Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать (СИ) - Максонова Мария - Страница 34

— Вы только не подумайте ничего, Рика только добро людям делает! — взмолилась Кейа за подругу. — Она ведь совсем недорого повязки продает, и заряжает еженедельно и недорого совсем.

— А еще что-нибудь она продает? — попытался вывести разговор на интересующую меня тему.

Глаза Кейи забегали:

— Она же ничего плохого… она людям помогает…

— Конкретнее?

— Пару лечебных амулетов она сделала… они от легочных болезней помогают. К лекарям-то дорого идти, ни у кого таких денег нет. Мама моя совсем дышать почти не могла, дойти до рынка была не способна — задыхалась, ее с работы уволили. А Рика помогла. Она очень старается, ничего плохого не делает, сэр!

— Понятно, — вздохнул я. — Так, значит, недорого берет?

Кейа закивала.

Ага, а учитывая, что у всех практически работниц прачечной уже повязки есть, то и продавать больше ей свои изделия некому. Понятно, бизнес ее кончился давно, вот на бои и потянуло-то. Я тяжело вздохнул и, поблагодарив девушку, уехал. В конце концов, какое мне до всего этого дело? Никакого. У меня своей работы полно.

На выходных опять решил навестить матушку, в этот раз уже не ради зарядки резерва, а в качестве визита вежливости — мама недавно вернулась из поездки на юг. Привез ей любимых конфет из центральной столичной кондитерской, бутылочку вина отцу. Посидели в кой-то веки тихо и спокойно, без нервотрепки. Мама рассказывала о моей новорожденной племяннице, которую она успела поведать.

— Она так похожа на тебя маленького! — приговаривала она восторженно, хотя по мне все младенцы в принципе похожи.

Я слушал вполуха, вежливо кивая в такт разговору. Мимо прошла служанка и начала аккуратно собирать со стола посуду, и я вспомнил:

— Мам, а у нас в доме нет вакансий?

— Вакансий? — удивилась мама новой теме для разговора.

— Да… я бы хотел пристроить на работу одну девушку.

— Вот как? — ее глаза сверкнули любопытством. — Кто же она? Вообще-то, у нас достаточно горничных, но, если тебе так хочется…

Я представил Драдрерику Беалитдоттир в роли горничной: как она ходит по дому в доспехе поверх форменного платья, а, когда ей велят перестелить кровать, вонзает секиру в любимую мамину перину.

— Нет, — рассмеялся я, — эта особа точно не годится на роль горничной.

— Ну, даже не знаю, что же тогда предложить, — растерялась мама. — Что она умеет делать?

Может участвовать в подпольных боях и случайно вывихнуть руку гостю…

— Нет, знаешь, я ошибся, — отмахнулся я, — ничего не нужно.

— А зачем ты об этом вообще заговорил? — удивился папа.

Я пожал плечами. Действительно, зачем? Глупые мысли.

Когда вернулся в город, дни потекли своим чередом, и я, наконец, сумел выбросить из головы попаданку, окунувшись в водоворот дел. Лейв был полностью поглощен своей очередной влюбленностью, немногие дамы, работающие в полиции, обожали его в этом состоянии: он мог начать читать стихи в приемной у начальника, чтобы развлечь его секретаршу, был мил и приветлив. Вот когда его очередная великая любовь лопалась, как мыльный пузырь, он становился мрачен, неразговорчив и саркастичен, так что его терпеть был способен только я. А пока влюблен — обаятельнее и очаровательнее мужчины в участке было не сыскать.

— Мистер Стейнсон, вас просит зайти доктор Ормаррсон, — сообщил один из коллег, и мы с Лейвом поспешили в подвал, где обитал главный патологоанатом.

— Неужели еще одно убийство проститутки? — с сомнением протянул я, шагая вниз по лестнице.

— Типун тебе на язык, срок еще не пришел, — буркнул Лейв, потерявший, впрочем, свое благодушие.

В подвале было прохладно, потому что повсюду развешаны специальные охладительные амулеты.

— О, Эрик, Лейв, рад вас видеть, — поприветствовал нас доктор Ормаррсон. Светлый халат его был заляпан чем-то темным, волосы вокруг крупных залысин торчали в разные стороны. На столе перед ним, впрочем, лежал труп мужчины, а не женщины.

— Что случилось? — я подошел ближе и быстро окинул тело взглядом: никаких следов рунических ран видно не было.

— Да вот, казалось бы, бытовая смерть, ничего подозрительного: на теле никаких ран. Умер человек от внутренних болезней, можно было бы предположить. Да только ваш молодой коллега решил попрактиковать на нем диагностическое заклинание, и оказалось, что есть следы магии. Я весь измучился, пытаясь их определить, — он взял специальный амулет для определения сверхъестественных эманаций. — Я уже и так, и эдак — нет ничего, — он провел амулетом над телом, и тот не откликнулся и не засветился. — А как начал я его вскрывать, так все и выяснилось, — доктор поднес амулет к разрезанному животу жертвы практически вплотную, и тут амулет ярко полыхнул.

— Что это? Новое заклятье, действующее на внутренние органы? — нахмурился я.

— Не совсем. — Доктор отложил в сторону амулет и руками в плотных перчатках полез исследовать внутренности. Лейв скривился и отвернулся, я, впрочем, тоже старался не смотреть. — Смотрите, вот что фонит магией, — он отложил один из органов в контейнер, амулет над ним ярко засветился.

— И что это? — уточнил Лейв, не поворачиваясь к столу.

— Желудок, — фыркнул доктор.

— Магический яд? — я насторожился.

— Вполне возможно. Так что я на вашем месте проверил бы место жительства этого субъекта.

— Есть подозреваемые? Что о нем известно? Жена отравила? Родственники? — нахмурился Лейв.

— Вряд ли. Я был в его доме, когда забирали тело: жил он один, дом маленький, вряд ли есть какое-то наследство, за которое мог бы быть спор. Впрочем, это ваше дело — найти преступника. Я просто констатирую факт: магическое отравление.

Я кивнул и поспешил на выход. Нужно было срочно ехать на место преступление, пока там не замели все следы. Магические яды — вещь редкая и очень опасная, они могут быть развеяны по воздуху и вызвать множество смертей. Если яд в пище, то ее может случайно съесть кто-то другой, а то и угостить соседей. Крайне опасная ситуация.

По дороге мы захватили того молоденького полицейского, обычного рядового, но со способностями, который и обнаружил магический след. Он был впечатлен нашим доверием и с удовольствием делился подробностями.

— Ох, и сложно будет найти яд, — качал он головой.

— А что не так?

— Да этот мужик… впрочем, что говорить? Увидите.

— Да что такое?!

— Это надо видеть.

Наконец, мы под руководством рядового доехали до нужного места: небольшого домика у пустыря на краю мусорной свалки.

— В общем… — вздохнул он, подходя к дому, — добро пожаловать в дом жертвы, — и распахнул дверь.

Из дома мгновенно пахнуло жуткой вонью: запахом большого количества кошек и сладковатой гнильцой. Внутри все оказалось заставлено разными вещами: испорченной мебелью, какими-то побитыми чашками и горшками, стопками громоздились на полу изорванные книги. Среди всего этого добра туда-сюда сновали, путаясь под ногами, кошки.

— Он что?.. — пробормотал я.

— Жил у свалки и тащил к себе в дом все подряд, — тяжело вздохнул рядовой, прижимая к носу платок, хотя вряд ли ткань могла спасти от этого запаха. Я даже пожалел, что не купил себе одну из повязок, которые делает Драдрерика.

— Демоновы козни, — ругнулся, отпрыгивая назад, мне вторил громкий ор кошки, которой я случайно наступил на хвост.

— Кажется, я понимаю, за что этого человека хотели убить, — буркнул Лейв. — Только как это сделали?

Обыскивать жилище чокнутого собирателя — то еще удовольствие, тем более, что магические эманации от яда могли не ощущаться на расстоянии, а считываться только вблизи. Обычно чем дороже яд, тем сложнее его распознать. Магическая составляющая позволяла сделать его еще менее заметным и более смертоносным. Для убийства человека могло хватить крошечной крупинки. Был случай, когда человека отравили с помощью конверта для писем — ядом был смазан клеевой слой. Магия также могла отравить пищу, просто находясь рядом с ней. Например, этот псих мог притащить со свалки какое-нибудь красивое блюдо и положить на него булочку, а она через несколько минут уже была отравлена. При том, что исходное блюдо опасности не представляло, если его не использовать для еды.