Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать (СИ) - Максонова Мария - Страница 94

У меня просто не было сил сопротивляться, да и есть действительно хотелось зверски.

Рика рассказывала о женских курсах магии, для которых у нее уже сформирована первая группа, о том, сколько она уже готова принять мужских групп и что впоследствии она собирается натаскать тренеров, чтобы они могли проводить часть занятий.

— На самом деле мы вот в школе частенько тренировались самостоятельно, — рассказывала она. — Нам только программу выдавали, да иногда тренер контролировал правильность выполнения упражнений. Тут главное — поставить технику, а потом повторять нужное число раз, не отлынивая. Как только я справлюсь с первым наплывом, то смогу делегировать. Пока Сиг и Кейа просто помогают мне с организацией, но в дальнейшем, я надеюсь, смогут вести свои группы.

— Они помирились, я надеюсь? — усмехнулся я.

— Нет, — она погрустнела. — Я чувствую себя виноватой, что это из-за меня так все запуталось, но Кейа твердит, что не сможет доверять Сигу теперь, что он повел себя как подлец, когда поддержал подлеца.

— Но он ведь ничего такого не делал! — возмутился я. — Он пытался меня поколотить и простил, только когда я сказал, что… — я осекся, но все же закончил, — когда я сказал, что хочу жениться на тебе.

— И я о том же! Ничего ведь не было! — закивала Рика, не поняв моей мысли. — Но Кейа такая упрямая! Как вобьет себе что-то в голову — не переспоришь. Говорит, что тогда Сиг не знал, что ничего не было, а значит он предатель и все в таком вот роде. Ужас.

— Мне кажется, она жуткая трусиха.

— Кейа? Нет, что ты, она весьма смелая: ночью не боится по нашему району ходить…

— Я не об этом. Она боится, что ее предадут, и так сильно, что вообще не хочет никого к себе подпускать.

Рика задумчиво промолчала, нахмурилась. Некоторое время мы просто ели, действительно в этой харчевне весьма недурно кормили.

— А разве нужно? — наконец, спросила Рика.

— Что? — не сообразил я.

— Ну… подпускать к себе кого-то. Разве это нужно? Разве одному не спокойнее, не безопаснее? — она чуть склонила голову на бок с непониманием глядя на меня.

Я совершенно растерялся, но постарался ответить как можно точнее:

— Конечно, одному человеку проще. Можно ни от кого не зависеть и все делать самостоятельно. Если что-то случится, помощь можно оплатить деньгами или, быть может, понадеяться на друзей. Быть рядом с ними, но все же отдельно, автономно. — Она закивала, подтверждая мою правоту. — Но что, если быть с кем-то вместе… с кем-то, кто не будет тебе обузой, кто не будет командовать или как-то иначе усложнять жизнь. С кем-то, кто будет стремиться тебе помочь — разве это не лучше?

Она нахмурилась:

— Тогда ты сам окажешься в роли того, кто грузом висит на чужих плечах, что же тут хорошего? Понятно, что, когда болеешь или что-то случилось, ты можешь нуждаться в помощи других. Как я, когда только попала в этот мир. Но, освоившись, каждый должен стремиться стоять на своих ногах самостоятельно, а не быть обузой.

— Конечно, ты права, — улыбнулся я. — Но что, если в паре оба будут стараться помочь друг другу? Никто не будет обузой, но каждый будет стремиться позаботиться о втором в меру своих способностей. Ведь двое могут сделать больше: один умеет лучше одно, второй — другое, а вместе они смогут больше, чем сумма отдельных частей. Знаешь, у моих родителей счастливый брак по любви, а не по расчету. Они стремятся каждый день своей жизни сделать что-то для своего супруга и, конечно, для нас — своих детей. Когда каждый старается изо всех сил сделать второго счастливым, вместе они создают одно большое счастье для своей семьи, — я взял ее за руку, и она ее не отняла, внимательно глядя мне в глаза.

— Счастье. Семья… звучит странно для меня, меня воспитывали совсем иначе. Все это для меня что-то из иного мира, — она все же убрала свою руку и отломила кусочек хлеба.

— Ты и находишься в другом мире и больше нет дороги назад. Нужно привыкать жить здесь, — улыбнулся я.

— Ну, не знаю, — протянула Рика задумчиво. — Возможно, действительно бывают такие отношения между людьми, но я понимаю и Кейю, которая не готова поверить. Разве можно составить такой договор, который заставит обоих вести себя таким образом: заботиться друг о друге, а не думать о себе и своей выгоде? Кейа рассказывала мне, да и я после прочла брачную клятву — там ничего об этом нет, да и это было бы невозможно.

Я улыбнулся:

— Людей заставляет заботиться друг о друге не договора и клятвы, а Любовь.

— Любовь? — она взглянула на меня с недоверием. — Это же просто мимолетное чувство, как оно может стать основой долгосрочного договора?

— Любовь бывает разная. Иногда это мимолетная влюбленность, а иногда крепкое чувство, которое только растет и крепнет с возрастом. Когда встречается именно такое чувство, тогда и нужно вступать в брак.

— Но как же понять, что это именно оно? — требовательно нагнулась через стол ко мне Рика. — Что ты чувствуешь именно ту самую «Любовь», а не какую-то мимолетную? И как узнать, что будущий супруг ощущает то же самое, что его чувства не пропадут вскоре? Есть какой-то ритуал, который поможет в этом? Заклинание? Амулет?

Я удивленно моргнул, а потом, подумав, улыбнулся:

— Нет. Этого никак не понять и не проверить. Просто, любя, доверяешь человеку настолько, что готов рискнуть всем. И надеешься, что он тебя тоже полюбит, если не сейчас, то позже, в ответ на твою любовь и заботу.

— Как-то это нечестно, — буркнула Рика, откинувшись на спинку стула. — Мне было бы жаль того, кто так сильно любит, не зная, что чувствует второй. Вдруг им воспользуются?!

— Если знаешь человека, если уверен, что он добрый и порядочный, то знаешь, что он не воспользуется твоими чувствами, а честно ответит, что не любит, не будет пытаться получить что-то в обмен на разрешение быть рядом. Именно такой человек и достоин любви, — я отвел взгляд, но говорил именно о ней, о Рике, надеясь, что она поймет. Когда же вновь взглянул ей в лицо, то увидел, что она хмурится.

— Нет, мне все же все это не нравится, — качнула головой. — Любовь вся эта… слишком сложно. Не хотела бы я чувствовать подобное. Давай лучше сменим тему.

Пришлось кивнуть. Мы вновь недолго обсуждали школу, потом перешли на тему расследования. Воспользовавшись возможностью, я попросил Рику посетить наш полицейский участок.

— Вообще-то, я осматривала тех, кого встречала, когда была у вас: во время ареста и когда получала назад свою секиру, — заметила она. — Никаких рабов там не заметила. Но, если нужно, попробую еще раз.

Я тяжело вздохнул. Этого и следовало ожидать, но я цеплялся за любую надежду, чтобы поймать-таки преступника. Он ловко обрывал все ниточки, которые вели к нему, готовился долгие годы, а у меня осталось меньше месяца, чтобы его найти и остановить.

Рика пока была слишком занята, не в силах вырваться и съездить в полицейский участок, а пока мы могли только переговариваться по артефакту связи. Я же продолжал копать носом землю. Мне все равно казался наиболее подозрительным тот исчезнувший попаданец, и я пытался вызнать о нем все. Опросив его бывших коллег по магической фабрике, я ничего не добился — он был неразговорчив и нелюдим, но разговорчивая миссис Агвидсон между делом заметила, что он общался когда-то с одним из соседей. Тот занимался кое-какими темными делишками: подворовывал, отсидел, но после выхода с каторги стал жить законопослушно, помогал пожилой матери и завел семью. Я поговорил с ним, как только появилась такая возможность.

С первого же взгляда, когда на мой стук открылась дверь, этот невзрачный человек как-то сгорбился и стал смотреть исподлобья, сплюнул в сторону и процедил через губу:

— Чо нада?

— Я следователь Стейнсон. Меня интересуют сведения об одном вашем давнем знакомом, — стараясь доброжелательно улыбаться, сказал я.

— Я ни с какими дружками после тюрьмы дел никаких не имею, ничего о них не знаю, — он попытался захлопнуть дверь.