Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать (СИ) - Максонова Мария - Страница 82

—

На следующий день проснулась злая, как тысяча подгорных гоблинов, разбуженных от зимней спячки в лютые морозы, но делать было нечего — пора собираться на экзамен. Проводился он всего раз в год для проверки разнообразных неудачников. Те, кто был уличен в плохом владении магией или просто устроили дебош, но свалили все на то, что просто не смогли удержать контроль. Те, кто учился на дому или в нелицензированных учебных заведениях, что сейчас было не привилегией, а редкостью — все старались отправить отпрысков в столичную академию или хотя бы в одну из провинциальных. Те, кто получил какую-то серьезную магическую травму и чье восстановление было под вопросом. Ну, и попаданцы, которые хотели не просто применять магию в частном порядке, а обучать других или поступить на какую-то государственную службу.

Всего нас собралось шесть человек: экзальтированного вида дамочка в зеленом платье, нервно обмахивающаяся ярко-красным веером; молодой парень в черном, мрачно зыркающий по сторонам из-под длинной челки; мужчина в мундире, явно припадающий на одну ногу, хоть и без трости; и пара молодых людей, перебрасывающихся шуточками и, кажется, слегка нетрезвых. Ну, и я.

Начало экзамена задержали, хотя секретарь в приемной, где все мы сидели, даже ухом не повела, а на все вопросы отвечала «когда экзаменационная комиссия будет готова, вас позовут». Военного это явно бесило, он нервно шатался по коридору, все больше припадая на левую ногу. Дама пыталась потрясать какими-то своими знакомствами, но секретарша смотрела на нее с плохо скрываемым раздражением.

Наконец, с опозданием на пятнадцать минут дверь распахнулась, и невзрачного вида мужчина велел:

— Проходите по очереди, занимайте столы. Учебники, амулеты и другие материалы запрещены. На письменную часть экзамена дается час, время пошло!

Я поспешила к одному из столов, расставленных на отдалении друг от друга, чтобы никто не мог списать. Перед нами сидела мрачная «комиссия» из пяти мужчин преклонного возраста, откровенно скучая. Двое мужчин помоложе: пригласивший нас в зал и еще один — прохаживались по рядам, следя, чтобы не журничали. Я села, нервно схватилась за перо и немедленно поставила на своем листе кляксу. Не к добру. Подтащила к себе бланк с вопросами. Вроде бы ничего сложного, но я старалась формулировать ответы короче и выбирать слова попроще, чтобы не наделать слишком много грамматических ошибок.

Удивленно оглянулась, когда услышала справа от себя странный звук. Один из весельчаков нагло заснул, опустив голову на столик и громко храпел. Второй пытался его разбудить, похихикивая, но столы стояли слишком далеко, чтобы дотянуться. Проверяющих это почему-то совсем не смущало. Военный побагровел лицом, наблюдая за этим фарсом. Нервно что-то дописал, схватил свой листок и поспешил к экзаменаторам, прихрамывая.

Я постаралась сосредоточиться на своей работе. Дама в зеленом, сидящая впереди, тихо возмущалась на глупые вопросы для малолетних детей, а мне они такими не казались. Она довольно быстро тоже поднялась и сдала свои ответы, за ней последовал и нервный юноша в черном. Быстро бежали стрелки хронографа, отмеряя оставшееся время экзамена. Я аккуратно записала свои ответы, перепроверила, поправила несколько ошибок в орфографии, но поняла, что больше ни на что не способна и нет смысла мучиться. Поднялась с места и сдала свой листок. Пьяница проснулся буквально за десять минут до конца экзамена, быстро что-то нацарапал на бумаге, и они с приятелем тоже сдались.

— Мистер, вы сдали письменную часть экзамена, проходите в следующий зал, — кивнул молодому человеку в черном один из экзаменаторов. За ним следом туда же отправили военного, после того, как он поправил, что к нему нужно обращаться «майор», а не «мистер». — Леди, боюсь, вы опять не сдали, — с тяжелым вздохом заявил экзаменатор, обращаясь к женщине в зеленом.

— Что?! Это невозможно! — она замахала своим алым веером, словно курица крыльями, активно жестикулируя.

— Вы можете взять листок и посмотреть свои ошибки, чтобы их не допускать впредь, — предложил мужчина.

— Вас подкупил мой сын! Он не хочет, чтобы я использовала свои силы! Вы все поплатитесь за это! Я докажу! — дама еще долго возмущалась, театрально удаляясь из зала.

— Вы сдали, проходите в следующий зал, — я с удивлением увидела, что оба веселых молодых человека отправлены дальше.

— Ты ж спал, как ты успел написать?! — хохотнул один из них.

— Я и не на такое способен. Ты что, после вечеринки на экзамен никогда не приходил? — перебрасываясь шуточками, они направились в указанном направлении.

— Мисс Беолитдоттир, — поморщился пожилой экзаменатор, выговаривая мою фамилию буквально по буквам. — Пять ошибок, бесчисленное количество помарок, — он сокрушенно покачал головой. — И претендует на право учить кого-то магии?! Куда катится этот мир!

Я похолодела.

Только Богам известно, сколько сил мне потребовалось, чтобы аккуратно расспросить секретаршу начальника, кто же подобрал блокнот Лейва, и при этом не выдать своих истинных мыслей. К моему счастью, дамы, работающие в отделении, обожали моего напарника и не желали слышать о его вине. Правда, вместо того, чтобы выдать мне имя подозреваемого, секретарша, взяв в напарницы работницу архива, пыталась выведать подробности страстной истории трагической любви Лейва.

— Ну, конечно, она любила Лейва, он же такой душка! А мужа ее я видела, он к начальнику отделения заходил, что-то требовал… невнятный хмырь какой-то, — разглагольствовала секретарша, уводя разговор от интересующей меня темы.

— А я, кажется, видела его… в сером костюме такой, — изобразила что-то абстрактное взмахом руки ее подруга.

— Да нет, в коричневом!

— Ну, низенький такой, пухлый…

— Да нет, худой, высокий!

— Дамы! — не выдержал я. На меня уставились с явным неудовольствием, я изобразил на лице дружелюбную улыбку по образцу Лейва, но, кажется, получилось плохо. — Дамы, вы не могли бы рассказать…

— А правда, что жена ему всегда изменяла? Что у них были «свободные» отношения? — краснея, спросила работница архива, и по взгляду секретарши было очевидно, что ей тоже это очень интересно.

— Давайте так, вопрос за вопрос: ответьте на мой, и я отвечу на ваш.

Они переглянулись, но затем все же кивнули.

— Я слышал, что блокнот Лейва кто-то спас из мусорной корзины. Сейчас в заключении он пожалел о том, что выбросил его. Вы не помните, кто его подобрал?

Девушки переглянулись, а потом ответили в один голос:

— Рядовой!

— Рядовой? — опять это обозначение, всплывающее то тут, то там, заставило напрячься.

— Да, как его… К… Кри?.. Кру… — начала работница архива.

— Да нет же, Мел… Мол… Му… как же его?.. Молодой такой…

Они еще некоторое время перечисляли приметы и пытались вспомнить фамилию, пока мне не пришло в голову:

— Рядовой Марисон?

— Точно! — обрадовались единодушно девушки.

Я застыл удивленно. Рядовой Марисон — тот самый парень, который был с нами на месте одного из преступлений, когда мы нашли отравленное ритуалом мясо в доме работника свалки. Неужели, он замешан? Но как?

— Так что на счет нашего вопроса? Признавался муж жертвы, что у них были «свободные» отношения? — с любопытством спросила секретарша начальника.

— А? — я с трудом вынырнул из своих мыслей. — А, да, точно, — я рассеянно кивнул и, скомкано попрощавшись, ушел.

Лейв вспомнил тогда, что Марисон тоже присутствовал, когда он рассказывал капитану Вигбьорнсону о работе амулетов связи. Возможно ли, что он и есть рунолог? Но ведь Рика сказала, что руны не могут изменить возраст преступника. На мой взгляд, эти сложные планы в комплекте с мастерским владением магией наводили на мысль, что убийца — человек весьма опытный. Или он не один? Возможно, убийца-рунолог более взрослый и умный, а у него в подчинении молодой парень, которого он использует, чтобы узнавать о планах полиции и для мелких поручений? В таком случае его так же требуется проверить на предмет следов рабской привязки на ауре.