Ты попала, ведьма! (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 2

Руны на том вспыхнули, и я про себя выругалась. Твою ж топь! Бывший паладин!

Ну, спрашивается, зачем он переквалифицироваться-то решил? Крошил бы нежить на границе империи до старости. Зачем в инквизиторы-то подался? Конечно, колдовка старая — это не молодая хтонь болотная, резвая ырка или прыгучая стрыга, способная безо всякой магии сожрать в один заглот, — а всего лишь слабая женщина. С такой легче справиться… В теории.

— А суд точно будет? — тоном «не верю я вам, мужикам, вечно вы с три короба набрешите, а как свое получите — так у вас сразу провалы в памяти случаются» спросила я.

— Да, — коротко выдохнул инквизитор. Поудобнее перехватывая меч, заговоренное острие которого могло принять на себя любой, даже смертельный аркан.

Только вот плести тот у меня не было особо ни времени, ни рук. Одна оказалась занята совой, другая — хоть и свободная — но была на виду, так что меня раньше проткнут железякой, чем я что-то накастую.

— Обещаешь? — кокетливо уточнила я.

— Отвечают словом и делом, — заверил инквизитор.

— Слушай, паладин, — начала я, слегка успокаиваясь: если дело не в налогах, а в магии, да еще которой я не творила, шансы избежать костра были куда выше. — Ну сам подумай, я уже не первый год здесь. И лишь сейчас зло творить начала — и столько все за одну ночь? Хочешь, я поклянусь силой, что все тобой названное — не моих рук и магии дело.

Инквизитор замер, раздумывая. И я его понимала: с одной стороны — приказ. С другой — ведьма, готовая поклясться в том, что не виновна. Да еще не абы чем, а даром! И чернявый уже было хотел поверить мне, когда под скамьей, в углу комнаты, будто по заказу, начало медленно расползаться по доскам, превращая дерево в тлен, проклятие.

Бывший паладин, глядя на это, посуровел, перехватил меч поудобнее и с холодом в голосе протянул:

— А серая плесень, что жизнь высасывает из честных людей, скажешь, тоже не твоя? — протянул он. Вот ведь паладин на мою голову. Иной, не такой в темной магии опытный, может, и не распознал бы вот так на раз чернословия.

— Не моя! — выпалила я в шоке. — Подкинули.

— Ведьме — и подклад сделали? Не наоборот? — изогнув темную бровь, иронично уточнил инквизитор.

Ну да, признаю, прозвучало по-идиотски. Но как я раньше-то не заметила этой гадости у себя? Вывод был только один: ее активировали только что. Подставляя одну ведьму. И сейчас где-то меж половиц лежит булавка или маленький гвоздь, на котором и была заготовка.

Но, даже если я ее сейчас найду при инквизиторе, он не поверит в мою невиновность. Это я поняла по мужскому суровому лицу. Там, на высоком лбу, разве только литерами не было выбито «ведьма лжет». Так что бесполезно пытаться оправдаться. Придется выкручиваться по старинке, как завещала еще бабуля.

Не успела я принять это решение, как услышала:

— Темная, без дури, — протянул инквизитор, — выходи с поднятыми руками на улицу.

— А можно с одной поднятой рукой? — сварливо, в лучших традициях не колдовки, а торговки, уточнила я, тем дав понять: этой самой дури во мне столько — хоть в Хельмову Бездну лей — не заполнишь. И на вытянувшееся лицо инквизитора пояснила мужику, как неразумному: — В другой у меня сова…

— Сову оставить, — сурово припечатал бывший паладин.

— Не могу, она мне как родная, — печально вздохнула я, с интонацией: похоже, чернявый, не получится у нас с тобой тихо-мирно. Зато, кажется, начинается по-боевому и возможно, со смертельным исходом.

Инквизитор намек понял, между прогулкой на свежий воздух и на тот свет выбрал первую и суровость слегка прикрутил:

— Ладно, демон с твоей совой, бери и выходи…

— А плащик со шляпочкой можно немощной бабушке взять? Застужусь ведь… — протянула я, стараясь сделать голос максимально скрипучим.

Инквизитор выразительно глянул на результаты моей «немощности», все еще стонавшие на полу в кирасах, но сжалился. Все же на дворе был не цветень-месяц.

Едва я оказалась на улице, выпустив в морозный воздух облачко пара, как на меня тут же нацелилось с дюжину арбалетов. И все — на взводе. Это я про стрелков. Про оружие, впрочем, тоже. М-да… Ну чего, спрашивается, стражники, да и их капитан, так трясутся-то? Не приведи двуединая сила, еще у кого палец дрогнет…

А еще до жути как интересно: кто наслал проклятия (если те вообще были) на бургомистра и самую богатую семью города? Откуда в моей лавке проклятье? И главное: кто меня так по-крупному подставил? Вопросов было много. И что-то мне подсказывало, что если я буду ждать на них ответов здесь, у крыльца своего домика (и ведь только-только выплатила за тот ссуду!), то скорее дождусь летального исхода. А хотелось бы летного…

Правда, с учетом того, что по центру улицы топтался дракон, шансы сдохнуть у меня были все же куда выше, чем улизнуть.

Зато стало понятно, откуда появился инквизитор: получил птицу-вестника, снарядился, прилетел, приземлился, не запылился (хотя с учетом того, что на дворе зима — скорее не заснежился) на своем крылатом.

Ящеры, к слову, были зверюгами дорогими, редкими и даже в инквизиции — наперечет. А еще кусачими, своенравными и лишенными даже намека на романтику. Только на сытный ужин, в котором ты не гость, а главное блюдо. Хотя менестрели под треньканье лютни в тавернах пытались убедить юных дев в обратном. Дескать, эта огнедышащая страсть с чешуей может обернуться прекрасным рыцарем. Нужно только приручить этого воздушного змея… После чего могли предложить потренироваться на змее своем. Многие разомлевшие девы соглашались. А спустя положенный срок после поднимали рождаемость в империи.

Но пока в процессе повышения оной мне поучаствовать не грозило, а вот в статистике смертности — еще как.

И где эту паразитку прутьевую только носит? Я же ее звала уже давненько…

Переступила с ноги на ногу под прицелами взглядов и арбалетов, повела плечами на холоде, дракон в паре дюжин шагов от нашей дружной компании качнул башкой, инквизитор — тоже качнул. Но кандалами. И со словами:

— Не дергайся, ведьма, — сделал шаг ко мне.

Тут-то наконец она, зараза такая, появилась из-за угла. Как тать с ножом из подворотни. Просвистела в воздухе над крышей. И следом за ней — над моей макушкой — арбалетный болт. У кого-то из кирасиров все же сдали нервы.

Благо за долю мига до этого я успела пригнуться. Меня не задело. А вот шляпу, черную, остроконечную, нанизало на острие, точно кленовый лист, и пришпилило к наличнику окна.

«Стрелок фтырхов!» — пронеслось в мозгу. Впрочем, вслух я крикнула другое:

— Давай! — и подкинула чучело совы, которое тут же заработало крыльями, а еще когтями и клювом, наводя разом суету, морок и прикрытие для отхода незадачливой меня.

Так что, когда моя летная метла (наконец-то!) ринулась ко мне, я запрыгнула на ее древко на полном ходу.

Прутья чиркнули по снегу, взметая тот. Я распласталась по древку и под крики стражников:

— Уходит, гадина! — вопил один.

— Стреляй в нее! — вторил еще какой-то кирасир.

— Взять живой или мертвой! — это уже проорала луженая глотка, кажется, капитана этих охлам… охранников закона.

Свечкой взмыла в небо под градом стрел. Причем уклоняться от тех приходилось, крутясь веретеном, отчего небо и земля менялись местами, точно в калейдоскопе, и дергаясь из стороны в сторону, точно заяц, укушенный безумной белочкой.

Сумка, зажатая меж мной и черенком, впилась в живот. Плащ за спиной хлопал, точно парус в бурю. Руки свело от напряжения. Ветер, пронизывающий до костей, бил в лицо, но я упрямо направляла древко вверх.

Туда, где арбалетные болты не достанут. Вот только для драконов, в отличие от стальных наконечников, даже бесконечность, не то что какие-то там облака, не была пределом.

Так что не успела я выдохнуть и продрогнуть, как меня попробовали переплюнуть. В скорости лета. А когда это не удалось, просто наплевать — огнем.

А все потому, что один неугомонный инквизитор не разменивался на слова, предпочитая им дела. В основном — ведьмоуловительные.