Моя особенная девочка. Я тебя нашел (СИ) - Арро Агния - Страница 22

— Это был не мой косяк. Она в Севера влюблена была, — это давно ни для кого не секрет. Лицей тогда знатно сотрясло от скандала после нашего марафона.

— Ты в этом участвовал! И я жалею, что рядом со мной тогда не было вот такого Андрея, который взял бы и помог все решить. Тебе придется научиться уважать мой выбор. Хотя бы из благодарности. Я всю жизнь все делаю для тебя, Макс.

— Спать с ним ради меня совсем необязательно. Меня заколебал твой тотальный контроль, мам! У меня замка в комнате нет! Ты считаешь, это норм? Ты думаешь, я не знаю, что ты проверяешь историю моего браузера в ноуте?! Или что периодически изучаешь содержимое карманов, но при этом даже не знала, что в моей комнате хранятся резинки. И в компе ты ничего не найдешь, если я сам этого не захочу. Потому что я научился все отлично прятать, не ставя пароли на технику и не возвращая на место замки. А что это «все», не имеет значения, потому что у меня есть личная жизнь. Есть личное пространство, в которое мало того, что ты постоянно вторгаешься сама, не особенно интересуясь моим согласием, так еще и урода этого притащила и дала ему добро вламываться через мои границы! Чего ты ждешь от меня в ответ? Благодарности? Уважения? С хрена ли?! Хочешь, чтобы я поехал с этой гориллой? Окей. Я завтра поеду. Но я не обещаю тебе, что ему моя компания понравится!

Она теряется. Я никогда не говорил ей об этом. Просто достало. Она хотела откровенного разговора. Пожалуйста! Только такой расклад ей не нравится, она ведь давно уже видит только одну сторону проблемы, а я взял и все развернул, показывая другую.

Мама подходит, долго смотрит на меня, вздыхает, проводит теплой ладонью по моей щеке, грустно чему-то улыбается и выходит из комнаты. Уже через десять минут я слышу голоса с улицы. Машина заводится.

Подхожу к приоткрытому окну. Майор садится в свою тачку, громко хлопает дверью и уезжает, а мама, обняв себя руками, возвращается в дом.

Макс

Мое следующее после скандала утро начинается… с замка! Обычного замка в тон моей двери, лежащего на тумбочке возле кровати. Отвоевал таки себе немного права на личное пространство. Настроение резко шкалит вверх. Я сейчас встану, спущусь вниз и этой лысый гориллы не будет в нашем доме! Мне уже нравится это утро. Оно приправлено ощущением победы и приятными воспоминаниями о вчерашних поцелуях на крыше.

Собираюсь в лицей с сосущим чувством предвкушения. Оно зудит под кожей так явно, что я провожу ладонями по рукам, чтобы его унять. Я сегодня снова буду ее целовать. Эта девочка точно моя теперь.

Бросив рюкзак внизу на диване, иду в столовую. Мама задумчиво сидит за столом с чашкой кофе. Перед ней разложены старые фотографии. Не спала. Это очень сильно бросается в глаза. Обхожу стол, заглядываю ей через плечо и улыбаюсь. Она рассматривает мои детские фотки.

— Спасибо за замок, — целую ее в щеку. — Откуда он у нас с раннего утра?

— Андрей привез перед работой, — отвечает спокойно. — Ты помнишь вот эту? — протягивает мне одну из фотографий. — Тебе здесь десять. Мы ездили в кукольный театр, а потом ели мороженое в парке напротив. Так хорошо было. У тебя глазки от восторга горели. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы у меня была возможность обеспечить тебя всем и такие походы не приравнивались к празднику раз в год. Мне хотелось для тебя большего, Макс. Лучшего будущего.

— Я знаю, мам, — отодвигаю ногой стул и сажусь рядом с ней.

— А мне кажется, я тебя совсем не знаю, — она смотрит на меня, будто видит впервые. Берет за руку, очень крепко сжимает ладонь. — Ты когда стал взрослеть, я испугалась. Вроде был моим маленьким зеленоглазым мальчиком уже тогда со своим непростым характером, а потом раз и все изменилось. Как вспышка. И ты закрываешься от меня в комнате. Избирательно делишься новостями. Меняешь друзей, интересы. В твоей жизни появляются первые девочки. И все это за закрытыми дверями. А у меня работа, ты знаешь. Очень ответственный пост. Вас таких много, родители эти… тяжелые, — вздохнув, поглаживает меня по руке. — И я за работой окончательно перестала успевать за тем, как ты взрослеешь и меняешься. Мне стало страшно, что ты попадешь в дурную компанию. Натворишь всякого. Отсюда контроль, который так тебя злит. Это все, что я оказалась в силах делать. Сапожник без сапог, — смеется она. — Правду говорят. Вот и у меня. Сама педагог, управленец. Два высших образования, столько людей в подчинении, чужие дети в зоне ответственности. А со своим ребенком связь потерялась и справиться никак не могу. Меня твои слова вчера будто по голове ударили. Ведь выходит, что моя попытка контролировать тебя вылилась в обратное. Чем больше я давила, тем больше ты протестовал. Вот итог. Поезжай в лицей, Макс. Я сказала, что заболела, побуду сегодня дома. Голова раскалывается, — отпускает мою ладонь и сдавливает пальцами виски.

— Андрей? — задаю пока единственный вопрос. Остальное потом. Очевидно, она не готова говорить дальше.

— О нем потом поговорим, — подтверждает мои выводы. — Иди, а то опоздаешь. У вас контрольная сегодня первым уроком, — она открыто отсылает меня из дома.

Целую маму в макушку и загрузившись этим разговором, еду на занятия. У нас действительно контрольная. Аня уже в классе, грустно смотрит в учебник. Сажусь рядом и тоже быстро перелистываю темы, по которым нас будут гонять.

Поговорить о вчерашнем вечере не выходит. Со звонком нам выдают индивидуальные задания согласно нашим знаниям по предмету. У кого-то усложненный вариант, как у меня, например, а у кого-то гораздо проще — это Ане. Она у меня девочка с гуманитарным уклоном. И вот там мне есть чему у нее поучиться. А сейчас я решаю свой вариант. Под конец урока помогаю ей. Препод делает вид, что не замечает. Статистику под конец года в выпускном классе портить никто не хочет. Так что он усердно пялится в ноут, пока я расписываю Анюте задачи.

— Спасибо, — шепчет она перед сдачей работ.

Подмигнув, сгребаю наши листочки со стола и отношу преподавателю.

— Надеюсь, хоть почерк ее, — тихо смеется он.

— Обижаете. Все сама решила, только проверил, — делаю самые честные глаза.

— Ну да, ну да. Я так и подумал. Идите. Свободны, — отпускает нас.

Мы одни из первых выходим в коридор минут за пять до звонка. Отпустили, чтобы не мешали остальным. Тяну Аню за руку к подоконнику. Сажусь, ставлю ее между ног и любуюсь, поглаживая ноги чуть выше колена. Она млеет и жмурится, глядя на яркое весеннее солнышко.

— Как дома дела? — решаю нарушить тишину.

— А, — она машет ладошкой, — как обычно. Ви непробиваемая. Отец звонил. Мы с ним болтали больше часа. Он про тебя спрашивал.

— Да? — становится интересно. — Чего спрашивал?

— Как дела у тебя, общаемся ли мы. Не сильно ли я тебя достаю. Он за тебя больше переживает, чем за меня, — смеется Каменская. — Ты ему нравишься. Это редкость.

— Правда?

— Ага, — она двигается чуть ближе и запускает свои пальчики мне в волосы. Теперь млею я.

Следующий урок у нас проходит в формате дискуссии. Народ просыпается, оживает после сложной контрольной. Да и дальше день проходит неплохо. После всех уроков нас загоняют в танцкласс на репетицию выпускного вальса. Аня попадает в свою стихию, а преподаватель выдыхает. У сына директора теперь есть пара.

Под недовольными взглядами наших девчонок, Каменская учит меня танцевать. Фыркает, ржет, откровенно издевается и раздраженно закатывает глаза к потолку.

— Ну Макс! Ты же не такой деревянный. Не придуряйся! — недовольно топает ногой.

И мы начинаем сначала. Она считает, я смотрю ей в глаза, сжимаю крепче талию. Мысли утекают к поцелуям. Какой к черту вальс, когда в моих руках такая девочка! Север с Элей тоже смеются. Друг демонстративно громко стонет и делает вид, что падает в обморок от усталости. Я спотыкаюсь, слишком сильно наваливаюсь на Каменскую, а Платон вообще прижал Соню к себе и тупо раскачивается с ней, как обычно это происходит в клубе.