Измена. Его вторая семья (СИ) - Шелест Тая - Страница 14

Дышу судорожно, сжимая руки в кулаки. Мне нехорошо… а от близости этого мужчины лучше не становится.

Он словно давит на меня своими размерами, нависает, как скала. Доминирует, молчаливо убеждая, что иного выбора, кроме как подчиниться, у меня нет…

Появление врача мы не замечаем, пока тот не кашляет поблизости, чтобы привлечь наше внимание.

Синхронно поворачиваем головы и смотрим на приятного мужчину лет пятидесяти и бежевом медицинском халате с бейджем.

Выражение его лица мне не нравится.

— Мне очень жаль вам сообщать, — говорит тот со вздохом, и мое сердце тяжело проваливается куда-то вниз…

— … но Валентине придется остаться в клинике на несколько дней. Нужно понаблюдать за ее состоянием, — продолжает врач серьезно.

Медленно выдыхаю.

— Насколько все плохо? — интересуется Игнат, поднимаясь с дивана.

— Не сказал бы, что плохо, — сдержанно улыбается врач, — но желательно понаблюдать. Имеется сильный ушиб мягких тканей. Насколько он может повлиять на состояние внутренних органов, узнаем с помощью дальнейших обследований.

Муж кивает.

— Могу я к ней попасть? — спрашиваю устало.

— Разумеется, — врач жестом приглашает следовать за собой, — прошу.

Валю уже перевезли в палату. Все еще бледная, она сидит на специализированной постели с какой-то капельницей в руке.

Стоит мне появиться на пороге, как сестра поворачивается и смотрит на меня страдальческим взглядом.

— Как ты?

Кивает коротко и тянет ко мне не занятную капельницей руку. Дверь в палату остается чуть приоткрытой. Игнат не заходит, негромко общается с доктором в коридоре.

— Прости, что так вышло, — хрипит сестра, беря меня за руку.

Осторожно присаживаюсь на стул рядом с постелью.

— Прекрати, это не твоя вина, что Вика оказалась куда хуже, чем мы предполагали. Главное сейчас — твоё здоровье, так что лежи поправляйся. Я буду приходить каждый день, договорились?

— Надеюсь, это ненадолго, — она оглядывает палату с идеальными стенами с отделкой из светлых деревянных панелей, широкие вертикальные жалюзи на окнах, небольшой кожаный диванчик для посетителей у стены… — и что, Игнат заплатит?

Пожимаю плечами.

— Разумеется, ведь это он во всем виноват. И не только в этом… — закрываю глаза, чувствуя, что на грани.

Новая информация буквально сбила с ног, и я уже просто не знаю, как ко всему этому относиться. Внутри плещется горькое разочарование вперемежку с обидой.

— Что опять? — смотрит Валя обеспокоенно, сжимая мою ладонь.

— Он, — вздыхаю, оборачиваясь, и вижу, что Игнат стоит в дверях, неприязненно сузив глаза, — не важно… потом.

Сестра хмурится недовольно.

— И куда ты теперь?

И правда, куда я?

— Домой, разумеется, — отвечает за меня муж, — нам пора, Маш, Вале нужен отдых.

Домой? Упрямо мотаю головой. Ни за что! Лучше на вокзал.

Хотя деньги есть, и вокзал мне теперь не грозит. Поеду в отель, а потом сниму жильё. Наедине сама с собой постараюсь собраться с мыслями и выгрести из этой эмоциональной ямы.

Теперь нужно заботиться не только о себе.

Хочется коснуться ладонью живота, но я не позволяю себе этого сделать. Игнат и так меня подозревает. Не хватает еще подтвердить его подозрения.

Валя не обращает внимания на моего мужа. Тянется в карман, чтобы достать связку из трех ключей с брелком-пищалкой. Протягивает мне.

— Держи, — приказывает, — последишь за комнатой, пока я здесь.

Киваю благодарно. Да, в принципе, почему нет. Это выход.

Потому что искать отель для заселения день в день дело муторное и неблагодарное.

— Хорошо, — шепчу, пряча ключи в карман, — спасибо.

— И будь на связи, ладно? — просит она, — мне тут будет неуютно одной. Никогда не лежала в больнице.

— Разумеется, приеду завтра с утра, — оглядываюсь невольно, — очень постараюсь одна.

— Буду ждать, — всхлипывает сестра.

Обнимаю ее осторожно и иду на выход. Муж даже не двигается с места, чтобы позволить мне пройти. Приходится буквально проскальзывать мимо, втягивая живот.

Иду вдоль по коридору, раздраженно поводя плечами. Как назло, сумка с вещами осталась в машине Игната. А значит просто сбежать не получится … хотя очень бы хотелось.

Но в сумке все мои документы.

Муж не отстает. Он уже решил все вопросы с врачом, и теперь неспешно шагает за мной, как хищник на охоте.

Нагоняет на крыльце клиники, берет за руку, останавливая, и разворачивает к себе.

Не нервничать, Маш, тебе нельзя, помни об этом.

— Я же не прошла твою проверку, Нат, — напоминаю ему нервно, — так чего ты цепляешься за меня? Отпусти и забудь.

По спине бегут ледяные мурашки.

В его холодных глазах нет ни капли раскаяния. Муж уже все решил.

Со своей домашней игрушкой он расставаться не собирается.

— Поехали домой, Машунь. Не заставляй тащить тебя в машину.

Внутри поднимается глухое отчаяние.

— Как ты это себе представляешь? Как?? Думаешь, я забуду, прощу и успокоюсь? Стану рожать от тебя детей и буду нянчить чужих? Ты сумасшедший, если так считаешь. Уверен, что я настолько себя не уважаю?

Молчит, смотрит равнодушно, только холодные глаза словно готовы заморозить меня на месте.

Слова бесполезны, но я все же говорю. Может, хоть одно из них пробьет броню его непонимания и эгоизма:

— Я поняла, ты защищал отца. Какой молодец, — усмехаюсь горько, — примерный сын… папа может тобой гордиться! Только я не буду. Понимаю, тебе плевать. На собственную мать, которую вы с отцом держите за дуру, и на меня… всегда было наплевать, с самого начала. Так чего еще ты от меня хочешь? Добить? Я и так сломана, Нат, ты сломал меня напополам!

Немногие прохожие оборачиваются, и я понимаю, что почти кричу.

— Не думал, что ты воспримешь это настолько близко к сердцу, — бросает муж, и я качаю головой.

— Ты вообще когда-то думал обо мне, как о ком-то важном? Стоящем того, чтобы вместе обсуждать семейные проблемы? Нет. Ты обманывал все эти годы. Нагло, изощренно. Командировки, да? Боюсь спросить, что ты делал неделями в обществе Вики и ее детей. Изображал заботливого отца? А ночами? Думаю, примерно то же самое! Не зря она, как ты говоришь, "зарвалась"!

Резко вырываю руку из его захвата и иду к выходу с территории клиники, совершенно забыв про сумку с документами.

Он не отстает, и я ускоряю шаг.

— Маша… — несется вслед, — вернись!

Щас, разбежался.

Он идет за мной. Упрямый, как танк.

— Я пообещал отцу, что позабочусь о детях, — слышу за спиной его раздражённый голос, — они появились не по его воле, знаешь ли.

Поворачиваюсь к мужу.

— А мне плевать! Так же, как и тебе на меня! Ты мог все мне рассказать, но ты промолчал, значит, было что скрывать. И дело тут не только в отце. Дело в том, что вся ваша семья прогнила насквозь. Всё, Нат! Не хочу иметь с тобой ничего общего!

Иду к стоянке такси и без помех усаживаюсь в ближайшую машину. Бросаю взгляд в окно.

Игнат стоит на том же месте, тяжело глядя мне вслед. В душе просыпается странное чувство разочарования, смешанного с облегчением.

Он не стал играть в тирана и пытаться увести меня силой. Это плюс. Он не стал делать ничего. Видимо, смирился с моим решением.

Или же отложил разборки на потом.

Ведь я, как он считает, никуда от него не денусь.

Что ж, увидим. А пока проверим, не соврал ли он мне в очередной раз.

Достаю телефон и ищу в контактах номер, на который звонила от силы пять раз за пять лет, чтобы поздравить с днем рождения.

— Валентин Андреевич? — шепчу в трубку, когда оттуда раздается холодное «да». — Это Маша.

— Здравствуй, Маша, как поживаешь? — продолжает тот в ожидании, когда я озвучу цель звонка.

Этот мужчина всегда меня пугал. Холодный, властный и неприступный. Даже на нашей с его сыном свадьбе он ни разу не улыбнулся.