Невеста не из того теста (СИ) - Мордвинцева Екатерина - Страница 12

— Я не собираюсь углубляться в ваши личные конфликты, мисс Гейтервус, — продолжала она. — У меня нет на это ни времени, ни желания. Айстервид — последний шанс для многих. Но этот шанс не является бесконечным.

Она сложила пальцы домиком и уставилась на меня своими ледяными глазами.

— Вот моё решение, и оно окончательно. Я закрываю это дело. Официально инцидент в Оранжерее считается несчастным случаем. Никаких дальнейших взысканий к мисс Вандергрифт и мистеру Локвуду не последует. Но запомните. Любой, самый незначительный проступок с вашей стороны отныне будет рассмотрен под увеличительным стеклом. Любая жалоба, любая провинность — и вы покинете стены Айстервида. Понимаете меня? Ваше пребывание здесь висит на волоске. Не заставляйте меня его обрезать.

Я сидела, онемев. Это была не справедливость. Это была политика. Сильные всегда правы, а такие как я — расходный материал.

— Я… я понимаю, — прошептала я, с трудом разжимая губы.

— Прекрасно. Можете идти, — она снова уткнулась в лежащие перед ней бумаги, как будто я уже перестала для неё существовать.

Я вышла из кабинета, и меня трясло мелкой дрожью. Холодный, безразличный тон ректора вогнал в меня больше страха, чем все угрозы Каэлана и Леоны вместе взятые. Они могли строить козни, но эта женщина могла одним росчерком пера уничтожить моё и без того шаткое будущее.

Вернувшись в свою комнату, я без сил рухнула на кровать. Элис, сидевшая за столом с паяльной лампой, пытаясь расплавить какой-то кристалл, тут же отвлеклась.

— Ну что? Старуха Торн устроила допрос? — спросила она, выключив пламя. — Я кивнула, не в силах говорить. — И? — Элис смотрела на меня с беспокойством.

— Она сказала, что следующий проступок, и меня отчислят, — выдавила я. — А Леону и Каэлана… прикрыли.

Элис свистнула.

— Чёрт. Вандергрифты не шутят. Ну, ничего. Значит, будем действовать ещё осторожнее.

Из-под моей кровати послышалось неодобрительное ворчание. Высунулась мохнатая морда Мартина.

— Политика, — с презрением произнёс он. — Грязное дело. Но не расстраивайся. Это значит, что они боятся. Боятся, что правда всплывёт. А когда враг боится, он делает ошибки. Мы просто должны быть готовы их поймать.

Я смотрела на свою рыжую соседку и на мохнатого заговорщика и пыталась вдохнуть в себя хоть каплю их уверенности. Но внутри был лишь холодный, тяжёлый камень. Теперь любая тень подозрения, любая случайность могла стать концом. Моя жизнь в Айстервиде превратилась в хождение по канату над пропастью. И пропасть эта становилась всё глубже.

Угроза ректора висела над моей головой дамокловым мечом, но вместо того чтобы парализовать, она заставила меня двигаться. Если я хотела выжить в Айстервиде, я должна была перестать быть беспомощной. Я должна была найти способ управлять магией. Любой ценой.

Я стала пропадать на учебных полигонах — заброшенных участках на окраинах территории академии, где студенты могли практиковаться, не боясь что-то разрушить. Места эти были пустынны и неухожены: поля, испещрённые следами заклинаний, полуразрушенные башенки для тренировки точности, заросшие ямы для отработки защитных щитов.

Мои успехи были, мягко говоря, плачевными. Я часами стояла перед мишенью, пытаясь швырнуть в неё элементарный магический заряд. В лучшем случае из моих пальцев вырывалась жалкая искра, которая тут же гасла. В худшем — ничего. Та самая, знакомая с детства пустота, стена, о которую разбивались все мои усилия.

— Ты стараешься слишком сильно, — сидя на пеньке и доедая припасённое яблоко, философски заметил Мартин. — Магия — это не мускул, который можно напрячь. Это… поток. Ты пытаешься вычерпать воду кулаком, вместо того чтобы подставить ладонь.

— Легко тебе говорить! — выдохнула я, опускаясь на землю от бессилия. — У тебя, кажется, своих проблем с магией нет.

— У меня свой путь, — загадочно ответил енот. — А твой… твой где-то под замком. Но ключ всегда можно подобрать. Нужно просто найти нужный. Или… сломать дверь.

Его слова не особо меня утешали. Ключа я не находила, а на ломаную дверь сил не хватало.

Очередным испытанием стала демонология. Преподавал её суровый мужчина с лицом, высеченным из гранита, магистр Горм. Аудитория для занятий находилась в подвале, стены были покрыты защитными рунами, а в центре стоял магический круг, выложенный из серебряной пыли.

— Сегодня, — прогудел Горм, обводя нас своим тяжёлым взглядом, — мы будем практиковаться в призыве низшего демона-помощника, Импа. Эти существа безобидны, питаются пылью и выполняют простейшие поручения. Идеальная тренировка для контроля над волей.

Один за другим студенты подходили к кругу, произносили несложное заклинание, и в магическом круге с хлопком появлялось маленькое, покрытое серой шёрсткой существо с большими ушами и глуповатой ухмылкой. Оно покрутившись, выполняло приказ — подметало пол, расставляло книги — и исчезало.

Моя очередь приближалась. Сердце бешено колотилось. Леона, стоявшая неподалёку со своими перспешниками, перешёптывались и бросали на меня насмешливые взгляды. Они ждали провала.

И я его не заставила себя ждать. Встала в круг, стараясь дышать ровно. Я повторяла заклинание снова и снова, пытаясь протолкнуть свою волю через привычную пустоту. Но вместо того чтобы сфокусироваться, моё сознание металось между страхом провала, ненавистью к насмешникам и отчаянным желанием доказать, что я что-то могу.

В какой-то момент я почувствовала, как что-то щёлкает. Не снаружи, а внутри. Как будто та самая запертая дверь на мгновение дрогнула. Но вместо того чтобы открыться, она треснула, и из щели хлынуло нечто тёмное и неконтролируемое.

Магический круг под моими ногами не просто вспыхнул. Он взорвался ослепительной вспышкой багрового света. Воздух загудел, завыл, наполнился запахом серы и чего-то дико-пряного, сладковатого. Серебряная пыль круга взметнулась в воздух и обратилась в чёрный пепел.

Когда свет угас, в центре круга стоял уже не безобидный Имп.

Он был высок, строен и до неприличия красив. Иссиня-чёрные волосы, идеальные черты лица, обольстительная улыбка на полных губах. Но глаза… глаза были цвета расплавленного золота, без зрачков, и в них плясали искры настоящего, не скрываемого веселья. Два изящных рога выгибались из его лба, а за спиной медленно покачивался тонкий, с наконечником в форме сердца, хвост. Расправленные кожистые крылья следка помахивали.

— Инкуб, — прошипел магистр Горм, и его гранитное лицо впервые выразило нечто, кроме суровости — шок. — Какого…

— Приветствую, призыватель, — голос инкуба был бархатным, как ночь, и проникал прямо в мозг, вызывая лёгкое головокружение. — Какое… восхитительно хаотичное приглашение. Не мог не откликнуться.

В аудитории началась паника. Студенки завороженно смотрели на демона, а студенты отступали, хватаясь за амулеты. Леона, к моему удивлению, покраснела и отвела взгляд.

— Вернись в свою бездну! Немедленно! — скомандовал Горм, вскидывая руки и начиная читать сложное заклинание изгнания.

Но инкуб лишь рассмеялся. Это был звук, от которого по коже бежали мурашки — одновременно прекрасный и пугающий.

— О, не торопитесь, старичок. Раз уж я здесь, давайте повеселимся.

Он щёлкнул пальцами.

И начался настоящий хаос. У одной студентки волосы вдруг стали ярко-розовыми и начали виться сами по себе. У другого парня ботинки внезапно запели похабную песню на древнем демоническом наречии. У еще одного парня лицо покрылось пятнами, как у леопарда, которые то появлялись, то исчезали. Леона вдруг начала безудержно хохотать, причём её смех звучал как истеричное блеяние козы.

Аудитория погрузилась в суматоху криков, смеха и паники.

Инкуб, довольный произведённым эффектом, повернул свой золотой взор на меня.

— А с тобой, моя дорогая призывательница, я, пожалуй, буду поосторожнее. В тебе сидит… кое-что интересное. Что-то спящее. Было бы забавно разбудить это не вовремя.