Хозяйка Кристальной пещеры (СИ) - Хаард Дара - Страница 5

— Теперь клятва, Оллья. Я верю, что ты сдержишь свое слово, но все же хочу перед смертью точно знать, что моя последняя воля будет исполнена.

Мужчина замер, схватившись за голову, рыкнул.

— Командор, — я с испугом замерла, — с вами все хорошо?

Если честно, было страшно ложится в этот каменный гроб, да и командору я не слишком доверяла. После всех своих приключений во мне проснулась жажда жизни. Даже сквозь ужас, который я сейчас испытывала, я старалась разобраться в том, что происходит и выжить.

— Нормально, все хорошо, — командор перестал трястись. — Твари идут, правда, они далеко и будут нескоро. Ты успеешь уйти, Оллья. Повторяй за мной, — голос командора стал твердым. — Я, свое имя, клянусь своей бессмертной душой, что выполню волю командора Фобоса доставить к подгорному королю накопители знаний и расскажу, что произошло в столице гномов Дреморе и помогу всем, чем смогу.

— Опять вы из меня мессию хотите сделать, командор Фобос, — я вздохнула и не спешила давать клятву.

Командор скривился и, ткнув какую-то закорючку на панели саркофага, достал из появившейся выемки небольшую каменную плитку. Приложил ее к запястью и выдохнул, — Это лекарственный артефакт, от спор не спасет, но даст мне фору. Не задерживай нас, Оллья, клятву.

— Я дам клятву, но по-своему, — я уперлась как мул. Слишком в словах командора было много такого, что я не смогу сделать. Как попасть к королю, например, это ведь вам не в лавку зайти, это король. И как не попасться на глаза инквизиторам, вдруг я как-то себя выдам.

— Хорошо, — не стал спорить командор, — поторопись.

— Я, Ольга Черноярцева, клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы информация, переданная мне командором Фобосом, попала к подгорному королю.

Фобос пару секунд молчал, а потом я пискнула, потому что на моей многострадальной руке с уже имеющейся татушкой появилась еще одна, только цветом не черная, а зеленая.

— Клятву принял, — сказал Фобос, — взамен обещаю отдать свой полный сайгон.

Я посмотрела на новую надпись и выдохнула, когда Фобос показал мне на поднимающуюся крышку саркофага.

Как же мне хотелось сейчас проснуться дома, сразу посмотреть в окно, чтобы жуткий кошмар не сбылся, потом заварить себе чай с малиной и порадоваться, что у меня все тихо и без происшествий. Единственный раздражитель в моей жизни, бывший муженек, выкинут из жизни, и я могу наслаждаться спокойствием и делать все, что пожелаю. Я даже зажмурилась на секунду, но поняла, что чуда не будет. И, накачав себя уверенностью, что все будет хорошо, сделала последние шаги к тому, чтобы моя жизнь круто изменилась.

Кряхтя, как старуха, забралась внутрь саркофага. На удивление тут было тепло и удобно, успокоила себя, что знания лишними не бывают и закрыла глаза, когда крышка саркофага стала опускаться.

Я была послушным ребенком. Мать, родив меня от залетного командировочного, махнула хвостом и пропала без следа, и растила меня бабуля. Она переживала за дочь, я знала, что она искала ее через полицию, слушала, как она иногда плачет по ночам, но в то время я мало что понимала. За матерью я не страдала, подругам, у которых есть мамы, не завидовала. Некогда было страдать: школа, кружки, работа в сарае и огороде… у бабули не забалуешь, она человек старой закалки. Надо сделать, значит, надо, через нехочу.

Жили мы в деревне недалеко от города. Корова, поросята, огород, в котором можно раком с утра до вечера стоять, пропалывая грядки. Я мечтала о том дне, когда сбегу от бабули в город учится. И первые годы жила как в эйфории. Учеба, новые друзья, первая любовь. Я редко приезжала в поселок и старалась найти себе занятие на летних каникулах, чтобы не ехать домой. Сейчас мне стыдно это вспоминать…

Я жила своей жизнью, звонила бабуле редко, погруженная в работу и семью, я забыла о ней. А когда после пяти лет брака я узнала, что у мужа есть вторая семья, где подрастает ребенок, я поехала к бабуле. И только тогда поняла, как же она постарела. Все так же пахнет в старинном, построенном предками доме, травами и выпечкой, все так же отсчитывают время громоздкие раритетные часы, а бабулька моя… уже не порхает легко по дому, не командует громким голосом. Я рыдала на ее груди и просила прощения.

Муж ни в какую не хотел расходиться полюбовно, продать квартиру, за которую мы вместе платили по ипотеке, и разделить деньги, пытался забрать себе все. У меня же нет детей, а он кормилец. Сначала было больно, ведь мы вместе решили повременить с детьми, пока не выплатим ипотеку и не наживемся для себя. Видимо, он просто не хотел детей от меня…

Почти сразу, как я оформила развод, потратив целый год на суды, бабуля умерла. Я тогда поняла, что все это — квартиры, деньги, вещи, не стоят того, чтобы забывать о родном человеке. Деньги можно заработать, квартиры и вещи купить, но того, кто умер, не вернешь.

Я собрала вещи и переехала в поселок, в дом, который остался от бабули. Хотела переосмыслить свою жизнь и понять, как жить дальше. Денег после раздела имущества пока хватало, можно не думать о еде. В деревне денег нужно в два раза меньше, а я человек непривередливый.

В какой-то момент поняла, что с души упал камень. Мне стало свободно, и вставать по утрам стала с охотой, и в огороде пропадала по полдня, копаясь в земле и высаживая грядки. Я чувствовала себя умиротворенной, подумывала съездить на море, попутешествовать, посмотреть, как живут в других странах. А то с этой ипотекой, а потом с тем, чтобы купить хорошую технику, мы с мужем съездили на море лишь раз. Это потом я узнала, что ему просто было с кем ездить на отдых, и его командировки неделями, и ровный загар не просто так.

И чего, спрашивается, сейчас я все это вспомнила? Больше той жизни у меня нет... Я смотрела, как медленно открывается крышка саркофага, и прислушивалась к себе. В голове мелькнула мысль, которую я постаралась отогнать подальше. Командор обещал, что продержится, значит, продержится. Когда я села, сразу видела мужчину. Он внимательно смотрел на меня, бледный, с капельками пота на лбу и синяками под глазами.

— Айгарнга, — сказал мужчина, и тут же перед моим взором появилось облачко, которое вытягивалось из моего тела. Ощущения я вам скажу, неприятные, зато гном выдохнул с облегчением. — Получилось. Вылезай Оллья, мне нужно рассказать тебе, как пользоваться сайгоном.

К слову, чувствовала я себя отдохнувшей и неголодной, хотя, когда ложилась в артефакт, под ложечкой уже не просто сосало, там уже болело.

Я быстро вылезла и даже подпрыгнула, чувствуя в ногах силу перепрыгнуть горы. Я еще не привыкла к такому мелкому телу, мой рост на Земле был около метр восемьдесят, а тут как бы не метр пятьдесят. Командор был намного выше меня.

— Садись, — приказал гном.

— Как убрать это облако, мешает, — я осторожно пошла к скамье, чтобы не споткнутся обо что-нибудь.

— Сейчас все объясню, — выдохнул мужчина, и когда я села, продолжил: — Сайгон — это своего рода помощник. В древности наши предки работали с силой напрямую, но это лишало их многих лет жизни, ведь земля и все, что с ней связано, тяжелая стихия. В принципе, после того, как гномы изобрели сайгон, маги всех стихий стали работать через эти артефакты. Когда ребенок рождался, ему внедряли в тело зачаток сайгона, ты видела, как он выглядит. Деревяшка с семенем внутри. Сайгон это не просто артефакт, это смешение живого и магии, гномы работали не одно столетие над его созданием, сотрудничали с эльфами, с людьми. Он растет в теле ребенка, и дает тому возможность взаимодействовать с магией без потери жизненной энергии. Ты хоть что-то поняла? — Командор дышал все тяжелее.

— Почти все, — я кивнула, — и как с ним работать?

— У тебя был зачаток сайгона, детский. Из твоего рассказа я понял, что ты получила его недавно, и это странно. Сайгон внедряли всем детям, имеющим искру силы. Если не сделать этого в детстве, придется перекрывать дар, чтобы маг прожил дольше. Сила, она убивает тело, если пользоваться ею без сайгона.