Выбери любимый жанр

Бездонные пещеры - Форсит Кейт - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Кейт ФОРСИТ

БЕЗДОННЫЕ ПЕЩЕРЫ

Всем тем, которые умерли – раздетые донага, остриженные, обритые.

Всем тем, которые тщетно исходили криком, призывая Великую Богиню – но лишь для того, чтобы их языки вырвали с корнем.

Всем тем, кого истязали, терзали и мучили в пыточных камерах за грехи их инквизиторов.

Всем тем, чья красота приводила их мучителей в ярость; и тем, чье уродство сослужило им такую же службу.

И всем тем, которые были не красивыми и не уродливыми, а просто женщинами, не захотевшими покориться.

Всем проворным пальцам, переломанным в тисках.

Всем мягким рукам, вывернутым из суставов.

Всем расцветающим грудям, разорванным раскаленными клещами.

Всем тем бесчисленным повитухам, убитым лишь за то, что помогали людям прийти в этот несовершенный мир.

Всем тем ведьмам, моим сестрам, которые вздыхали с облегчением, когда пламя охватывало их, пожирая их хрупкую женственную оболочку, и обгорелая плоть, точно перезрелый плод, падала в огонь, зная, что одна лишь смерть искупить тот грех, за который они погибли – грех быть рожденной женщиной, представляющей из себя нечто большее, чем просто совокупность частей ее тела.

Неизвестный автор, XVI век. (Опубликовано в книге Эрики Йонг «Ведьмы», 1981)

1. Магия – мать вечности и суть всей сути, ибо творится сама по себе и понимается в желании.

2. Нет ничего в себе, кроме воли…

5. Магия есть дух, а бытие – его тело…

6. Магия есть самая сокровенная вещь.

Якоб Бёме, «Шесть теософских пунктов», 1620

ТКАЦКИЙ ЧЕЛНОК ЛЕТИТ

БЕЛЬТАЙНСКИЕ КОСТРЫ

Величественные башни Риссмадилла сияли огнями тысяч фонарей. Они сверкали на каждом подоконнике и были развешаны по дворцовому парку, точно гирлянды пламенеющих цветов. Залитые их сиянием, толпы ярко одетых людей болтали и смеялись, глядя на впечатляющие представления циркачей и слушая менестрелей. Многие танцевали вокруг весело потрескивающего огня в самом центре площади или сидели за расставленными на козлах длинными столами, ломившимися от всевозможных яств.

Майский эль лился рекой. Все праздновали победу в Тирсолере, положившую конец гражданской войне, так долго терзавшей Эйлианан. Теперь можно было больше не бояться вторжения из Тирсолера Ярких Солдат, поскольку Эльфрида Ник-Хильд с радостью присягнула на верность Ри, Лахлану Мак-Кьюинну. Впервые за многие сотни лет все земли Эйлианана объединились и в них царил мир.

Две луны плыли по звездному небу, и пляски становились все более и более неистовыми, одобрительные хлопки и топот – все более и более громкими, песни менестрелей – фривольными, а тарелки уже начали биться. Клюрикон Бран развлекал толпу своими выходками, перепрыгивая с одного фонарного столба на другой и играя на флейте, одновременно свисая с дерева вниз головой. Дайд Жонглер ходил на руках, ногами удерживая в воздухе вращающееся кольцо золотистых шариков. Позади него оставался след из оборванных листьев и веток, поскольку его снова избрали Зеленым Человеком бельтайнского пира, поэтому к его рукам и ногам были привязаны зеленые ветки. С темными глазами, брызжущими весельем, и стройным мускулистым телом, полным кипучей энергии, он как нельзя лучше подходил на роль воплощения жизненной силы, в весеннее время пробуждающей мир к жизни.

Изабо глотнула тернового вина. Уголком глаза она заметила, что Дайд в кругу смеющихся и хлопающих зрителей отплясывает зажигательную джигу с хорошенькой блондинкой, и решительно пересела на другое место, откуда не могла видеть его. Ей пришлось напомнить себе, что у нее нет времени возиться с непостоянным, ветреным и ненадежным циркачом, пусть даже и очень привлекательным. Она взглянула на свою правую руку, на каждом пальце которой поблескивало по кольцу с драгоценным камнем, потом гордо вздернула голову, сжав тремя уцелевшими пальцами левой руки высохшую совиную лапу, висящую у нее на шее на кожаном шнурке.

В отличие от драгоценностей на шеях и запястьях других женщин, сидевших за высокими столами, кольца на правой руке Изабо были не простым украшением. Как и высокий посох, увенчанный совершенной формы белым кристаллом кварца, и ее простое белое платье, кольца говорили о том, что Изабо была могущественной ведьмой. Очень немногим ведьмам в истории Шабаша удавалось к такому возрасту получить все пять колец стихий, но ей не терпелось пойти дальше и выдержать Испытание Колдуньи. Если она хотела овладеть Высшей Магией, то должна была сосредоточить всю свою волю и желание на занятиях, и она не могла позволить никакому черноглазому циркачу с озорной улыбкой отвлечь ее от этой цели.

Тебе-ух грустно-ух? — беспокойно ухнула маленькая белая сова, сидящая на спинке кресла Изабо.

– Ничуть, – твердо ответила Изабо и осушила свой кубок.

Несмотря на шум и всеобщее веселье, компания, сидевшая за высоким столом, казалась довольно мрачной. Ри сидел, подперев подбородок рукой и держа в другой руке свой кубок. Его блестящие черные крылья были опущены, топазово-золотистые глаза скрывались за тяжелыми веками, губы были угрюмо сжаты.

Его жена Изолт, напротив, сидела очень прямо. Перед ней стоял нетронутый кубок с вином. На ней было строгое белое платье, а непокорная масса ее золотисто-рыжих кудрей была безжалостно упрятана в белую сетку. На пальцах у не было всего два кольца – с лунным камнем на правой руке и с драконьим глазом на левой. Но, в отличие от простоты белого одеяния ведьмы Изабо, строгость наряда Изолт была ее добровольным выбором. Будучи Банри Эйлианана, Изолт могла бы нарядиться столь же роскошно и ярко, как и любая другая знатная дама на бельтайнском пиру. Однако ее единственным украшением была фамильная брошь, скалывавшая белоснежный плед, который она накинула на плечи.

Эта брошь как две капли воды походила на ту, что скрепляла белые складки пледа Изабо – круг, образованный стилизованной фигурой дракона, поднимающейся из двух однолепестковых роз, окруженных шипами – поскольку две женщины, сидевшие бок о бок за высоким столом, были сестрами-близнецами, похожими друг на друга, точно отражения в зеркале. Если бы не покрытая рубцами искалеченная рука Изабо и не ее посох и кольца, выдававшие в ней ведьму Шабаша, плохо знакомый с сестрами человек едва ли смог бы отличить их друг от друга.

Холодное молчание, повисшее между Ри и Банри, передалось и остальным дамам и кавалерам за королевским столом. Большинство отправилось на поиски более веселой компании на площадке для танцев или у бочонков с элем. Эльфрида Ник-Хильд, так и не сумевшая преодолеть с детства привитое ей неодобрительное отношение к любым увеселениям, отправилась посидеть у кроватки своего маленького сына Нила, спавшего наверху в детской вместе с остальными малышами. Ее муж, Айен Мак-Фоган Эрранский, увлеченно спорил о политике вместе с несколькими другими прионнса, а дряхлая Хранительница Ключа Шабаша, Мегэн Ник-Кьюинн, уже отправилась спать. Остались лишь Изабо, Изолт и Лахлан, занятые каждый своими мыслями и заботами.

Коннор, юный оруженосец Ри, встал перед ним на колени с графином виски.

– Уже почти полночь, Ваше Высочество, – сказал он почтительно, уже в который раз наполняя опустевший бокал Лахлана. Тот тупо уставился на него налитыми кровью глазами. – Пора провозглашать Майскую Королеву, – подсказал ему Коннор, поднимаясь и отступая назад.

– Ах, ну да, – сказал Лахлан. Язык у него довольно заметно заплетался. – Майская Королева. Как я мог забыть?

В его голосе прозвучал еле уловимый отзвук сарказма, и Изабо почувствовала, как замерла ее сестра, став еще прямее. Изабо оторвалась от своих невеселых мыслей и взглянула на нее, но полуотвернутое от нее лицо Банри было холодным и белым, точно высеченное из мрамора.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело