Моя особенная девочка. Я тебя нашел (СИ) - Арро Агния - Страница 14

В дверь аккуратно стучат. Мать бы просто вломилась, как всегда. Ей плевать, даже если я тут буду голый. Для гориллы слишком деликатно. Значит сегодня смена у домработницы.

— Можно, — отвечаю, заправляя простыню цвета мокрого асфальта под матрас.

— Максимка, привет, — как всегда тепло улыбается. — Давай помогу, — ставит поднос с чашкой на стол и берется за смену наволочек на подушках. — Я тебе чай принесла. Мама твоя сказала, что пора будить.

— Дома значит. Странно…

— Да я вот тоже удивилась, что вы сегодня все дома. Даже Андрей Дмитрич на работу не поехал, — докладывает она, не придавая этому большого значения. — У тебя все хорошо, мальчик? Бледный ты очень. Не заболел? — подходит и кладет прохладную ладонь мне на лоб. — Вроде нет температуры.

— Все нормально. День вчера был тяжелый. За чай и помощь спасибо, — поправляю покрывало и иду за чашкой. Пить хочется дико, а чай горячий, но я все равно отхлебываю немного, обжигая язык.

— Осторожней, — смеется домработница. — Куда ж ты так хватаешь? Ладно, пойду я. Маме скажу, что ты проснулся.

— Сам спущусь. Не надо ей ничего говорить.

Кивнув, она уходит по своим делам, а я сажусь за компьютерный стол, еще раз вспоминая события вчерашнего дня. Это не девчонка, это маленький демон в юбке. Искуситель, твою мать!

Не удержался вчера на крыше, прикоснулся к ее руке. Аня ни слова не сказала, сопела только смешно. Очень яркая глупышка. Эмоциональная, творческая. До встречи с ней, я думал, что удивить меня уже не получится. До нее это вышло только у Мики, девчонки — хакере, с которой мы случайно познакомились в сети и довольно долго общались. Она помогла нам тогда решить проблему Севера, когда его шантажировала Дашка. Я пробовал подкатить. Мы даже поцеловались один раз. Посмеялись. Было ощущение, будто я целую сестру. Странно и не сказать, что приятно. После этого наше общение быстро сошло на «нет». Где она сейчас, я не знаю. Не тот случай, когда надо быть настойчивым и интересоваться жизнью, в которую тебя не приглашают. Но Мика реально подожгла мой интерес именно как личность. Глубокая, умная, целеустремленная. Лицейские куклы в основном пустые, большая часть из них одноразовая. Некоторые на это обижаются, другие не скрывают, зная, когда придет время, им сделают пластику и «невинными» выдадут замуж за правильных мужчин. Наш мир, к сожалению, устроен именно так, но я никогда не считал себя его полноценной частью. Мы с матерью вошли в него не по праву наследования или благодаря связям. Поэтому я немного иначе смотрю на все происходящее.

После Мики все снова было не то. Так, успокоить гормоны, не более. А теперь вот Анька. И от нее в башке стало щелкать. Невозможно не думать о девчонке. Она вызывает у меня широчайший диапазон эмоций от желания придушить ее, чтобы не мучиться, до совсем иного желания… прикасаться.

Она рушит мой привычный мир, все мои стереотипы и представления о девушках. Она ломает во мне что-то одним своим взглядом больших зеленых глаз. И я не понимаю, хорошо это или плохо. На прикосновение на крыше хотелось другой реакции. И не хотелось одновременно.

Надо бы телефон найти. Рюкзаки вчера бросили в той коробке. Значит придется вернуться.

Оглядываюсь. Не придется.

Перепачканный в бетонной пыли рюкзак валяется на стуле у шкафа. Расстегнут. Значит мать уже изучила его содержимое. Из запрещенного она могла найти там только резинки. Пусть еще раз вспомнит, что ее сын давно вырос и вполне себе понимает всю степень ответственности, но я представляю, что в этот момент она себе нафантазировала. Будет скандал.

Прятаться от проблемы не про меня, так что, разогнувшись и чуть потянув спину, выхожу из комнаты, прихватив пустую чашку. Заношу посуду на кухню, сам мою, вешаю на сушилку. Пахнет у нас сегодня вкусно. Опять будем есть нормальную домашнюю еду, но сейчас боль от удара не способствует аппетиту. Кажется, что все органы, расположенные рядом с точкой соприкосновения кулака гориллы и моего торса, тоже болят.

Ставлю себе пометку, что в спортзале надо сделать упор на укрепление мышц корпуса, дабы такого больше не пропускать.

— Где все? — спрашиваю в пустоту.

— Мама с Андреем Дмитричем вышли в сад, — пустота отвечает голосом внезапно появившейся домработницы с ведром воды на перевес.

— Помочь? — киваю на ее ношу.

— Сама справлюсь. Я им только что обед в беседке накрыла. Ты будешь кушать? Я борщик вам сварила. Сметанка есть.

— Нет, спасибо. Не голоден пока, но пахнет шикарно, — делаю ей дежурный комплимент.

Решаю дождаться мать и гориллу на улице. В беседку я не пойду. Зачем портить им аппетит своим присутствием?

Сажусь на нагретые весенним солнцем ступеньки. Даже в одной футболке сегодня тепло. Щурясь от яркого света, рассматриваю наши ворота с небольшой вправленной не до конца вмятиной. Это я в прошлом году немного не вписался. С матерью в очередной раз поругались, я психанул и без прав и разрешения стащил у нее машину. Тупой протест. Сам же потом ворота чинил под ее надзором и комментарии.

Голоса выдергивают из очередного воспоминания. Тихо переговариваясь, из-за угла дома выворачивают мать и ОН, человек, которому хочется в ответ дать по морде. Он обнимает мать за талию, она смотрит себе под ноги, а ОН на меня. Криво усмехается моей реакции. Всадить ему хочется еще больше.

Мама тоже меня замечает. В ее красивых глазах появляются молнии. Она угрожающе щурится, скидывает с себя руку гориллы и решительным шагом идет ко мне. Поднимаюсь и сбегаю со ступенек, чтобы быть не настолько сильно выше нее.

— Как ты мог?! Ты вообще нормальный, Макс?! — орет она. — Ты уголовник! Ты угнал машину! Сбежал из дома! Ночевал в каком-то притоне!

— Я не сбегал. Так вышло. Извини, — знаю, что нервничала. Знаю, что не прав.

— Извини?! Ты сейчас серьезно, Максим? Извини? — ее бесит это слово. — Я угнал тачку у Вадима Каменского. Извини, мама. Так что ли?!

— Получается так. Что еще я должен сказать? Я не прав в этой ситуации, но у меня не было выбора. Если бы был, я бы им воспользовался, — спокойно отвечаю ей.

— Что у тебя было с его дочерью? — она продолжает нервно кричать. Достает из кармана домашней туники те самые резинки. Швыряет их мне в лицо. Острый край фольгированной упаковки царапает кожу. Они осыпаются к ногам блестящим дождиком. — Я тебе вопрос задала! Что у тебя с ней было? Ты так девочку решил впечатлить? Показать, что крутой?

— Я думал, ты знаешь меня лучше, — пальцем стираю выступившую на щеке капельку крови. — С Каменской у меня ничего не было. Я уже сотню раз просил не копаться в моих вещах. Что ты хотела там найти? Сигареты, бухло, наркоту? Так я этим не увлекаюсь, мам. Ты прекрасно знаешь.

— Мне уже кажется, что я ничего о тебе не знаю. Макс, ты представляешь, что сделает с нами этот человек, если ты сейчас мне лжешь? Чертов эгоист!

— Я не мог вчера поступить иначе. Не мог! Других объяснений от меня не будет. А вот твои я бы послушал, — киваю на гориллу. — Какого хрена этот урод распускает руки? Я его вижу третий раз в жизни, а ты позволяешь ему меня бить.

— А что ж ты скулишь как девчонка, м? — в разговор вклинивается сам Андрей. Надоело ему стоять садовой скульптурой. — Ты мать до нервного срыва довел. И язык я бы тебе за вчерашнее укоротил. Как за решетку попадать и тачки угонять так ты мужик. А как ответить за свои слова и действия, все? Мама, почему он меня бьет? Это я не бил тебя вчера, пацан. Заткнул просто. Матери и так плохо было, а ты добить решил. Мне надо было смотреть?

— Ты никто в этом доме, понял? И не тебе меня воспитывать!

— Прекратите! — срывается мать. — Макс, ты сам виноват. Ты вспомни, что вчера ему говорил? Я даже не подозревала, что мой сын такие слова знает! И что он способен угонять машины… — она прикрывает глаза и глубоко дышит с минуту. Мы с гориллой продолжаем убивать друг друга взглядом. — До понедельника ты останешься дома, — сбавив тон сообщает мать. — Только попробуй выйти за территорию. Вместо университета пойдешь в армию. Понял меня? — киваю. — С понедельника либо я, либо Андрей будем возить тебя в лицей и сразу после занятий забирать обратно.