыпает снегом, не в моих силах договориться с погодой.

— Я заплатила деньги за услугу, и вы должны выполнить её в срок! Всё остальное меня не волнует.

Мои губы задрожали.

— Я понимаю ваши чувства. Ваш заказ для нас очень важен, поэтому я сама лично в пути, — повторила. — Ожидайте меня через десять минут.

Я первая отключила вызов. Времени на разговоры больше нет. Каждый раз, чтобы ответить на звонок, приходится останавливаться, а это выбивает из ритма.

Нести набор из двенадцати пирожных, держа второй рукой ладошку сына, и еще болтать по телефону — совершенно нереально.

— Идем, Дань, — сказала я, оглядываясь. — Думаю, вон тот дом, который нам нужен.

— Идем, — послушно кивнул сын и поторопился за мной. — Такой высокий дом.

— Да, очень и нас ждет с тобой поездка до 37 этажа.

— Это много?

— Много, — ответила я своему мальчику. В четырехлетнем возрасте он только научился считать до двадцати. — Ну и намело, — пробубнила, переступая снежную кашу. Что за невезение? Ну почему именно сегодня на город обрушился такой сильный снегопад?

Благо остальные клиенты получили свои заказы, остался только один и все, год закрыт. Можно до седьмого числа выдохнуть, а потом снова приступать к работе: печь, украшать и отвозить.

Быть домашним кондитером здорово, но никогда на пути встают погодные условия. Больше всего не люблю подводить людей.

Я очень хорошо понимаю девушку. Она решила сделать любимому сюрприз, заказала тематические капкейки с кремовыми шапочками, украшенными мастикой, а меня все нет и нет. Безусловно, она вся на нервах, и я вместе с ней.

— А мне нравится. Такая красотища, — восхитился Даня, рассматривая украшенные гирляндами деревья.

Он поднял голову и вдруг спросил:

— Мам, а Дед Мороз точно может выполнить любое желание?

— Да, — я улыбнулась.

Мне это известно лучше всех. Танк на пульте управления, конструктор и новая клюшка, о которых Даня говорил последние два месяца, уже давно упакованы и ждут своего часа. Так что промашки не будет. Сын получит то, что очень хотел, и продолжит верить в чудо.

— Я на это очень надеюсь, — мечтательно проговорил мой мальчик. — А мы завтра пойдем на каток?

— Я же обещала. Вечером обязательно сходим.

Посмотрев по сторонам, мы перешли дорогу.

— Жалко, что занятий долго не будет, — в голосе сына просквозила досада.

— Каникулы, милый. Ну ничего, отдохнешь немного, мой юный хоккеист.

Уже год Данька занимается хоккеем. Сначала я не воспринимала желание сына стать хоккеистом всерьез, но он смог убедить меня в обратном. Даня отлично держится на коньках и играет хорошо. А мы-то всего год отходили в секцию. Что же будет дальше?

— Мам, ну долго еще?

Я поправила шапку, съехавшую на глаза, и посмотрела на табличку дома.

— Нет, сынок, кажется, мы, наконец, добрались до нужного места. Идем, вот второй подъезд.

Даня крепче сжал мою руку, а я сделала глубокий вдох. Осталось совсем немного — и заказ будет доставлен, а мы с сыном, наконец, сможем вернуться домой и начать приготовления к Новому году.

К празднику, который является моим самым нелюбимым в году…

Настя

Я заметила, как какой-то мужчина в желтом пуховике вошёл в подъезд. Ускорила шаги и успела подбежать как раз вовремя, чтобы дверь не закрылась прямо перед моим носом.

Я легонько придержала её рукой и позвала сына:

— Залетай, мой птенчик.

Даня юркнул внутрь, весело приплясывая на месте, а я, отряхнув снег с ботинок, следом вошла в тепло подъезда.

— Ух, наконец-то! — пробормотала я и огляделась. Просторный холл, высокие потолки, но лифтов пока не видно. Мы рванули вперёд по коридору.

Вдруг я услышала, как где-то впереди начали закрываться створки лифта.

— Подождите! — крикнула я, почти не надеясь, что успею. Каждая минута на счету!

Мы свернули направо, где оказался ряд лифтов. Увидев, как одна из кабин ещё не ушла, я ускорила шаг, почти бегом преодолевая последние метры.

— Придержите двери! — выкрикнула, взмахнув рукой.

Мужчина в лифте явно услышал мой крик — в последний момент он вставил руку между створками, и те нехотя разъехались.

— Спасибо вам огромное! — проговорила я, с улыбкой заходя внутрь и втягивая за собой Даньку. — Нам нужен 37 этаж.

— Да не за что, — отозвался мужчина. — Хорошо.

И тут сердце гулко заколотилось в груди, а пальцы, сжимавшие руку сына, похолодели.

Этот голос. Я никогда бы не перепутала его ни с чьим другим.

Я вдруг почувствовала, как страх захватил тело. Стены лифта начали сдавливать меня со всех сторон и захотелось вырваться наружу, но уже не сбежать. В голове вдруг загудело, и я сделала усилие, чтобы не поддаться панике и не начать стучать в двери, в надежде, что они откроются. Прикусив внутреннюю часть щеки, я осмелилась и подняла взгляд, чтобы посмотреть в глаза человеку, предавшему меня.

Он замер, значит, ждет когда я это сделаю. Тимофей в курсе, что его бывшая девушка, сестра лучшего друга находится с ним в одном лифте, и нас разделяют только какие-то жалкие сантиметры.

Наши глаза встретились, но ни у меня, ни у него не хватило сил что-либо произнести.

Прошло пять лет с нашего расставания. Пять лет, с того дня, когда я перестала верить в любовь.

А он изменился.

Ястребов стал другим — более взрослым.

Его широкие плечи теперь кажутся ещё массивнее, чем раньше.

Лицо, с теми же резкими чертами, стало немного угрюмым, как будто пережитые годы оставили свои следы.

Тёмные волосы, которые когда-то небрежно спадали на лоб, теперь стильно подстрижены и добавляют Тимофею мужественности.

Он, как и прежде, красив и источает уверенность и силу. И даже куртка этого дурацкого желтого цвета, делает Ястребова шикарным.

А что он видит во мне? О чем думает в этот самый момент, смотря в мои глаза?

Это не важно.

Наши жизни разошлись, и мы давно — два чужих человека, у которых есть общий ребенок.

Только Тимофей о нем не знает.

Страх пронзил сотнями игл, когда по кабине разлетелся тоненький голосок моего мальчика.

— Дядечка, а что это у вас? — сын вывел меня и Тимофея из оцепенения.

Мгновение — и до меня, наконец, дошло. Ястребов может узнать тайну, которую я скрывала столько лет. Достаточно только посчитать. Да и этого не нужно. Сын очень похож на отца.

— Где? — Ястребов нахмурился, мотнул головой и наклонился. И надо было в этот момент сыну взять и схватить Тимофея за нос?

Я едва успела понять, что происходит, как Данька уже радостно объявил:

— Попался. Сейчас будет слива. Как у Деда Мороза, — и засмеялся.

— Даня, отпусти! — сказала я, сбрасывая руку сына. — Извините, пожалуйста, — пробормотала, резко проталкиваясь к выходу, ощущая, как сердце бешено колотиться, а руки дрожат.

На мою радость, лифт остановился, двери разъехались, и мы с Даней выскочила наружу.

Я сделала глубокий вдох, чтобы прийти в норму и успокоиться. Нет, он не догадался. Ястребов ничего не понял.

Правда, ведь?

— Даня, как тебе не стыдно? Больше так не делай. Ясно? — отругала сына за шалость. Он у меня еще тот шутник и забияка, но надо было проделать такое с собственным отцом. Хоть и не зная этого.