Выбери любимый жанр

Халява. 90-е: весело и страшно (СИ) - Держапольский Виталий Владимирович "Держ" - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Ржавый, бажбан[2]! — Раздался свистящий сиплый шепот еще одного пассажира купе — крепкосбитого уголовника с блестящими рандолевыми зубами. — Ворота нараспашку!

— Я запирал, Гуцул! — словно оправдываясь, прошептал Ржавый.

— Проехали… — Чувак, сверкая зубами, недобро оскалился и неожиданно резво подскочил на ноги. Он схватил меня за грудки своими расписными граблями и одним рывком резко затянул меня в купешку.

Рыжий ублюдок захлопнул дверь за моей спиной и крутанул замок, отрезая пути к отступлению.

Гуцул толкнул меня в угол и недвусмысленно приложил указательный палец с вытатуированном на нем перстнем — могильный крест на белом ромбе, помещенном в черный квадрат к вытянутым в трубочку губам:

— Тс-с-с, пацан! Сиди тихо, не мороси!

«Твою же мать! — пронеслось у меня в голове. — Опять попал!»

Мой взгляд заполошно заметался по купешке, я никак не мог понять, что за херня здесь происходит? Но явно что-то очень неприятное и нехорошее, иначе этот мужик, лежащий лицом в подушку, подавал бы хоть какие-то признаки жизни. Но он лежал и не рыпался, а на коврике, под говнодавами рыжего уголовника, расплывалось темное пугающее пятно.

— Мужики, вы чего? — дрогнувшим голосом поинтересовался я.

— Все собрал? — поинтересовался у подельника Гуцул.

— Просто шикарный улов, зяма! — обрадовано ощерился Ржавый. — давненько таких жирных терпил не потрошили! А когда только играть сели, свистел, что гол, как сокол! Только, вот, болт у этого ханурика не снимается — врос…

— Ну так отхерачь его вместе с пальцем! — сипло кашлянул золотозубый. — Ему все одно похер…

Вот именно после этих слов до меня начало доходить, в какой нездоровый расколбас я угодил. Два мокрушника-грабителя завалили терпилу по беспределу, а следом, похоже, и меня туда же спровадят! Нахрена им такой вот свидетель?

Что жить мне остались сущие секунды я понял, когда мне в бок уткнулась острая сталь, а золотозубый уголовник жарко зашептал мне на ухо:

— Извини, фраерок, не поперло тебе…

После этих жутковатых слов, произнесенных матерым уголовником, на меня неожиданно нахлынуло… Воспоминание. Такое яркое, реальное, как будто оно действительно было… Но я-то помню, что со мной такого никогда не было: я сидел на заднем сиденье в раздолбанной «Копейке», а с двух сторон меня подпирали плечами два урода, один из которых точно так же, как и сейчас щекотал мой бок острой заточкой, предупреждая:

— Будешь тявкать, получишь перо в почку!

И такая вдруг меня разобрала злость и ненависть, когда я, словно наяву почувствовал, как погружается в мое тело острая сталь… Нет, не в этот раз, а в тот… которого никогда не было… Но все-таки был! Тот я, который обитал внутри меня, неожиданно глухо заворчал, как неожиданно проснувшийся от спячки дикий и опасный зверь и я вдруг понял, что мой внутренний визави умирал от рук таких вот отморозков не раз и не два. Причем, реально умирал!

В глаза плеснуло порцией адреналина, даже руки задрожали от напряжения.

— Это вам не поперло, сморчки! — Я почувствовал, как мои губы растягиваются в зверином оскале и это, отнюдь, не моя реакция.

— Че вякнул? — Опешил золотозубый, не ожидавший от меня таких слов.

— Писец вам, вонючки! — со злостью процедил я сквозь сжатые зубы, после чего меня поглотила абсолютная тьма.

А когда через некоторое время я пришел в себя, то уже ехал в окружении троицы жмуров, абсолютно не подающих никаких признаков жизни. Вот такой во веселый расколбас!

— Выручай, дядя! — Опустевшая бутылка водки выскользнула из моих ослабевших пальцев, и я вновь вырубился. Если тот, который внутри меня, не соизволит вписаться на этот раз — мне трындец!

* * *

Очнулся я в абсолютно пустом купе с дикой головной болью. Не обращая внимания на болезненную пульсацию, едва не проламывающую мне виски — то ли водка было дрянная — паленка, то ли сказался чудовищный стресс, я обшарил купешку с низу до верху — никого и ничего! Никаких следов свершившегося здесь преступления найти не удалось! Даже половичок на полу был сухим и чистым — ни капли крови!

Черт побери, неужели я спасен? Я прислушался к себе, но никаких отзвуков от сожителя не поступало. Он вновь залег на дно моего сознания, или подсознания и вообще не отсвечивал, словно его и нет. Он оставил мне только навязчивую песенку, которая с упорством заезженной пластинки крутилась у меня в мозгу:

А когда поезд уходил, огни мерцали…

Держась рукой за трещавшую голову, я выглянул в коридор — никого. Раннее утро только-только озарило небосвод, и пассажиры вагона мирно дремали на своих полках. Я выперся на продол и пошлепал, покачиваясь и держась за поручень к купешке проводника. Заглянув в маленькую каморку — половинку нормального купе, я поинтересовался у зевающего проводника:

— Это… уважаемый… а вы моих попутчиков не видели?

— О, Сергей Вадимович, проснулись уже?

Ха, и когда это я стал Сергеем Вадимовичем? Да еще и на «вы»?

— Проснулся, — хрипло буркнул я, мучительно соображая над случившейся метаморфозой. — Где они?

— Так вышли, — удивленно посмотрел на меня проводник, — еще пару остановок назад…

— Своими ногами вышли? — не подумав, брякнул я.

— Ну да, своими, — ответил проводник. — Хоть и пьяные вусмерть были, но своим ходом шли.

— Слава богу! — облегченно выдохнул я, вытирая рукавом выступивший на лице пот. — Можно чаю…

— Конечно-конечно! — Тут же засуетился вокруг меня проводник. — И чаю, и печенья… Чего пожелаете!

— Сколько с меня? — Я полез в карман за деньгами.

— Ни-ни! — Замахал руками проводник. — Не надо денег! Ваши друзья столько заплатили… Такие люди… А вы и вправду ничего не помните?

— Нет. — Я мотнул головой, не понимая, что вообще происходит.

— Идите в купе, я все принесу в лучшем виде! Как только вагон-ресторан откроется — доставлю завтрак! Не извольте беспокоиться!

В полном раздрае чувств я вернулся в купе, плюхнулся задницей на нижнюю полку и уставился в светлеющее окно. Что же произошло, пока я отсутствовал? Но, ответа на этот вопрос, я, похоже, никогда не узнаю. Через десять минут я уже с удовольствием попивал горячий чай из граненого стакана в металлическом подстаканнике и хрустел слегка деревянными овсяными печеньками. Головная боль улеглась, а моя жизнь, похоже, налаживалась. Больше никаких неприятных происшествий за всю дорогу к Владивостоку не произошло, если не считать гребаную привязавшуюся песенку. И в мое купе никто больше не заселился, так я и ехал один в умиротворяющем уединении, пока не увидел в окно спокойную гладь моря.

Вот она — конечная цель моего путешествия! Теперь главное — быть аккуратнее, чтобы опять не налипнуть на какие-нибудь неприятности! Тише воды, и ниже травы — вот мой девиз на последующие пять лет обучения!

Если бы я тогда знал, какими наивными были мои мечты! Ведь я, как и вся страна вступала в самый безбашенный, лихой и бандитский этап своего развития — веселые девяностые! Такого разгула криминал достигал, наверное, только в постреволюционное время — тогда тоже нельзя было ступить шагу по любому ночному городу павшей Империи, чтобы тебя не разули, не раздели, не ограбили, а то и вовсе — не убили. Но тогда я этого не знал, и всей душой надеялся на счастливое будущее. Но этим мечтам не дано было осуществиться!

[1]ОРС — Отдел рабочего снабжения, организация (предприятие) государственной

розничной

торговли в СССР. ОРСы осуществляли торгово-бытовое обслуживание рабочих и служащих предприятий ряда отраслей промышленности, строительства и транспорта, в соответствии со спецификой организации их производства (отдалённость, разбросанность производственных цехов и участков, особые условия труда персонала) при отсутствии развитой торговой сети Министерства торговли СССР.

[2] Бажбан — глупец, дурак (уголовный жаргон).

Глава 2

Август 1990 г.

Владивосток.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело