Беспощадный целитель (СИ) - Зайцев Константин - Страница 2

Тогда я счел это безумным бредом и снес ему голову одним ударом.

Теперь у меня не было выбора.

Я сел в позу медитации — насколько это вообще было возможно с разваливающимся телом — и погрузился внутрь себя, туда, где плавали обломки ядра.

И начал собирать их в нечто новое.

Не сопротивляясь некротической энергии. Принимая ее. Направляя. Сплетая осколки воедино, используя саму смерть как клей.

Боль была… Правильного эпитета без ругательств на всех известных мне языках подобрать было невозможно. Но тело это всего лишь инструмент, который должен подчиняться воли и духу.

Представь, что ты берешь гниющие останки и голыми руками лепишь из них скульптуру. Мерзкую, липкую и отвратительную фигуру. Каждое прикосновение обжигает. Каждый осколок режет. Мертвая ткань сопротивляется, пытается утянуть тебя в небытие, превратить в часть себя.

Я работал методично, не обращая внимания на боль. Осколок за осколком. Нить за нитью. Создавая не живое ядро, которое каждый практик пробуждает внутри себя, а его темное подобие. Конструкцию, которая работает на грани между жизнью и смертью.

Время потеряло смысл. Были только я, тьма внутри и медленное, мучительное строительство чего-то нового. И у меня получилось.

Там, где должно было быть золотое пульсирующее ядро, теперь тлело нечто иное. Чёрное солнце. Сфера из острых осколков, скрепленных мертвой энергией. Трещины между фрагментами светились тусклым серо-зелёным светом, как гниющая древесина в темноте. Оно не пульсировало. Оно медленно тлело и оно испытывало голод.

Стоило мне убедиться, что у меня получилось, как тут же рухнул в блаженное беспамятство.

И очнулся от стука в дверь. Кто-то тарабанил в дверь словно сумасшедший.

— Доу! Алекс Доу! Открывай, или я сейчас вышибу дверь!

Раздраженный женский голос, но с нотками искреннего беспокойства.

Я с трудом поднял голову. Солнечный свет резал глаза. Сколько я был в отключке? Судя по свету в окне и сухости во рту — минимум сутки. Может, больше.

— Я знаю, что ты там! Сосед видел тебя три дня назад! Если ты сдох, мне нужно вызвать санитаров!

«Сдох». Какая прелестная формулировка.

Я попытался встать — и к своему удивлению, получилось. Шатко, неуверенно, но ноги держали вес тела. Внутри, там, где раньше были руины ядра, теперь пульсировало нечто новое. Не живое. Но и не мертвое. Холодное, как лед на могиле. Темное, как застоявшаяся кровь. Но, главное — функциональное.

У меня получилось! Губы искривились в победной усмешке. Благодаря твоим знаниям, безумный монах, я создал то, что никто не создавал столетиями — мертворожденное ядро и оно не развалилось без моего контроля. Конструкция, работающая на энергии собственного разрушения, но при этом стабилизирующая тело. Название придумаю позже. Главное — оно работает.

Добравшись до двери, цепляясь за стену, я с трудом открыл замок.

На пороге стояла милая женщина лет тридцати пяти, в чуть потертом пиджаке и с планшетом в руках. Короткие темные волосы, усталое лицо с мелкими морщинками, глаза цвета стали. Она окинула меня взглядом — и я увидел, как ее лицо дрогнуло.

Да. Я, наверное, выглядел превосходно. Впалые щеки, глубокие синяки под глазами, кожа цвета старого воска. Тряпье вместо одежды, пропитанное потом и еще чем похуже.

— Боже милостивый, — выдохнула она, делая невольный шаг назад. — Ты… ты вообще ел что-нибудь? Пил?

— Кто вы? — мой голос был хриплым, чужим, словно ржавые гвозди скребли по металлу.

— Марта Грэй. Социальный работник, — она продолжала смотреть на меня с тревогой. — Ты пропустил три обязательных проверки. Я должна была прийти раньше, но нагрузка… — она замолчала, разглядывая комнату за моей спиной.

Круг на полу, нарисованный кровью. Засохшие пятна. Запах гниения и химикатов. Разбитое зеркало. Перевернутый стул.

Ее лицо окаменело.

— Алекс, — она сделала шаг вперед, вглядываясь мне в глаза. — Что ты делал? Это… это кровавая магия? Ты пытался призвать что-то?

Память Алекса подсказала мне контекст. В этом мире магия была легальна и даже поощрялась. Но некромантия, кровавые ритуалы, призыв неконтролируемых сущностей — все это было под строжайшим запретом для обычных граждан. Если она решит, что я практиковал запрещенное… меня могут арестовать.Или, что ещё хуже, попросту утилизируют.

Мне срочно нужна была убедительная легенда. Когда врешь, нужно делать это веря в собственную ложь, лишь тогда твой собеседник сам захочет тебе поверить.

— Пытался… вылечиться, — я сделал паузу, давая голосу дрожать. Это было нетрудно — тело само дрожало от слабости. — Нашел в сети старый метод. Медитация на крови. Древняя техника… думал, может, поможет восстановить хоть что-то. Хоть крупицу силы.

Ложь и правда в равных долях. Лучший способ обмануть проницательного человека.

Марта смотрела на меня долго. Слишком долго. Ее взгляд был тяжелым, оценивающим.

— Старый метод, — наконец повторила она медленно. — С кровью. И ты решил, что это хорошая идея?

— Я знаю, это было глупо, — я опустил взгляд, изображая стыд. — Но после того, что случилось… когда ядро разрушили… я не мог просто сидеть и ждать смерти. Мне семнадцать. Всего семнадцать! Я не хотел умирать.

Последняя фраза прозвучала с искренним отчаянием — потому что в ней было эхо настоящих чувств Алекса. Его страха и его боли.

Марта вздохнула. Тяжело, как человек, повидавший слишком много чужого отчаяния и слишком мало способов помочь.

— Послушай меня внимательно, — она положила планшет на подоконник и скрестила руки на груди. — Через три дня начинается учебный год. Ты должен явиться в школу. Если пропустишь первую неделю без уважительной причины — тебя отчислят. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул. Память Алекса предоставила информацию.

В этом мире одаренные без официального образования и лицензии считались потенциальными преступниками. Дикие маги. Их ловили, судили, лишали силы специальными печатями. Иногда — убивали, если считали слишком опасными. Школа была не просто учебным заведением. Это была легализация. Право на существование.

— Я буду, — сказал я.

— Правда? — она подняла бровь, окидывая меня скептическим взглядом. — Ты же еле стоишь. Как ты вообще собираешься добраться до школы?

— Дойду.

— На чем? На силе воли? — в ее голосе прозвучала горечь. — Алекс, я понимаю твою ситуацию. Я вижу таких детей каждый день, но нужно быть реалистом.

Она помедлила, подбирая слова.

— Я знаю, что ты потерял ядро. Знаю, что твои шансы стать охотником, а уж тем более стражем, теперь нулевые. То что ты жив и так уже фактически чудо. Практически любая боевая карьера закрыта. Но если ты сможешь доучиться, получить базовый сертификат о магическом образовании… может, найдешь работу. В логистике магических грузов. Или охране складов. Тестировщиком артефактов. Это не почетно, но… это работа. Легальная и с зарплатой, на которую можно жить.

Она потянулась к сумке и достала конверт.

— Это от благотворительного фонда. Пятьсот кредитов. Хватит на месяц, если экономить. Купи еды. Нормальной еды, а не лапшу быстрого приготовления. Тебе нужно восстановить хоть немного сил.

Я взял конверт. Пять хрустящих купюр по сотне.

— Спасибо, — сказал я, вкладывая в слово нужную степень искренней благодарности.

Марта задержалась на пороге.

— Алекс… ты еще молодой. Жизнь не закончилась. Даже без ядра ты можешь найти свое место. Не сдавайся, хорошо?

Ее голос был по настоящему добрым. Она действительно пыталась дать мне надежду. Как трогательно.

— Хорошо, — ответил я.

— В конверте моя визитка. Через две недели ты должен снова отметиться. Ты меня понял? — Мне оставалось только кивнуть.

Когда она ушла, я закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

Логистика. Охрана складов. Тестировщик артефактов.

Жизнь калеки, доживающего свой век на задворках системы, благодарного за крохи.

Может, для Алекса Доу это и был бы лучший исход. Реалистичный и безопасный.