Моя особенная девочка. Я тебя нашел (СИ) - Арро Агния - Страница 24

У меня это…как ее… Максозависимость развивается!

«Тук-тук» — прилетает через два часа после нашего с ним разговора.

Подскочив со стула, торможу себя возле двери. Еще чего не хватало, чтобы он видел, как сильно я его ждала! Перебьется!

Выдыхаю, поправляю футболку и уже спокойнее выхожу из своей комнаты. Коленки бы еще не дрожали и шаг сам собой не ускорялся, вообще было бы идеально. Настроение убивает то, что баба Маша никуда не делась. Они устроились с Кирой в гостиной, смотрят сериал на нашем большом телевизоре.

— Ты куда это собралась? — летит мне, когда прохожу мимо.

— Баночки для сбора змеиного яда сменить. Те, наверное, уже наполнились. Завтра сдам в аптеку, денег заработаю на поездку в интернат, — улыбаюсь ей самой милой улыбкой.

Пока мать Ви пытается сообразить, что же мне ответить, выбегаю на улицу прямиком к посту охраны. Олег уже общается с Максом.

— Привет, — смотрю на две коробки пиццы в его руках.

Неформальный такой. В бежевых джинсах, белой футболке навыпуск. Ему идет очень. Черт! Как же мне повезло с парнем! Сама себе завидую.

— Олег, мы пройдем ко мне. Ладно?

— Только это, — строго смотрит на Макса, — в рамках приличий.

— Обещаю, — протягивает руку моему охраннику.

Обменявшись рукопожатиями с Олегом, Макс переходит в мое полное распоряжение. Оглядывается по сторонам, рассматривая наш двор. Веду его в дом. Баба Маша делает очень возмущенные глаза. Авдеев вежливо с ней здоровается и топает за мной на второй этаж.

Завожу его в свою комнату, забираю пиццу, кладу коробки на покрывало. Пахнет от нее очень вкусно. Кушать хочется и желудок радостно об этом сообщает.

— Уютно у тебя тут, — дает свое заключение Макс. — Там внизу, я так понимаю, бабушка?

— Угу. И сводная, — морщусь, опять вспоминая их разговор.

— Ты отцу уже отправила то, что записала? — он приближается, кладет руки мне на талию и вжимает в себя.

С удовольствием обнимаю в ответ, утыкаюсь носом в его шею. Мне так хорошо, мне так нравится. Я готова стоять так до утра и дышать его запахом. Спокойно, тепло, приятно. Есть ощущение надежности и защиты. Он руки смыкает, до легкой боли сжимая меня в районе ребер. Губами утыкается в макушку. Я таю, засунув всю свою гордость в задницу. Хочется других его поцелуев. Как там, на крыше. Наглых и взрослых, но Макс медлит. Ему тоже нравится просто обниматься. Я это как-то кожей чувствую, что ли. И внутри все горит, а просить его о поцелуе я не решаюсь. Язык вдруг к небу прилипает и два слова внятно связать не получается.

— Ань… — его голос приятным бархатом проходится по коже.

Я же не ответила на его вопрос.

— Нет, не отправила. Мне вдруг стало так жутко. Представляешь, она реально желала мне смерти. Я думала, интернат, это предел ее ненависти ко мне, а оказалось… Макс, она хозяйкой здесь хочет быть, — в носу предательски начинает щипать.

— Не паникуй, — он берет меня за руку. Садится на кровать и устраивает меня у себя на коленях. — Отправляй запись отцу. Эту проблему должен решать он. Если боишься, давай я отправлю.

А я боюсь. Правда боюсь. Сама не знаю, почему. В этом чувстве нет логики, оно просто свербит у меня в груди, частично вытесняя приятное тепло от Макса. Оно мешается. Его хочется взять и вырвать с корнем. Авдеев прав. В этом надо разобраться отцу. Только я думала показать ему эту запись, когда он приедет из командировки. А вдруг Ви что-то сделает, и я не успею?

Разблокирую мобильник и протягиваю Максу. Пусть сам, а я еще немного им подышу. И не удержавшись, целую его в шею. Он шумно выдыхает и возится в телефоне, пока я замираю в своей уже любимой позе. Поглаживаю пальчиком верхние позвонки, до которых можно добраться через ворот футболки. Макс усмехается, крепче прижимает меня к себе одной рукой.

— Отправил. И написал, что я у тебя.

— Спасибо, — снова целую его в шею.

— Давай поедим, а, — жалобно просит Макс.

— Еще две минутки. Ладно?

Я еще чуть — чуть хочу его почувствовать. Это теперь моя персональная успокоительная таблетка. Макс дает мне эту возможность. Все портит мой вновь заурчавший желудок. Приходится слезать с колен парня и распаковывать почти остывшую пиццу.

Мы решаем ее не греть. Вместе забираемся на мою кровать, выбираем фильм на ноутбуке и смотрим, поедая «Маргариту».

Отец звонит только к вечеру. Я даже не обижаюсь. У меня тут Макс и я погружена в его присутствие полностью. Мы успели сделать все задания на завтра, насмеяться и даже немного подраться подушками, после чего я все же получила свой долгожданный поцелуй, который так и не решилась попросить.

— Ты как, малыш? — звучит обеспокоенный голос родителя.

— Уже лучше. Меня спасает Макс, — признаюсь папе.

— Это хорошо. Будь умницей, ладно? Не натвори там ничего без меня. Я сейчас закажу билет и первым рейсом прилечу к вам.

— Правда прилетишь? — не верится.

— Конечно, Ань. Дай мне Максима, пожалуйста, на две минутки. Мы с тобой потом еще поболтаем.

Протягиваю Максу мобильник. Он здоровается с отцом, отходит к окну, угукает, даже кивает в ответ. Мне интересно, что говорит ему папа, но я не лезу. Заставляю себя сидеть на попе ровно и не вмешиваться.

— Да, Вадим Юрьевич, я останусь. Обещаю, с моей стороны все будет нормально. Мама? Не должно быть, я сказал, что поехал к вам. Да? Спасибо, было бы здорово. Ей так точно будет спокойнее. Номер ее у вас есть? А, ну окей. Спасибо еще раз за доверие. До свидания, — разворачивается ко мне, возвращает трубку.

— О чем говорили? — любопытно улыбаюсь, но папа не сдает весь их разговор. Лишь ставит перед фактом, что Макс останется у меня с ночёвкой и я должна быть не только хорошей девочкой, но и гостеприимной хозяйкой, чтобы не опозорить фамилию Каменских перед гостем. — Ой, что будет… — улыбаюсь, закончив разговор с отцом.

— Посмотрим еще что-нибудь? — предлагает Макс.

— А хочешь, я тебе сыграю? — мне самой хочется. — Мне отец такой инструмент купил, — облизываю губки.

— Очень хочу, — Макс нервно сглатывает, глядя на мой жест, и плюхается на кровать в ожидании персонального концерта.

Порывается помочь, когда я ставлю синтезатор на стойку. Но я справляюсь сама. Подключаю колонку, чтобы звук был максимально качественным, игриво пробегаюсь по клавишам, словно здороваясь с синтезатором и начинаю играть. Для него. Получается своего рода музыкальное признание. Я бы вряд ли сказала словами, как Авдеев стал дорог мне, а музыка… музыка творит чудеса, она тоже умеет разговаривать.

Его теплые ладони скользят по моей талии. Макс устраивается у меня за спиной, прикасается губами к щеке и тихо шепчет на ухо:

— Я тоже…

От его слов вздрагивают пальцы, и я сбиваюсь. Он тихо смеется мне в шею, тянет на себя, и мы падаем на кровать. Долго целуемся, обнимаемся. Слова закончились. Остались только прикосновения, которые говорят гораздо больше, чем любые слова.

Я зеваю, он подхватывает. Гасим свет, устраиваемся перед ноутбуком, включив новый фильм. Я постепенно сползаю ниже, обнимаю его, устраиваю голову на груди. Глаза начинают слипаться, а Макс убаюкивает, поглаживая меня пальцами по руке.

Утро застает нас внезапно. Мы ошалело подскакиваем с кроватей под возмущенный вопль, резанувший по нервам. Выглядываем в коридор и пялимся на груду шмоток, которая под вопль Ви красивым разноцветным дождиком вылетает из их с отцом спальни.

— Папа приехал, — улыбаюсь я.

— Угу. Пойдем, — Макс затаскивает меня обратно в комнату. — Не будем им мешать.

Анна

Папа приходит сам. Тактично стучит, я открываю.

— Привет, малыш, — дергано улыбается он. — Все нормально тут у вас?

— Да, — обнимаю его. Соскучилась очень!

— Макс? — звучит от папы с неким намеком, который понимаю даже я, и резко краснею.

— Я же обещал, — отвечает … мой парень! Это так странно даже думать. У меня появился парень! Обалдеть!