Ветеран хаоса (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 1

Двадцать лет… ровно столько времени потребовалось Тайному Ордену Восходящего Пламени на подготовку к великому ритуалу призыва хаоса. Всё это время они собирали по крупицам обрывки информации, изучали древние письмена, искали любые данные, которые могли бы помочь впустить в этот мир хаос.

— Сегодня великий день, братья мои! — то ли пропел, то ли проговорил глава ордена, Пётр Кириллович, обращаясь к остальным собравшимся у покосившегося забора людям.

Всего здесь набралось человек тридцать, причем все одеты совершенно одинаково. Черные мантии с красной вышивкой и глубокими капюшонами, под которыми совершенно не видно лиц. Ну и еще трое действующих лиц явно отличались от остальных. Три связанные по рукам и ногам молодые девушки лежали у того же забора и дрожа от страха ждали своей участи.

— Да начнется же ритуал! — снова воскликнул Пётр Кириллович, — Скорее, братья, впустим хаос в этот мир! Станем ему проводником!

И он действительно торопился, ведь его вполне могут найти и забрать обратно в психиатрическую лечебницу. Сбежать оттуда было непросто и возвращаться мужчина не хочет совершенно. Потому для ритуала и было выбрано такое отдаленное место на краю забытой всеми деревушки. Если верить данным из реестра, во всей этой деревушке прописан всего один человек. Да и тот, старый дед, который вряд ли даже что-то услышит или поймет.

Правда добираться сюда было довольно неудобно… Автобус ходит раз в день, да и тот останавливается в соседней деревне на двадцать домов. А потом оттуда еще пешком часа полтора… В общем, ритуал получилось начать лишь под вечер, но теперь все приготовления завершены. На земле нарисованы кровью страшные символы призыва хаоса, и вскоре члены ордена взялись за руки и встали в круг. После чего завыли какие-то особые песнопения, которые положено выть при проведении таких ритуалов.

Некоторое время пришлось вот так стоять и голосить во всю глотку, но в какой-то момент кровавые узоры начали испускать мерный свет. Вой стал еще громче, линии всё наливались светом и вскоре по земле внутри круга пошли сверкающие трещинами. Почва провалилась, и из образовавшейся ямы прямо в небо ударил столп красного пламени.

— Да придет хаос! Да поглотит он этот мир! — ликовал Пётр, а на глазах проступили слезы. Древние писания гласили, что надо только положить начало, и дальше таких пробоев будет только больше. Главное, чтобы ритуал был завершен, и тогда уже сопротивление будет бесполезно. — Подайте жертву!

— Слушаюсь! — сразу трое людей в балахонах отозвались хором и потащили к огненной яме первую связанную девушку.

Тем временем из пламени показалась здоровенная когтистая лапа. Люди задрожали от страха при виде, представляя, как же должен выглядеть монстр, если одна конечность уже внушает такой трепет и ужас. Но они взяли себя в руки, и сунули извивающуюся жертву прямо в эту лапу, чтобы задобрить пришельца.

Они сразу побежали за второй жертвой, вот только в этот момент произошло то, чего никто не мог ожидать.

— Сектанты сраные! — послышался недовольный голос и из тени вышел старик в белой майки и шапке-ушанки с двустволкой наперевес. — А ну брысь из моей деревни! — он выстрелил вверх и следом направил ружье на послушников в балахонах.

— Братья! Он не посмеет… — Пётр договорить не успел, так как дед быстро перевел прицел на него и произвел выстрел.

Зад бедолаги прострелило сильнейшей болью и жжением, так что он схватился за простреленное место и завыл еще громче, чем все послушники вместе взятые во время ритуала. Тогда как дед невозмутимо переломил ружье, выкинул стрелянные гильзы и зарядил новые патроны.

— Как знал, — усмехнулся он, — Не зря я соль с перцем намешал… — два выстрела, и еще пятеро послушников заверещали на всю округу, а остальные сразу бросились врассыпную. Они путались в длинных балахонах, падали, но тут же вставали и бежали дальше, даже не задумываясь о направлении. Главное — подальше отсюда.

Буквально две минуты, и вот, вокруг уже никого. Только две связанные извивающиеся девушки пытаются что-то пищать через туго завязанные кляпы.

— Не бойтесь, не обижу, — улыбнулся дед и достав из валенка нож, разрезал веревки. Те сразу бросились бежать, но старик остановил их, — Ну и куда вы? Подождите подругу, может жива еще…

Он подошел к краю ямы, потрогал рукой красное пламя и убедился, что оно почти не обжигает. После чего поудобнее перехватил ружье и спокойно нырнул вниз. Через минуту из огня вылетела перепуганная девушка и они втроем убежали прочь, а следом яма просто погасла и начала затягиваться, словно здесь ничего и не произошло…

Сколько-то веков спустя

Какой-то случайный мир

Ну прекрасно… Первое, что почувствовал — это боль. Вполне привычное чувство, но от этого приятным оно почему-то не становится.

Голова раскалывалась, словно её сжимали в тисках, и каждый удар пульса отдавался где-то за глазами. Тело было ватным, не слушалось, дышать было тяжело и больно. Попытался пошевелить рукой — получилось, но с огромным трудом, словно конечность весила тонну.

Открыл глаза и уставился в потолок. Деревянные темные балки, массивные, явно старые. Между ними была побелка, местами потрескавшаяся и осыпавшаяся. В воздухе висел столб пыли, подсвеченный лучом солнца, пробивающимся сквозь высокое окно.

Да где я вообще?

Повернул голову — получилось, хоть и пришлось напрячься. Комната. Большая, но захламленная до безобразия. Шкафы из темного дерева, полки, забитые книгами в кожаных переплетах. Стол у окна завален бумагами, на нем стоял подсвечник с оплывшими свечами. На стене висел портрет — мужик средних лет в каком-то старинном камзоле, с аккуратными усами и строгим взглядом. Судя по всему, буржуй какой-то.

И это точно не моя комната. И даже не мой дом. А главное — это не царство хаоса, в котором я только начал обживаться и почувствовал себя почти как дома…

Попытался сесть. С огромным трудом, через боль и слабость, получилось подняться. Спина заныла, в пояснице кольнуло. Сел на краю дивана, опустив ноги на пол. Холодно, босиком неприятно.

Посмотрел на свои руки, лежащие на коленях, и замер.

Это точно не мои руки.

Старые, морщинистые, покрытые темными пятнами. Пальцы длинные, худые, суставы узловатые. Ногти аккуратно подстриженные, но желтоватые. Кожа дряблая, висела складками. Нет, мне и самому как-бы не тридцать, и даже не пятьдесят лет, но эти руки выглядят слишком убого.

Я уставился и смотрел на эти руки несколько секунд, не в силах поверить в реальность происходящего. Потом медленно поднял правую и сжал в кулак. Пальцы слушались, но двигались туго, с трудом. Разжал обратно, от греха подальше.

Да уж, грустная картина, конечно…

Попытался встать, но ноги сразу подкосились и пришлось схватиться за спинку кресла, что стояло рядом. Постоял, переводя дыхание. Сердце колотилось, в груди ныло. Медленно, держась за мебель, добрался до зеркала, висевшего на стене между двумя книжными шкафами.

Ну, в целом, всё чуть хуже, чем я ожидал. Передо мной стоял старик лет ста семьдесяти, не меньше, а может и больше. По крайней мере на вид я бы меньше не дал, при учете того, что средний срок жизни должен составлять что-то около семидесяти лет. Да, я сейчас выглядел как дед, который сдох плюс-минус сотню лет назад и за это время успел знатно подтухнуть.

Дело в том, что я знаю, каково быть стариком, ничего такого ужасного в этом нет. Но этот товарищ явно за собой не следил. Лицо изможденное, щеки впалые, под глазами темные круги. Глаза запавшие, тусклые, какого-то серо-голубого цвета. Волосы седые, редкие, зачесанные назад. Борода аккуратная, но тоже совершенно седая. В общем, не лицо, а одна сплошная морщина.

Я поднял руку к лицу — старик в зеркале повторил движение.