Измена. Его вторая семья (СИ) - Шелест Тая - Страница 17

С заднего двора как раз слышатся приближающиеся шаги. Так и есть, дети!

Торопливо поднимаюсь по лестнице наверх.

Иду по коридору второго этажа, в панике соображая, где можно скрыться на время. Пока гости не отправятся восвояси.

Толкаю первую попавшуюся дверь и вижу спальню.

Мне не повезло.

Комната не пустует. В кресле рядом с кроватью сидит Галина Ефремовна.

Склонив голову, она прячет лицо в ладони, и ее плечи содрогаются от рыданий.

Доносятся сдавленные всхлипывания и горестный вой.

Замираю на месте, а через мгновенье свекровь поднимает на меня заплаканные глаза.

— Ты?? Ты что тут забыла?

Мне неприятно смотреть на эту всегда такую жесткую и самоуверенную женщину сейчас, в минуту ее слабости.

Тем более, что меня сюда не звали. Я буквально подглядела то, что для моих глаз не предназначалось.

Шагаю назад, замечая, что на тумбе возле кровати гора лекарств. Блистеры, тюбики, склянки.

Резко выдохнув, разворачиваюсь, чтобы вернуться на лестницу. Этот дом такой большой, и все же я умудрилась столкнуться со свекровью!

Везет мне в последнее время, как утопленнице.

Свекровь нагоняет меня на лестничной площадке. Хватает за руку, и тут же отпускает, будто ей неприятно меня касаться.

— Я задала вопрос, — цедит недобро.

Нехотя поворачиваюсь, чтобы снова взглянуть в ее лицо. Раскрасневшееся, с размазанной тушью и помадой, влажными глазами.

— Не хотела вас беспокоить, — выдыхаю напряженно, — просто искала, где пересидеть визит мужа…

— Я спросила, что ты тут делаешь, — едва не рычит она, — зачем приперлась??

Вздрагиваю от ее вскрика, делая шаг назад. Кажется, Галина Ефремовна сильно не в себе.

Неужели, все те таблетки возле кровати — её? Тогда неудивительно.

Может, Нат не соврал, говоря, что свекровь болеет?

— Приехала поговорить с вашим мужем, — мой голос становится хриплым от волнения.

Пальцы, вцепившиеся в перила лестницы, слегка подрагивают.

— И о чем же? Какие у тебя могут быть разговоры с моим мужем?

Эта женщина мне не простит того, что увидела ее слабой. Теперь она из меня всю душу вытрясет… захоти я вдруг соврать о цели визита, меня бы и это не спасло.

А ведь я могла пытаться ее задобрить. Рассказать, что приехала просить прощения и договориться, чтобы принять Викиных детей. Но и на это свекровь даже не улыбнулась бы.

Я вижу это по ее глазам.

Такие глаза бывают только у людей, которым больше нечего терять.

Только бы она не кричала… иначе, боюсь, нас могут услышать. А всеобщее сборище вокруг меня одной мне совершенно ни к чему.

— Всё о том же, — говорю спокойно, понизив голос и стараюсь не смотреть ей в глаза, — о детях Вики.

— Почему с ним? — она тяжело дышит, сжимая руки в кулаки.

И дернул же меня черт подняться наверх…

— Может хоть он поможет справиться с любовницей Игната. Вика мне угрожала.

Галина Ефремовна недоверчиво поджимает губы.

— Никак не пойму, причем тут Валентин, — ехидничает и вдруг снова хватает меня за запястье, — если только ты мне не врешь, дорогуша!

Вся внутренне напрягшись до предела, очень стараюсь оставаться спокойной внешне. Если покажу свое волнение, или отведу взгляд — это будет красной тряпкой для быка.

— Вру о чем? Что вы имеете в виду?

— Не надо делать из меня дуру! Хватает того, что все остальные делают!

Она знает! Либо уже и правда в курсе истинного происхождения Викиных детей, либо же подозревает.

Иначе зачем ей подставлять собственного мужа, передавая активы сыну?

Но истерично бьющаяся на ее виске жилка заставляет меня молчать. А что, если мой ответ станет для нее последней каплей?

— Я…

— Идем, — больно дергая за руку, Галина Ефремовна тащит меня обратно в спальню. Задыхаюсь от возмущения, но что я могу поделать?

Эта женщина не в себе. Возможно, на каких-то препаратах, а еще в стрессе.

Мне не повезло попасться под горячую руку. Сама явилась, никто не заставлял.

Затащив в комнату, женщина толкает меня в кресло.

— Ну рассказывай, — бросает раздражённо, — что ты знаешь, м-м?

Продолжаю делать вид, что не при делах.

— О чем вы, Галина Ефремовна?

— О детях! Что ты знаешь о них, почему пришла к моему мужу? Сколько ты с ним общалась? Раза два? И то здрасти-до свидания! Так что не надо мне врать, Машенька! Я ложь за версту чую, уж поверь!

Сердце колотится бешеным барабаном. Теперь уже и не знаю, что было хуже, увидеться с мужем и Викой, или же остаться наедине с его странной матерью.

— Я не знаю, чего вы от меня хотите…

— Знаешь! Прекрасно знаешь! — свекровь не удосуживается понизить голос. — Ну, зачем тебе Валентин Андреевич?

— Я что, на допросе? — спрашиваю спокойно. — Уже ответила, зачем. Что еще нужно сказать, не пойму. Вы же сами прекрасно знаете, что у вашего сына вторая семья и любовница, которая оказалась плохой матерью. Разве не вы убеждали меня не так давно принять ее детей? Так вот она тоже приходила пообщаться. Только на другую тему. Требовала, чтобы я бросила Игната. Еще она напала на мою сестру. А мне больше не к кому обратиться за помощью, кроме как к вашему мужу! Если больше некому навести порядок в этой семье…

Сама себе удивляюсь, насколько складно у меня получается врать. Хоть спина и взмокла от страха. Никогда не боялась свою свекровь, но сейчас она внушает опасения.

Та отворачивается к окну, судорожно дыша, а я смотрю на тумбу возле кровати.

Названия лекарств незнакомы. Если только поискать в интернете, чтобы понять, чем может быть больна свекровь.

— Бедняжка, — фыркает она вдруг, оборачиваясь, — несчастная ты наша страдалица. Эгоистка безмозглая, вот ты кто!

Ее голос вдруг срывается, и она хрипло кашляет, опускаясь на кровать.

— Что, так трудно было пообещать, что заберешь детей? Вика и правда та еще стерва… дочь одного из деловых партнеров моего мужа. Разбалованная дурочка вроде тебя. Но своего не упустит. Даже двоих детей родила, чтобы выгоду поиметь.

— Я вас не понимаю.

— Ну еще бы тебе понять, — вздыхает свекровь, глядя на меня исподлобья, — ты думаешь только о себе. Зачем решать проблему, когда можно махнуть хвостом и просто сбежать? Игнат добрый, он будет содержать тебя, неблагодарную, с голоду помереть не даст.

— Мне не нужны его деньги, — шепчу в ответ.

Она поднимается и идет к двери, чтобы плотнее закрыть створку.

— Не нужны, конечно. Но брать ты их не перестанешь. Только в ответ Нат не получит от тебя ничего, ни помощи, ни поддержки, ни понимания. Не повезло ему с женой. Видимо, это наш семейный бумеранг за то, что живем в достатке. Денег хоть печку топи, а в личной жизни трагедия.

Свекровь смотрит на меня с усталой обреченностью. Слезы в ее глазах высохли, и теперь в них горит странный огонь.

— Зачем ты пришла к Валентину? — спрашивает она тихо и жутко, — что, решила отомстить? Планируешь спать с ним, как и Вика?

Недоуменно смотрю на эту женщину. В ее взгляде — боль преданной жены и матери. Той, кого растоптали самые близкие люди. И поэтому она несчастлива, причем давно.

Обозлена на весь мир.

Невольно узнаю в ней себя саму.

Только мой характер не позволял мне схватить Вику за воротник и учинить той допрос с пристрастием и оскорблениями.

Я не могу ничего сделать, только уйти, но и то Игнат не позволит. Видимо, слишком привык к существующему положению вещей и жаль расставаться с любимым гаремом.

А свекровь ревнует Валентина Андреевича… или жалеет свою разбитую вдребезги самооценку.

И ведь наверняка он врет ей так же, как врал мне Игнат.

— Мне ваш муж без надобности, — отвечаю спокойно, — мне со своим бы разобраться…

Качает головой недоверчиво, но я вижу, что она не чувствует во мне соперницу.

Просто я поймала ее в момент, когда хочется обвинять и подозревать всех подряд.