"Фантастика 2025-55". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Свержин Владимир Игоревич - Страница 491

– Итак, поглядим? – пробормотала девушка и деловито приступила к осмотру Аманиды: растерев свои ладони друг о друга, приложила их к груди больной. – Ч-что это? – через секунду ахнула целительница, и, широко распахнув глаза, встретилась с глазами пациентки. – У вас нет никаких проблем, леди. Вы совершенно здоровы! Для чего вы сами себе прокусили язык аж до крови?!

– Да, безусловно, я здорова, – хмыкнула Её Величество, медленно принимая сидячее положение.

– Н-но зачем тогда пришли? – растерялась девушка, с трудом делая шаг назад – воздух вокруг неё будто сгустился, сковывая члены. С каждым мгновением Патрис ощущала всё нарастающую тревогу. Чёрные, злобные глаза притворщицы гипнотизировали лекарку, погружая её в бездну, где царит отчаяние и отсутствует всякая надежда.

– Чтобы, милая моя, забрать у тебя то, что принадлежит моему господину, – королева вскинула руку с зажатым в её ладони артефактом, камень в его центре горел ярко-алым светом. Замок в двери тут же с тихим щелчком закрылся, отрезая злоумышленницу и её добычу от всего остального мира.

Сердце Патрис билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Н-не надо, прош-шу вас… пощ-щади-те… – молодая целительница с трудом вытолкнула заветные слова. Но Её Величество даже слушать не стала: одно движение кистью и вот бедняжка лежит на кушетке, с плотно прижатыми к туловищу руками. Из прекрасных зелёных глаз девушки медленно скатилась слеза, затем другая…

– Т-ш-ш, Патрис, ты избранная, твоя жизнь послужит началом новой эпохи. Это небывалая честь, – договорив, Аманида протяжно, негромко запела: текст древнего заклинания проникал в каждую клеточку обездвиженной Патрис, лишая воли.

Голос Её Величества оказался неожиданно глубоким, преисполненным мрачной торжественности, в какой-то момент она одним неуловимым движением извлекла из многочисленных складок своего плаща острый клинок, после чего вскинула руку с зажатым в ней кинжалом и, произнеся последнее слово, опустила нож вниз. Быстрый, точный разрез на грудной клетке и Патрис захлестнула мощная волна жгучей боли, но из её, скованного чёрной волшбой рта, так и не вылетело ни единого звука.

Кровь тяжёлыми каплями падала на каменный пол, создавая странный, пугающий рисунок…

Прислужница Гедо Сурейха сделала ещё один надрез и, погрузив пальцы в нутро жертвы, наконец-то извлекла тёплое, ещё трепещущее сердце юной мисс Талли…

***

– Она здесь, – я резко села в кровати.

Судорожно прижав дрожащие руки к груди, попыталась унять гулко бьющееся сердце. Это не сон: Аманида сделала то, что так давно хотела.

– Как же я такое допустил? – раббат Нолан сидел на лавке, понурив седую голову. – Мисс Патрис пришла в Друидор неделю назад, и в первые же дни проявила недюжинный талант, я долго думать не стал, назначил её своей помощницей. Хотел познакомить с вами сразу же, как разъедутся высокие гости, наказал ей не покидать лечебницу без острой нужды и только в сопровождении охранников. И подумать не мог, что Её Величество вдруг явится в наш город и проберётся в больницу, чтобы…

Святой отец ещё что-то говорил, но я его уже не слушала – мои мысли были не здесь.

– Отправить варлаков по её следу, она не могла уйти далеко, – пробасил Ульрих, находившийся тут же, в кабинете священника.

– Уже, – ответила я, – ничего не нашли, Аманида словно испарилась, как и не было, – покачала головой и отвернулась от окна. – Следующий шаг Гедо нам известен – ему нужен Карл Третий. И теперь Аманида станет искать встречи с сыном. Я всё ещё полагаю, что королева не знает всех планов своего хозяина, иначе…

– Иначе? Думаете, она смогла бы воспротивиться воле древнего мага?

– Любовь матери – сильное чувство, настолько, что сметает любые преграды, помогает преодолеть даже самые тёмные времена… Любовь абсолютна.

– Неужели вы верите в наличие у Аманиды столь сильных чувств к Карлу? – скептически выгнул бровь Ликон и скрестил руки перед грудью, словно отгораживаясь от подобной кощунственной мысли.

– Я не верю, знаю. Видела, как она смотрит на своего единственного сына, и это была самая настоящая любовь.

– Хотите поспорить? – прищурился Ульрих.

– Нет нужды, сами увидите.

– Тогда стоит предупредить Карла и его людей, чтобы были осторожны на обратном пути в Альвер?

– Я скажу ему об этом, – кивнула и перевела взгляд на священника, – раббат Нолан, не вините себя, предусмотреть всё невозможно, мы не боги, простые люди.

– Лучше бы она взяла моё сердце. Патрис… юная, весёлая, ей жить да жить, как же так? – не слушая меня, прошептал Нолан, сейчас он выглядел куда старше, ему на плечи будто легли ещё два десятка лет.

Я посмотрела на Лиама, безмолвно прося его переговорить с раббатом, подобрать нужные слова, потому что сама сейчас была не в силах кого-либо утешать. Последняя неделя высосала из меня практически все соки, не только эмоциональные, но и физические. Я так устала от этой большой игры, от бесконечных интриг. И недоглядела. Одного из тех, кто доверился мне, пришёл в Друидор, встал под мою руку, больше нет. Смерть Патрис оказалась страшным ударом. Бедная девочка не заслужила такой участи.

– Пойдёмте, Ваша светлость, – Ульрих шагнул ко мне и, перехватив под руку, повёл на выход. Кенсингтон же проводил нашу пару тоскливым взором, но не двинулся с места, прекрасно поняв мою мысленную просьбу не оставлять старика одного.

Леди Элея ждала нас в пустом коридоре лечебницы и тихо пристроилась позади. Сейчас больница не казалась мне приятным местом: тени, притаившиеся в углах, скрывали злобный, торжествующий оскал Аманиды, а каждый шорох мерещился хищной поступью Гедо.

Король Ликонии помог забраться в карету и мне, и дуэнье. И сам устроился напротив, передумав ехать верхом.

– Простите, Ваша светлость, вы скажете, что это не моё дело, – начал он.

– Не ваше, – кивнула я.

– Я в праве возразить: моё, ещё как моё. Вашей вины нет. Сожалениями, которые безо всякого труда читаются на вашем лице, девушку не вернуть. Но мы можем отомстить, потому стоит подумать, как подловить Аманиду и отыскать зеркало. Придумать, что предложить Гедо взамен на нужную нам информацию.

– На самом деле всё просто: Сурейх хочет только одного – получить свободу, выйти из заточения и подарить этот мир своему страшному господину.

– Вы хотите сказать? – чёрные глаза Ульриха блеснули пониманием.

– Пусть Аманида завершит начатое и освободит Гедо, – сложно было произнести подобное вслух, но сердце светлого мага, чистого душой уже в руках врагов.

– И вы готовы принести в жертву сотни, тысячи душ? Прольются реки крови…

– Ни единой капли. Очень надеюсь, что у меня… у нас всё получится.

Ульрих прищурил глаза и, не мигая, на меня уставился.

– Мы скрытно отправимся за Карлом. Дождёмся, когда к нему явится Аманида, позовёт сына за собой и он пойдёт за ней.

– Откуда вы столь уверены, что пойдёт?

– Мы с ним уже обсудили подобный вариант.

– И когда вы всё успеваете?

Я лишь пожала плечами и продолжила делиться мыслями:

– На месте, подле зеркала, когда Гедо прикажет Аманиде убить сына, Карл активирует особый артефакт. И душе Сурейха некуда будет деваться – либо попасть в тело королевы-матери, либо оказаться в заточении моего артефакта. Позволить вселиться в Её Величество никак нельзя, то есть королеву надо будет убить, желательно стрелой, чтобы на расстоянии.

– Что за артефакт? – приняв позу гончей, учуявшей цель, уточнил Ликон.

– Секрет, – покачала головой, зная, что ни в коем случае нельзя рассказывать, даже заикаться об идее, лёгшей в основу созданного мной предмета. – Но, будьте уверены, Гедо расскажет мне всё, что мы хотим знать, – откинувшись на спинку сиденья, посмотрела в окно на тёмные улицы Друидора, на мрачную луну и потускневшие звёзды.

Ментальная магия – невероятная вещь! Над идеей, а затем и её воплощением я провела прорву времени, в том числе угрохала немерено бессонных ночей и собственной энергии из средоточия. И в итоге получила артефакт из трёх самостоятельных частей: первый являлся некой темницей для души, второй считывал мысли, последний транслировал. Печати, сложные, многоуровневые, вышедшие за рамки уже существующих, были запечатлены внутри трёх икосаэдров. Ни одна живая душа не знала, над чем я работала, даже Лиам. Мне, конечно, страшно хотелось кричать на весь мир о своём успехе, более того – открытии в научном магическом мире, но здравомыслие всё же взяло верх над бурлившими в душе эмоциями: возможность прочитать чьи-то мысли – страшная вещь в руках любого человека. Я даже планировала унести это своё творение в могилу.