"Фантастика 2025-55". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Свержин Владимир Игоревич - Страница 711

Единственным недостатком путешествия для многих представлялось одиночество, в котором он пребудет в течении всей экспедиции. Живому человеку нужны вода, еда и кислород. Как выяснилось, даже на огромной яхте олигарха не так уж много места для запасов, хотя для них освободили ненужное для навигатора пространство. Убрали мебель из кают, служебных помещений, забив их до предела контейнерами и емкостями. Но все равно не хватит, поэтому существенную часть пути Стиг проведет в анабиозе, когда потребности тела станут минимальными. Для этого есть капсула, куда он и заляжет, пока отсутствует необходимость в управлении разведчиком. А в случае внештатной ситуации системник разбудит человека.

Стиг не пугался одиночества, поскольку по натуре был человеком нелюдимым и не особенно стремился к общению с людьми, сводя его лишь к обязательным контактам. Зато он обожал сидеть вот так, с бокалом алкоголя, прихлебывать его и ощущать, как мозг окутывает сладкое забвение. Стиг разбирался в выпивке, поэтому, осматривая яхту перед началом модернизации, потребовал, чтобы весь бар от бывшего владельца оставили нетронутым. Ему пошли навстречу — такая мелочь в сравнении с целью экспедиции! — закрыв кают-компанию замком, запрограммированным на генный код назначенного на разведчика навигатора. Она и рубка для пилота единственные не подверглись перестройке в отличие от прочих помещений яхты.

Стиг медленно допил каньяс, но больше наливать не стал — хотя запас напитков у прежнего владельца яхты был внушительным, но, если много пить, закончится довольно скоро. Лететь ему придется долго, поэтому нужно экономить. Он встал и перешел в каюту — медицинский центр. Там снял с себя одежду и, сдвинув крышку, разместился в медицинской капсуле, в которой будет пребывать в анабиозе. Забулькал, наполняя ее гель, и тело Стига чуть подвсплыло, чтобы не касаться дна и стенок капсулы, и, следовательно, не повредить плоть навигатора от длительного нахождения в недвижимости. И прежде, чем закрылась крышка, Стиг подумал, что, пробудившись, он опять глотнет отличного каньяса. И с этой мыслью он уснул…

Кир мягко, но сильно надавил на позвонок, и ощутил мягкий толчок под пальцем. Ага, встал на место. Подчиняясь мысленной команде, медицинский робот убрал манипуляторы с позвоночника пациентки и втянул их в корпус. Кир взял помощника и спрятал его в сумку, после чего осмотрел следы его воздействия. На позвонках остались красные пятна, но ссадин не случилось. У робота на концах манипуляторов специальные подушечки, которые, с одной стороны, не наносят сильных травм плоти пациента, а, с другой, не препятствуют силовому воздействию по вытягиванию позвоночника или тракции, если пользоваться медицинскими определениями.

Убедившись, что работа сделана нормально, Кир нажал на точку возле шеи женщины. Та зашевелилась, приподнялась, а затем и села на лавке. Посмотрела на целителя. На морщинистом лице блеклые от старости глаза. Грудь обвисшая, личика не носит — пожилая женщина.

— Одевайтесь, — Кир протянул ей вязаную кофту. — Я закончил.

Женщина надела кофту, застегнула пуговицы и поднялась на ноги.

— Пройдитесь, — предложил ей Кир.

Пациентка, ступая осторожно, словно бы по льду, прошлась по крашеному полу до стола перед окном, повернулась и вернулась к лавке.

— Не балиць, — сказала удивленно. — А ведь як спину скрутило! Чуть ступлю и рэже як ножом.

— Только будьте осторожны, — подсказал ей Кир. — Тяжестей не носить, если нужно что поднять с земли и пола, присядьте, но не наклоняйтесь, а не то все повторится. У вас там позвонок сместился, и хорошо, что не протрузия. Иначе бы потребовалось оперативное вмешательство. Я позвонок вернул на место, но он может вновь сместиться.

— Протрузия? — удивилась женщина. — Што гэта за хвороба?

— Межпозвоночный диск выдавливается в канал позвоночника, но фиброзное кольцо при этом остается целым. Если он прорвется, будет грыжа.

— Грыжа — гэта дрэнна[81], — согласилась женщина. — Ох, вучоны ты, Васильевич! Як табе аддзячыць?[82]

— Это к матери, — сказал ей Кир. — Я у пациентов денег не беру.

И он вышел в комнату, где за столом сидела мать.

— Есть кто на прием? — поинтересовался у нее.

— Не, — мать замотала головой. — Яна апошняя.[83]

— Ну, тогда я баню затоплю, — сообщил ей Кир. — Суббота как-никак.

— Топи, — мать согласилась.

Кир снял с вешалки фуфайку и накинул на себя. Сунул ноги в валенки, стоявшие возле порога, и оставил мать одну, впрочем, ненадолго. В комнате явилась пациентка.

— Помогло лечение? — спросила ее мать.

— Як памаладзела, — заулыбалась та. — Як ён гэта робить? Штосци там нажав на позвоночнике — и спина никольки[84] не балиць. А то чуть хадзила. Дзякуй вам, Сяменовна.

— Тольки ты пабяряжыся, — сказала мать. — Тяжкае не носи и не наклоняйся.

— Ён казав, — кивнула пациентка. — Як мне вам аддзячыць? Десятки хопить?

— Ты ж пенсионерка?

— Да, — сказала пациентка.

— Хватит и пятерки.

Пациентка вытащила из кармана кофты кошелек, извлекла наружу синюю бумажку, положила перед матерью.

— Дзякуй! Добрага ты сына выгадавала!..[85]

Кир же в это время, сложив печке полешки домиком, поджег сунутую посреди их бересту и смотрел, как пламя, постепенно разгораясь, лижет высохшее дерево. Наконец-то занялось, и он захлопнул дверцу. Печка загудела, и в предбаннике запахло духовитым запахом сгорающей березы. Кир сел на лавку и откинулся на стенку бани. Надо отдохнуть: сегодня было восемь пациентов…

Перебравшись к матери в деревню, Кир рассчитывал заняться сочинением рассказов, но ему нисколько не писалось. Может, от того, что постоянно угнетала мысль: а как там, в Минске? Позабыли ли его в ОБХСС, или ищут беглеца, собираясь посадить в тюрьму? Комитетчика, который и затеял эту хрень, Кир отправил на лечение, но он ведь не единственный в Конторе.[86] Может быть, кому-то дело передали, и тот объявляет Кира в розыск? Скорей всего, что объявил…

Думы были липкие и тяжкие, не давая Киру пребывать в душевном состоянии, нужным чтобы сочинять. От тоски он занялся домашними делами, ремонтируя и поправляя все, что требовало приложения умелых рук мужчины. Но работа эта быстро кончилась — приезжая к маме в отпуск, он тоже этим занимался, не оставив много недоделанного. Заскучав, Кир чуть не сорвался в Минск, чтобы там, на месте, разобраться с ситуацией и узнать, как обстоят его дела. Но занятие нашло его само.

Как-то утром он увидел мать, когда та, кряхтя и морщась, надевала теплые носки на ступни. У нее это не слишком получалось: мать ойкала и чуть слышно вскрикивала.

— Что случилось? — подскочил к ней Кир.

— Дык спина, — вздохнула мать. — Чуть нагнусь, як стрельне!

— Так, — сказал ей Кир. — Бросай свои носки. Посмотрю я твою спину. Все же медик.

— Дык я ездила в район в больницу летом, — вновь вздохнула мать. — Доктор пасмотрев и кажа, что надо пить таблетки ад спины и мазать мазью. Выписав рецепт и дав больничны. Две недели на работу не хадзила. Як бытцам бы прашло, а тут опять. Надо бы купить таблеток, рецепт-то ёсць.

— Обойдемся и без них, — сказал ей Кир. — Дай я помогу тебе раздеться…

Уложив маму на живот, он погрузил ее в беспамятство, нажав на точку возле шеи, после чего вызвал дрон, забрал у него медицинский робот и выпустил на спину женщины. Пробежав по ней, тот диагностировал у пациентки ущемление межпозвонкового диска и дал рекомендацию, как его поправить, что они вдвоем с успехом и проделали. Мать, очнувшись, не могла поверить в то, что боль ушла и рвалась проверить это в деле. Кир едва остановил, рассказав, чем может обернуться. А назавтра мать привела к нему соседку, у которой Кир диагностировал смещение позвонка возле крестцовой части позвоночника и помог избавиться от болей при ходьбе. С той поры пошло, поехало. Слух о том, в деревне Заболотье объявился костоправ, который эффективно лечит спины, мгновенно облетел район и вышел за его пределы. В деревню повалили пациенты. А поскольку костоправ работал не в больнице и зарплаты там не получал, то за помощь следовало заплатить — так считали люди. Кир пытался возражать — воспоминания о конфликте с ОБХСС его не оставляли, но тут решительно вмешалась мать.