Восход. Солнцев. Книга II (СИ) - Скабер Артемий - Страница 45

Глава 20

* * *

Царева в казарме

Девушка сидела голая, с накинутым полотенцем, и пыталась понять, почему? Что с ней не так? Настолько некрасивая?

Царева вздохнула и успокоилась.

— Раз так, то я не хочу погибать от рук своего рода! — произнесла она. — То, что со мной сделают, куда хуже смерти.

Елизавета встала, умылась и собралась. Надела лучший охотничий костюм своего рода, привела волосы в порядок. Посмотрела на себя в зеркало и кивнула. Подошла к выходу казармы и попросила охрану сопроводить ее к генералу Долгорукову.

— Зачем тебе? — улыбнулся служивый, понимая, что девчонка смертник. Генерал не прощает тех, кто нападает на него или его семью. Особенно убийц, как эта Царева.

— Хочу сознаться и потребовать наказания, — выпрямила спину девушка.

Сейчас Елизавета была собой — уверенной аристократкой, той, которую боялись в сибирской зоне, надеждой рода.

Охранник оскалился, надел на девушку магические наручники и повел ее к Семену Аристарховичу. Чем быстрее они закончат свои дела здесь, тем скорее вернутся домой, к нормальной службе.

Царева повернула голову и улыбнулась. Она написала письмо Ольге, очень хотела — Борису, но сдержалась. Казалось, только начала устраивать свою новую жизнь, пусть не такую, о какой мечтала, но хоть что-то. Теперь и этим планам конец.

Задрав голову повыше и выставив грудь, Царева пошла.

* * *

Трутень сжимал мое плечо и смотрел мне в глаза. Я решил пока не действовать опрометчиво, просто ждал. Подполковник убрал руку, но давление никуда не исчезло, его магия продолжала прижимать все больше.

Силен, ничего не скажешь. Уверен, он и десятой части не использовал, но мне и этого хватило с головой, чтобы не шелохнуться.

Ножки стула захрустели, и я упал. Выставил руки и уперся ими об пол. Давление только возрастало. Через силу поднял голову и посмотрел на Весемира. Сломать меня удумали? Хрен вам!

— Боря! — закричала на улице Обручева. — Борис! Срочно! Прошу… Пожалуйста!

Руки тряслись и складывались. Мой отросток ожил, что-то из него по темным каналам устремилось к моему горлу. Потом вместилище запульсировало, магия толчками продвигалась.

Мне стало свободнее дышать. Руки окрепли.

— Отпустить! — сказал я голосом бога. — Или сдохните!

Магия Весемира замерла, давление стало спадать. Я уперся ногами и стал подниматься. Вернулось то забытое чувство власти и вседозволенности, которое я постоянно испытывал в прошлом мире.

Посмотрел в глаза Самсону. Мужик стоял и не двигался, его зрачки остекленели.

— Мальчишка! — выдавил Трутень. Подполковник сжал кулаки и уставился на меня. Он улыбался, а из его носа шла кровь. Ноги дрожали, но мужчина держался, чтобы не упасть.

Пошла игра в гляделки. Сила, одолженная моим телом, таяла. Собака Трутень, крепкий орешек, не подчинялся. Кровища из его носа уже заливала сапоги, но мужик не двигался.

Моя магия закончилась ровно в тот момент, когда он сказал:

— Иди! — Трутень выдохнул и упал на диван.

— Благодарю! — чуть склонил я голову. — Буду в Охотничьем продолжу заниматься Троцким.

Мне махнули рукой в направлении двери. Я выпрямился и приложил ладонь к голове, ударил пятками сапог, разворачиваясь, и вышел.

* * *

Весемир и Самсон, когда остались одни

Подполковник достал свою трубку и закурил. Мундштук стучал по зубам, перемещаясь во рту, были слышны глубокие вдохи и выдохи. Трутень не сводил глаз с двери, в которую только что вышел Солнцев.

— Какого черта? — пришел в себя Твердохлебов и упал рядом с другом.

Дрожащими руками он полез в карман и достал пачку. Тряхнул ее, выскочила папироса. Самсон попытался подцепить пальцами, но они не слушались. Наклонился и вытащил зубами, проглотил и прикурил.

— Это, мой друг, словесная магия, — улыбнулся Весемир.

— Что? — почесал свою щетину лейтенант. — О чем ты? Чертовщина какая-то!

— О, нет! Мне стало интересно, что сделает мальчишка, если на него надавить. И тут он выдал нам с тобой приказ. Конечно, силушки у него еще мало, но… Подобное я испытывал только перед императором, когда тот был в гневе.

— Ты хочешь сказать?.. — выпала изо рта сигарета у Самсона, он поймал ее рукой и обжегся. Снова запихнул и затянулся.

— Ничего я не хочу, — встал Трутень. — Пока еще рано говорить, но теперь я точно убежден и принял решение.

— Что мы будем делать? — уставился лейтенант.

— Ты видел рапорты. Все как один повторяют слово в слово то, что сказал и написал Солнцев. Или мальчишка имеет сильнейшее влияние на людей, это мы с тобой только что увидели своими глазами, ну, или второй вариант: его слова — правда…

Подполковник взял китель, накинул его на плечи и запихнул руки в карманы брюк. Перекидывая мундштук трубки во рту, он вышел. Самсон продолжал сидеть на диване и курить.

— Чую я, не к добру, — сказал он вслух. — Что же ты за человек, Солнцев?

* * *

Я выбежал на улицу и застал Обручеву, которая пыталась прорваться к домику Самсона. Ей мешали военные, а она трясла какой-то бумажкой.

Увидев меня, Ольга успокоилась. Подошел к ней.

— Боря, нас отпустили, и я вернулась в казарму, а там… Письмо, Лиза оставила, и ее нет. А там. Там… — писклявым голосом, готовым сорваться на слезы, причитала девушка.

Выхватил листок бумаги из ее руки.

'Уважаемая Ольга Павловна! Прошу прощения за свое поведение, надеюсь, я ничем вас не обидела. Хоть у меня никогда в жизни не было подруг, я бы хотела думать, что мы с вами стали ими.

Позаботьтесь об отряде, который недобровольно, но стал нашей странной семьей. У меня нет будущего ни здесь, ни в мире, поэтому прощайте!

Передавайте всем привет. И прикройте Солнцева, когда потребуется. Этот дуралей будет идти только вперед. Не знаю, хватит ли у вас сил поспевать за ним. Я точно не смогла…

С уважением, Царева Елизавета Сергеевна'.

Обручева смотрела на меня глазами ребенка, у которого отобрали желанный подарок. Вот же дура! Что за показательная жертвенность? Царева думает, что от ее смерти кому-то станет легче? Я тут жилы рву, чтобы ее шкуру спасти, а она… Смял послание и пошел.

— Ты куда? — схватила меня Ольга. — Бросишь Лизоньку?

Повернулся и посмотрел на девушку взглядом своего отца. Она отпустила мою руку и отшагнула назад.

— Идиотка! — произнес вслух. — Найду — выпорю! Сначала голая пристает, потом решает пойти помирать… Что же в головах у этих подростков?

В моем старом мире, если ты сдаешься, то ты слаб, и тогда сожрут. Никто не вспомнит о тебе и не будет переживать. Поэтому все цеплялись за жизнь, пока оставались силы. И даже когда заканчивались, все равно боролись.

Подошел к домику, где расположился Долгоруков.

— Доложите, что Солнцев пришел. Это срочно, — обратился я в военному.

— Генерал занят и не принимает гостей, тем более сержантиков, — ответил мне мужичок лет тридцати.

— Крученые пули, — произнес я.

Мои снаряды появились и ударили в головы военным. Их повело — ожидаемо, у них же защита. Вот только я добавил удар в кадык, сдерживался, чтобы ненароком не вдавить его. Другому — в пах, а третьему — в солнечное сплетение.

Мужики упали на землю.

— Приношу свои извинения! Ничего личного, просто у меня правда серьезная причина, — обошел тела и двинулся дальше.

Увидел Цареву, она висела в воздухе, и тысяча ледяных игл смотрели на нее.

— Сука! — произнес я, когда побежал.

Стоило только продвинуться на пять метров, как по мне открыли огонь. Скакал из стороны в сторону. Так как площадь маленькая, военные вынуждены были стрелять в определенном порядке, чтобы не ранить друг друга. Моя скорость сильно сократилась.