Хочу тебя навсегда - Малиновская Маша - Страница 4

Его пальцы внутри – грубо, унизительно, пошло. Он держит меня крепко. Не дышит громко. Просто контролирует.

– Вот так, – шепчет. – Наконец-то ты там, где должна быть. Ну почти, но это детали. Скоро и там будешь, на коленях. Только во рту не пальцы.

Он двигает пальцами. Медленно. Точно. Дразняще. Я зажмуриваюсь, позволяя ему, потому что меня будто парализовало. Не только тело, но и волю. Одно лишь сердце рвётся в груди, разбиваясь о рёбра.

А потом Игнат вдруг вытаскивает пальцы и проводит ими по моим губам, размазывая влагу. Я чувствую, как по щекам стекает жар. Но это не стыд. Это всё вместе – страх, унижение, предательское странное возбуждение, растерянность и боль.

Он склоняется ближе, его губы почти касаются моего уха.

– Я мог бы сделать с тобой всё, что захочу. Прямо здесь. Прямо сейчас. Сломать тебя в ответ за то, как меня сломал твой побег, Варя…

И я понимаю – это правда. Он может. И сделает, если захочет. И я ничего, абсолютно ничего не смогу сделать. Даже если буду биться в кровь.

Моё тело замирает, виски пульсируют, напряжение зашкаливает.

– Игнат… – выдыхаю слабо, через всхлип. На большее у меня просто нет сил.

И тут нас прерывает резкий звук. У него где-то в кармане звонит телефон. Касьянов замирает, и я слышу его тяжёлое недовольное дыхание. Будто волна ярости проходит по его телу, а я чувствую её эхо каждой своей клеточкой.

Игнат резко отстраняется и достаёт телефон. Я же разворачиваюсь и вжимаюсь спиной в стену, мечтая, чтобы она поглотила меня и выплюнула где-то очень-очень далеко, как это бывает в фантастическом кино.

– Что? – Рявкает резко, раздражённо.

Пауза. Он слушает, и взгляд его мрачнеет ещё сильнее.

– Жди. Сейчас приеду.

Он обрывает звонок. Тёмные глаза снова находят меня. Я медленно сползаю по стене. Ноги не держат. Сквозь спутанные волосы смотрю на него снизу вверх. Чувствую себя загнанной и сломанной. Раздавленной, уничтоженной.

Игнат замирает. А потом рывком наклоняется ко мне.

– Даже не думай куда-то дёрнуться, Варя. Ты своё отбегала. – Холодный отблеск в тёмных радужках заставляет перестать дышать. – Я найду тебя. Из-под земли достану.

Он резко распрямляется, а потом разворачивается и уходит, хлопнув дверью. А я остаюсь сидеть на полу. Вся дрожу и даже представить не могу, что мне теперь вообще делать.

Лёгкий сквозняк от хлопка двери будто проносится сквозь меня. Как будто вместе с Игнатом ушёл и воздух – он забрал его. Лишил меня возможности дышать.

Я не могу двинуться. Не могу даже пошевелить пальцами. Тело одеревенело. Только сижу, прислонившись к стене, в той самой позе, в которой он меня оставил, уже сколько времени. А сколько – и сама не знаю…

В голове пусто.

В теле слабость.

В душе полный хаос.

Призрак прошлого ворвался в мою жизнь, в мою маленькую тихую квартиру и разнёс мой мир на осколки. Снова. Вот только он оказался не призраком. Он реален. Осязаем. Страшен.

Я обхватываю колени руками, утыкаюсь в них лбом. Хочется вскочить. Хочется собрать вещи. Убежать. Исчезнуть. Пропасть. Раствориться где-нибудь без следа.

Но…

«Даже не думай дёрнуться, Варя. Я найду тебя. Из-под земли достану.»

Слова, как выжженные каленым железом, пульсируют в голове. И я совершенно не сомневаюсь, что он это сделает.

…

– Беги, девочка, – говорит тихо, но жёстко. Глаза холодные, взгляд давит. – Беги, пока не стало поздно.

Я смотрю на него, не веря. Он же… он же сам чудовище. Он же…

– И семью свою забирай, – продолжает он. – Два часа у тебя на сборы. Отец Игната смотрит прямо в глаза. Жёстко. Пронзительно. – Ты ведь знаешь, что он просто так тебя не отпустит. Никогда. Ты всю жизнь будешь под ним, будешь страдать и мучиться, зная, что он сделал.

Моё сердце падает. Становится холодно и зябко. Только глаза горят от часов слёз.

Я не знаю, что мне делать, не знаю, как я вообще смогу увидеть Игната. Он и так причинил мне столько боли, а когда моё сердце потянулось к нему, оказалось, что он утаил от меня такое…

Слёзы снова наворачиваются.

Я полюбила убийцу своего отца.

Позволила ему стать моим первым.

Тому, кто, как оказалось, отнял у меня детство. И утаил это.

– Он будет держать тебя рядом, как собачонку, Варя, – отец Игната подкуривает сигарету и выпускает дым вверх, но удушливое сизое облако добирается и до меня, заставляет горло сжаться. – Что ты скажешь матери? Поймёт ли она тебя? А брат? А сёстры? Кем ты будешь для них после всего? Только представь, как они будут страдать.

Я мотаю головой, зажав уши ладонями.

– Хватит, – всхлипываю. Сердце рвётся на части и истекает кровью.

Я понимаю, что выбора нет. Игнат не отпустит. А мне страшно. Очень страшно.

– Два часа, Варя. И я вас спрячу так, что он никогда не найдёт. Выбора у тебя всё равно нет, ты это понимаешь, ты умная девочка. Место Игната рядом со мной, а ты мешаешь. Сейчас я предлагаю тебе спасти свою душу, помочь спрятаться. Иначе…

…

Ночью мне снится кошмар.

Темнота. Плотная и густая, как нефть. Я стою в лесу. Одна. Тут холодно, кожа мертвеет, стынет. Из тумана выходит чудовище. Огромное. С клыками. С горящими алым пламенем глазами. Оно рычит, и от этого звука деревья трескаются, ветки падают.

Я кричу, зову на помощь. Я чувствую, что Игнат спасёт меня, я его уже вижу! Он идёт мне на помощь!

Но чудовище перехватывает его уже почти когда тот тянет ко мне руку. И сжирает прямо у меня на глазах.

Я кричу, горло рвётся, но ни один звук не выходит.

А потом… чудовище медленно поворачивает голову ко мне. Алые глаза пылают. Я отступаю. Спотыкаюсь. Падаю.

И вдруг узнаю этот взгляд.

Игнат.

Это он. Это чудовище – он…

Я просыпаюсь с криком. Вся в поту. Меня трясёт, как от холода.

Спать больше не получается, и я лежу в темноте, свернувшись в комок, пока за окном не начинает светать.

Музыкальная школа встречает меня привычным шумом и суетой. Дети в фойе галдят, играя в пятнашки. Бегают, роняют рюкзаки, спорят, смеются.

И я здесь как будто в другом мире. Но здесь… легче. Хоть немного. Как будто вчерашняя встреча мне приснилась так же, как и этот кошмар.

– Варька! – Раздаётся радостный голос, а потом топот каблуков по плиточному полу. – Ой, прости, дорогая! – Она втягивает голову в плечи, прикусив язык. – Никак не отвыкну, что каникулы закончились, и у нас тут детишки. Варвара Алексеевна! Господи, ну и вид у тебя. Ты ночью кого хоронила или воскресила?

Это Тамара. Моя коллега. Она преподаёт вокал и сольфеджио. Всегда в ярком платье, с броским макияжем и всегда в движении. Маленькая, хрупкая, но с характером танка. Болтушка, шутница, генератор катастроф и вдохновения. Человек-позитив.

– Привет, – выдыхаю, улыбнувшись.

– Ты точно живая? – Она щурится. – Что с тобой? Лицо как мел. Сейчас, подожди. Я принесу чай. Пошли ко мне в кабинет, до урока ещё пятнадцать минут.

Я иду в её небольшой кабинет, а через минуту она возвращается с кружкой.

– Пей, – со стуком ставит на стол кружку, и меня окутывает тёплым ароматом корицы и лимона. – Чай со спасением, сиропом и каплей счастья.

Я слабо улыбаюсь и обхватываю кружку ледяными пальцами.

– Спасибо, Том.

Подруга садится рядом и хмурит брови, превращаясь вся во внимание.

– Рассказывай. Что с тобой? Ты как будто не здесь. С тобой всё в порядке?

Я мну край рукава. Делать весёлый вид просто нет никаких сил.

– Всё нормально.

– Врёшь, – говорит она сразу. – Я тебя сто лет знаю. Ты либо заболела, либо тебя кто-то обидел. Судя по глазам – второе.

Молчу. Я никогда не рассказывала ей про Игната. Про ту часть жизни, которую давно пыталась вычеркнуть.

– Тамара, правда. Всё хорошо, – повторяю, глядя в кружку.