После брака. Любовь со сроком давности (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 32

Я аккуратно вытащила своё запястье из его пальцев и облокотилась о пассажирскую дверь своей машины.

– Когда я задала тебе вопрос: “ты любишь её больше, чем меня”, ты ответил “да”. О любви в нашем с тобой браке уже тогда не было никакой речи. Ты сказал “да”.

— Я хотел уйти. Я просто хотел уйти. Я устал.

Валера шагнул ко мне, перехватил ладонями моё лицо, заставил ткнуться лбом ему в лоб.

– Маш, я устал. С тобой тяжело. С тобой тяжело и легко одновременно. Ты та самая женщина, с которой можно пройти и мир, и Рим. Но с тобой так тяжело в моментах, когда уже все пройдено и хочется лежать на лаврах, а тебе все больше надо. У тебя вообще нет никакого стопора. У тебя вообще нет никаких границ.

– А почему у меня должны быть границы?

Я перехватила его за запястье, стараясь оттолкнуть от себя.

– Валер, почему у меня должны быть границы? С чего ты решил, что если мне кажется, что мне чего-то мало, то это плохо? Почему тебе кажется, что если кто-то до меня этого не сделал, значит это невозможно? Да, все Валер возможно. Возможно любить до потери сознания. Возможно желать до разодранных губ. Возможно хотеть до сумасшествия. Возможно все, Валер. А ты своим предательством просто показал мне то, что я права. Возможно, все. Даже после такой любви, как у меня к тебе, возможно получить нож в спину. И знаешь, при этом ещё слышать твой насмешливый голос с интонацией “ну, потерпи”.

Я прикрыла глаза и ощутила, что Валера потянулся меня целовать. Но для меня это было подобно тому, что я просто облобызала помойку. Поэтому, что было сил, я ударила Валеру по колену .

– Маш! – Рявкнул Валера, стараясь удержаться на одной ноге.

– И не смей ко мне лезть . После неё я брезгую. Тебе никакой хлорки не хватит, чтобы в какой-то момент я вдруг перестала испытывать чувство омерзения рядом с тобой. Ты никогда не задумывался о том, что если я буду целовать другого и с другим лежать в постели, то ты со мной рядом быть не захочешь. Потому что я на своих губах буду приносить его вкус тебе.

Развернувшись, я села в машину и тяжело вздохнула.

Ребра затрещали. Я ещё делала ставку на то, что вероятнее всего у меня даже не столько ушиб, сколько на нервной почве.

Женьку забрала вечером . Свят приехал, рассказывал о том, что как-то наверное себя он неправильно ведёт и вообще, неплохо было бы, если бы я позволила ему пообщаться с сыном.

Кто я такая, чтобы ему запрещать? Но вот в моменте, когда он требует и отбирает – тогда да. А так….

Я пожала плечами.

– Как тебе будет угодно.

Они уехали с Женькой по делам. Как я подозревала, просто в игровую.

А ближе к вечеру Свят позвонил и признался, что так умотал сына, что он уснул в машине, поэтому ничего не будет страшного, если Женька останется дома ночевать.

– Если ты мне его завтра привезёшь, то ничего страшного. Но если ты только попробуешь, – тяжело произнесла я, – начать играть в свои игры, Свят, я не просто в тебе разочаруюсь. Мне кажется, я приму тот факт, что в одной семье растут очень разные дети.

Я положила трубку.

Отзвонилась Тоне, объяснила все. Она, конечно, была взволнована, но я попросила её не переживать .

Рано утром приехала в больницу, помогла собраться, подготовиться к операции. Буквально через полтора часа Тоню вывезли из операционной. Она была ещё под наркозом. Точнее, у неё был эпидуральный наркоз, а сознание мутнело оттого, что успокоительное стояло. Она сразу после операции уснула

Когда Тоня проснулась, за окном темнело .

– Зачем вы со мной сидите? Там же Женя…

– Ну ничего страшного. Сейчас поеду с больницы, заберу его у Свята и все хорошо.

– А, что врачи говорят?

– Врачи говорят, что все прошло в порядке. Хорошо, удачно . Тебе не о чем переживать.

Тоня потянулась, перехватила мою ледяную ладонь и прижала к себе, к груди.

– Я не знаю, чтобы я без вас делала. Мне было так страшно.

– Ты ж моя хорошая, – тяжело вздохнула я и привстав, поцеловала невестку в щеку. – Ты ж моя хорошая. Все у тебя будет правильно. Ты главное больше не бойся…

И почему-то оговорившись, я произнесла следующую фразу:

– Мама всегда будет рядом.

***

Милые, Ира Дейл приглашает в новинку

— Моя любовь к тебе и твоей дочери — не повод отказываться от других женщин, — как ни в чем не бывало заявляет муж, хищно улыбаясь блондинке, бросающей на него плотоядные взгляды.

— То есть, ты сейчас говоришь, что собираешься мне изменять? — спрашиваю, не веря, что нечто подобное слетает с моих губ.

— Просто предупреждаю, — пожимает плечами Егор, — чтобы для тебя это не стало сюрпризом. Я был "примерным мальчиком" три года. Это слишком большой срок для такого востребованного у женского пола мужчины, как я. Да и слишком много напряжения во мне скопилось…

— Думаешь, я смирюсь подобным после того, что со мной сделал бывший муж?!

— Смиришься, у тебя вариантов нет. Тем более, у меня скоро выборы. Мне нужна жена и ребенок. Да и вообще, я идеальный муж для тебя, и отец прекрасный для твоей дочери… Ты же не хочешь лишить ребенка папы? Снова…

Мне чудом удалось сбежать от еще одного мужа, который собирался меня сломить. Но я забыла, что от Измайлова скрыться не так-то просто…

— Развод ты получишь только на моих условиях! — заявляет Егор спустя три месяца после моего побега, стоя на пороге дома моей бабушки в деревне. — А сейчас собирайся, вы возвращаетесь в Москву.

— Ты не захочешь, чтобы я с тобой поехала. Я не твоя бывшая жена, — дотрагиваюсь до живота, который едва проглядывает, — чужого ребенка, как она, навязывать тебе не собираюсь.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 36

Маша.

У Тони из глаз брызнули слезы, и она судорожно вцепившись в мою руку, тянула её на себя.

– Она сказала, это моя теперь жизнь, и я должна сама в ней разбираться. О том, что мне даже Женьку не с кем оставить, не стала даже слушать. – Затараторила в полубреду невестка.

Я поняла, что произнесла я то, что должна была сказать её мать.

– И вместо того, чтобы сказать, что все у меня будет хорошо, она мне говорила только то, чтобы я не злила Свята. И вообще, это мой выбор, и мне нести за него ответственность. Так я не отрицаю, что это мой выбор. Но мне просто иногда очень, очень сложно. Я понимаю, что особо никак не вношу никакой вклад в семейную жизнь – все держится на Святе. Мне стыдно ему иной раз сказать о том, что он не прав. Это было впервые за много лет, когда я проявила недовольство. Сказала все, что думаю.

– Тише, тише, тише, моя девочка, – запереживала я и поцеловала её снова. – Не бойся, тебя никто не осуждает.

Тоня с трудом перевернулась набок и поджала колени к груди и тяжело задышала.

– Мне просто так страшно было, когда он сказал о том, что я могу собираться и уезжать куда угодно. А потом цветы принес и молчал в надежде на то, что я, видимо, сама начну разговор. Только я не хочу ничего говорить человеку, который, если что-то происходит не так, как он этого желает, просто выставляет меня за порог.

– Не переживай, все образуется. Ты сейчас выйдешь из больницы, и будет полегче.

Тоня ещё рассказывала о том, что она очень любит своего мужа. Она любит его за его мужественность, за его юмор и за то, как он относится к Женьке. Как он с Женькой сам по себе в принципе носится. Насколько у них яркая связь папа-сын.

Тоня много чего рассказывала. А потом стала задрёмывать.

Пришла медсестра и, приподняв руку Тони, в систему поставила капельницу.

– Это обезболивающее с успокоительным.

Тоня сжимала холодными пальцами мою ладонь, а когда по системе пошло лекарство, тяжело вздохнула.

– Я вас так сильно отвлекла. Я вас так напрягаю.