"Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 879

— Господин Гоевин последнее время редко выходит со мной на связь напрямую, но я знал, что он пришлет ко мне парламентера, и я говорю «да». Независимый Амбер поддержит Гоевина, если тот поможет Независимому Амберу получить полную власть над планетой. Тогда весь Амбер войдет в состав Империи на условиях, которые Гоевину давно известны. Я готов разрешить посадку кораблей Корпорации и раскопки на территории Независимого Амбера. Так и передайте Гоевину.

— Почему Себастьян Гоевин должен вам верить? — осторожно спросил я.

— Потому что только я сумею ему помочь, — коварно заметил президент.

— Как отнесется к вашему решению население Независимого Амбера и правительство? — задал я скользкий вопрос.

Только бы не поскользнуться.

— Мне все равно. И вас не должно это волновать, — холодно заметил президент. — Весь материк в моей власти. Только в моей.

— Позвольте осведомиться, как вы добиваетесь такого беспрекословного подчинения? — спокойно вопросил Крысобой.

«Ну, куда ты лезешь, Марк?» — зашипел я в душе.

— Все очень просто, господа, — президент улыбнулся, словно поражался нашей глупости. — Меня не существует в реальности.

Вот так поворотик. Свихнувшийся президент. Как бы живыми добраться до космодрома.

— Как это не существует?.. — опешил Крысобой.

— Вы не понимаете? — искренне расстроился прези­дент. — Тогда мне придется все рассказать вам по порядку. Только не забудьте, господа, передать в точности мои слова Себастьяну Гоевину. Он тоже должен это знать.

— Откуда вы знаете мое имя? — внезапно спросил я.

«А правда, откуда? Я никому его не называл? Марк и Рената тоже…»

— Это очень просто. Господин Гоевин предупреждал, что ко мне прибудет человек от его имени. Я узнаю его, если буду следить за новостями Земли. Тот, чье изображение будет транслироваться по всем информационным каналам, как портрет особо опасного разыскиваемого преступника, и есть посол, и имя его — Ларс Русс, — объяснил президент.

Все же я благодарен военным. Как хорошо, что армия никого из своих рядов не выдает полиции и спецслужбам, даже если ты самый опасный головорез всех времен и народов. Если ты служишь в армии, никто не узнает, где ты и кто ты. Но меня обуревали подозрения. Стало быть, Себастьян Гоевин знал изначально, что вокруг меня поднимется такой большой шум. Теперь я был твердо убежден, что Гоевину известно все мое прошлое, и, возможно, именно по его приказу мне усекли память.

— Я не способен контролировать мысли и действия радикалов… — продолжал рассказывать президент, — но я могу контролировать весь материк, потому что я неживой. Я давно умер. Относительно давно. Три года назад. Меня убили мои же соратники. Вернее, заговорщики, которые намеревались свергнуть меня и присоединить Независимый Амбер к Земле. Я был готов к этому. Я знал, что рано или поздно кто-то попытается это сделать. Людям надоело вечное состояние войны. Я приготовился к смерти, — президент зловеще улыбнулся. — Был риск, что ничего не получится. Пятьдесят на пятьдесят. Но я рискнул. Я все приготовил. В тот день, когда меня убили. Точнее, ранили. Изрешетили тело вместе с автомобилем. Я умер. Умер в муках, но я был подключен к инфору. В тот миг, когда умерло тело, мое сознание, мой мозг были скопированы в нфор, и я стал заключенным в цифровом пространстве, — президент рассмеялся.

— А как же это? — растерянно спросил Крысобой, указывая на изображение Шутова.

Президент расхохотался, всплеснув руками, точно престарелая актриса, всю жизнь игравшая во второсортных водевилях.

— Моя визуализация. Помогает в общении. Кстати, абсолютно исторически точное изображение меня при жизни.

— Вы остались жить, пусть и в виде электронной версии, но как же вы остались президентом? — растерянно спросил я.

— Я же сказал, что хорошо подготовился, господин Русс. Упоминал я об этом?

Я кивнул.

— Вот видите. Все компьютерные системы материка, равно как и домашние компьютеры находятся в моем подчинении. Хочу, отдам приказ, и артиллерия сметет материк врага. Хочу, отключу свет на всем материке.

— Но неужели никто не повернет пушки против вас? — изумился я.

— Вы удивляете меня, господин Русс. Давно пора знать, что артиллерия и бомбардировщики воздушного пространства переведены на компьютерное управление. Без участия людей, — насмешливо пояснил президент.

Я посмотрел на Крысобоя. Он подтвердил слова Шутова кивком головы.

— Как же вам удалось удержаться у власти. Ведь вас можно стереть из памяти машины. Можно отключить инфор. Можно взорвать его, — упорствовал я. — Неужели никому из вашего окружения это не пришло в голову?

— Приходило, — философски заметил президент. — Но я подстраховался. В тот момент, когда мой инфор будет выключен, или я буду удален из памяти, сгорит вся сеть материка. Все исчезнет. А что это значит?

Президент пытливо посмотрел на меня, но не дождался ответа.

— А это значит, что Независимый Амбер потеряет свою независимость. Земля тут же введет свои войска. И все, что было добыто в упорной борьбе, погибнет. Наши граждане не хотят этого, а мои бывшие соратники боятся. Так что я стал заложником независимости.

Президент расхохотался.

— Между прочим, мои горожане до сих пор не знают, что я мертв. Изредка я появляюсь на людях. Машу ручкой. Отвечаю на вопросы. Не я конечно, а мой клон. Я копирую в него резервную память и даю прогуляться. Я ощущаю все, что и он, но не покидаю своей камеры.

— А где размещается ваш инфор? — игриво поинтересовался я.

— Это государственная тайна. Только два человека знают ее. Агенты врага пробовали их пытать, чтобы узнать мое местоположение, но я контролирую все телеканалы, всех жучков. А жучки расположены везде. Все комнаты материка прослушиваются. Я всемогущ. После того как я вышел на связь с теми, кто пытал моих доверенных лиц, и показал им свое могущество, более никто не рисковал и не пытался добраться до меня.

— Если ты всемогущ, зачем тебе Гоевин? — полюбопытствовал я.

— Я всемогущ на одном материке. Я, разумеется, мог бы выйти и присоединить к себе и вторую часть насильно. Но, боюсь, тогда бы Земля просто уничтожила бы Амбер как планету. Мне же нужна безграничная власть над этой планетой. И Земля отдаст мне ее, при помощи Себастьяна Гоевина.

Президент помолчал и добавил:

— Больше не смею вас задерживать.

Экран потух.

Засов отодвинули, распахнулась дверь. Аудиенция закончена.

Тот, кто имеет союзников, уже не вполне не­зависим.

Г. Трумэн

Костюмчик проводил нас до лимузина. Главный с секретарем куда-то исчезли, даже водитель оказался другой.

— А где прежний? — спросил Крысобой.

— Арестован, — коротко ответил шофер и в сердцах добавил: — Вот сука, изменником оказался. Он с федералами сотрудничал. Наши тайны сдавал. Кто бы подумал?.. Такое высокое положение, а туда же…

Водитель с горечью рассказал про Главного с секретарем. Их обвиняли в государственной измене.

Внезапно шофер замолк и больше не произнес ни слова. Мы забрались в автомобиль и откинулись на диваны.

— Куда поедем? — черное стекло сползло вниз и высунулся побледневший, сникший водитель.

— Электронный думает, что мы поедем на космодром, — стал размышлять я вслух. — Но за нами только через два дня прилетят. Так что как-то занять себя надо.

— Я когда-то был в этой части Амбера, — сообщил Марк.

Крысобой наклонился к водителю.

— Вези-ка ты нас, батенька, в «Звездоскоп ГО», — велел он.

Шофер кивнул и закрыл окно.

— Звездоскоп — это что? — поинтересовалась Рената.

— Одна из лучших гостиниц на всем Амбере, — ответил Марк и добавил: — Если мне не изменяет память…

«Звездоскоп ГО» — высоченное здание, этажей в сто, похожее на коралловый риф, вытянутый вверх. Вершину гостиницы украшала телескопная труба, нацеленная на звезды. Тысячи окон сверкали на солнце разноцветными стеклами. Зеленые, красные, фиолетовые, желтые, черные. Свет преломлялся в стеклах и падал на асфальт к подножию гостиницы, где скучал швейцар, облаченный в длинную до пят ливрею, похожую на военную шинель покроя двухсотлетней давности.