Выбери любимый жанр

Доктор Бладмани - Дик Филип Киндред - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Как, по-вашему, означает ли что-то неспособность сесть в самый обычный автобус — ну, где уже сидит дюжина совершенно незнакомых вам людей, понимаете? — Напряженно спросил мистер Три.

— Возможно, — отозвался доктор Стокстилл.

— Мне кажется, что все они пялятся на меня.

— А тому есть какая-то причина?

— Конечно, — ответил мистер Три. — Мое изуродованное лицо.

Доктор Стокстилл незаметно окинул взглядом пациента. Перед ним сидел человек средних лет, довольно плотного телосложения, темноволосый, на необычайно бледных скулах темнела трехдневная щетина. Под глазами виднелись круги, свидетельствующие об усталости и постоянном душевном напряжении, а во взгляде сквозило отчаяние. Знаменитый физик был явно не в духе, шевелюра требовала стрижки, а лицо выражало глубокую внутреннюю тревогу… но никакого «уродства» не было и в помине. Если не считать напряжения, это было самое обычное лицо, и вряд ли кто-нибудь обратил на него внимание.

— Вы заметили пятна? — Хрипло спросил мистер Три. Он указала на свои щеки и на нижнюю челюсть. — Эти отвратительные метки, отличающие меня от остальных людей?

— Да нет, — отозвался Стокстилл, воспользовавшись возможностью вставить хоть слово.

— А ведь они есть, — сказал мистер Три. — Естественно, их не видно, они там, под кожей. Тем не менее, люди замечают их и глазеют на меня. Я не могу проехаться на автобусе, сходить в ресторан или в театр. Я не могу послушать сан-францисскую оперу, посмотреть балет, не могу даже сходить в ночной клуб послушать одного из этих нынешних фолк-певцов. Даже если бы я зашел туда, мне почти сразу же пришлось бы уйти, поскольку все начинают пялиться на меня и перешептываться.

— И что они говорят?

Мистер Три промолчал.

— Как вы сами утверждаете, — продолжал доктор Стокстилл, вы — человек всемирно известный. Разве это не естественно, что люди начинают перешептываться, видя, как в зале появляется знаменитость? По-моему, это совершенно нормальная реакция. Да, конечно, вы сами упомянули о своей работе… о связанным с ней враждебным отношением окружающих, включая и самые унизительные замечания. Но, с другой стороны, любая известная личность…

— Дело не в этом, — перебил его мистер Три. — К такому мне не привыкать. Я частенько пишу статьи и появляюсь на телеэкране, поэтому давно привык не обращать внимания. Но то, о чем я говорю, касается моей личной жизни. Моих самых сокровенных мыслей. — Он в упор взглянул на Стокстилла, и продолжал: — Они читают мои мысли, и рассказывают мне же о моей личной жизни, причем в мельчайших подробностях. Они попросту ковыряются у в моем мозгу.

Paranoiasensitive , прикинул Стокстилл, хотя, конечно, требуется более тщательное обследование… например, тесты Роршаха. Скорее всего, это тяжелый случай шизофрении, возможно финальная стадия давно тлеющей болезни. Или…

— Некоторые люди лучше видят пятна у меня на лице и могут читать мои мысли более отчетливо, нежели другие, — сказал мистер Три. — Мои наблюдения показывают, что люди делятся на две категории: одни практически ничего не замечают, другие как будто сразу замечают, что я отличаюсь от остальных — видят пятна. Вот, например, когда я подходил к вашей приемной, на противоположной стороне улицы какой-то негр подметал тротуар… стоило мне появиться, как он тут же прекратил работу и уставился на меня, хотя, конечно, был слишком далеко, чтобы все как следует рассмотреть. И, тем не менее, он заметил.

— Интересно, почему бы это? — спросил Стокстилл, делая очередную пометку.

— Думаю, вы и сами догадываетесь, если вы и в самом деле врач. Женщина, рекомендовавшая вас, утверждала, что вы прекрасный специалист. — Мистер Три смотрел на него так, будто его ожидания оказались совершенно напрасными.

— Наверное, было бы лучше сначала выслушать историю вашей жизни, — сказал Стокстилл. — Насколько я понимаю, меня вам рекомендовала Бонни Келлер. Как она поживает? Мы с ней не виделись, наверное, с апреля, или… кстати, ее муженек оставил таки эту свою дурацкую школу, о которой столько рассказывал, или нет?

— Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать Джорджа и Бонни Келлер, — заявил мистер Три. — Доктор, на меня оказывают страшное давление. В настоящее время может быть принято окончательное решение о моем уничтожении; дело зашло настолько далеко, что … — Он запнулся. — Бонни считает меня больным, а я уважаю ее мнение. — Теперь он говорил очень тихо, и слова едва можно было разобрать. — Вот я и пообещал ей сходить к вам, хотя бы один раз.

— Скажите, а Келлеры по-прежнему живут в Уэст-Марино?

Мистер Три утвердительно кивнул.

— У меня там бунгало, — сказал Стокстилл. — Обожаю ходить под парусом. Наступает погожий денек, и я тут же мчусь в Томалес-Бэй. А вы когда-нибудь катались на яхте?

— Нет.

— Скажите мне место и дату вашего рождения.

Мистер Три ответил:

— Будапешт, тысяча девятьсот тридцать четвертый год.

Доктор Стокстилл, умело задавая нужные вопросы, постепенно начал узнавать подробную историю жизни пациента, факт за фактом. В его работе это было просто необходимо: сначала диагноз, затем, если возможно, выздоровление. Анализ, а потом лечение. Известный всему миру человек, которому все время казалось, что кто-то за ним следит — как же в этом случае отделить фантазии от реальности? На что можно опереться, чтобы отделить одно от другого?

А ведь как было бы просто, думал Стокстилл, найти здесь патологию. Так просто… и так соблазнительно. Человек, которого столь многие ненавидят…И, в принципе, я с ними согласен, признался он сам себе, с этими многими , о которых говорит этот Три — или, вернее, Блутгельд. Ведь кроме всего прочего, я тоже являюсь частичкой общества, частью цивилизации, которой сейчас угрожают грандиозные, фантастические ошибки в расчетах, допущенные этим человеком. Да и мои собственные дети, будь у меня таковые, в один прекрасный день могли бы пострадать лишь из-за того, что этот человек абсолютно уверен в собственной непогрешимости.

Но дело не только в этом. Одно время Стокстилл испытывал к нему смешанные чувства: он смотрел интервью с ним по телевизору, слушал его выступления на радио, читал его просто фантастические антикоммунистические речи — и, в конце концов, пришел к заключению, что Блутгельд глубоко ненавидит весь род человеческий. Ненавидит настолько глубоко и люто, что на каком-то подсознательном уровне ему даже хочется ошибаться, подвергая тем самым опасности жизни миллионов людей.

Поэтому, нечего удивляться, что директор ФБР Ричард Никсон так резко отзывался о «воинствующих дилетантах-антикоммунистах в серьезных научных кругах». Никсон тоже был встревожен — еще задолго до трагической ошибки 1972 года. Элементы паранойи, в сочетании с проявлениями мании величия были ощутимы уже тогда. Никсон, прекрасно разбиравшийся в людях, сразу их заметил, впрочем, как и многие другие. И очевидно, все они были правы.

— Я приехал в Америку, — говорил мистер Три, — с тем, чтобы не угодить в лапы коммунистических агентов, поставивших перед собой цель убить меня. Они ведут охоту на меня… впрочем, как и нацисты. За мной охотятся и те, и другие.

— Понятно, — кивнул Стокстилл, делая очередную пометку.

— Они преследуют меня и по сию пору, но в конечном итоге, у них ничего не выйдет, — хрипло продолжал мистер Три, закуривая новую сигарету. — Потому что Господь на моей стороне. Он знает, что мне нужно, и часто говорит со мной, своей мудростью помогая мне уйти от преследователей. Сейчас я работаю над новым проектом, у себя в Ливерморе, и, когда я закончу, наши враги еще пожалеют, что вообще появились на свет.

Наши враги, подумал Стокстилл. — А кто же, интересно, наш враг? Разве это не вы сами, мистер Три? Разве это не вы сидите тут и разглагольствуете о своих параноидальных идеях? Да и вообще, как это вам удалось добиться столь высокого положения? Кто повинен в том, что вы получили такую власть над людьми, кто повинен в том, что вы сохранили эту власть и после фиаско тысяча девятьсот семьдесят второго года? Вот-вот, именно вы, и те кто способствовал этому — наши настоящие враги.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело