Купидон с топором (СИ) - Юнина Наталья - Страница 22

— Да что за… рррррр.

Где ж я так нагрешила?! Хватаюсь за ушибленную ногу, и понимаю, что вот-получи и распишись, Аня. Что заказывала, то и получила. Лучше бы сымитировала, ей Богу.

— Я не понял, что ты тут делаешь?! — Илья становится напротив меня, внимательно рассматривая мою ногу.

— Конечность разрабатываю.

— И все-таки ты дура, Аня.

— Сам дурак.

— Не понимаю, как ты дожила до двадцати одного года и до сих пор цела и невредимая. Пошли давай.

— А на руки?

— Чего?

— На руки ты меня взять не собираешься?

— Ты только что ногу разрабатывала.

— Я соврала. Я скакала на здоровой ноге, чтобы узреть бабу, к которой ты пихаешь своего сына.

— Ну точно шиза.

— Мне интересно с кем ты постоянно оставляешь бедного мальчика, — Илья лишь фыркает в ответ.

— Считай, что поверил. Давай больше без самодеятельности.

— Ага. Только на ручках, пожалуйста, до машины меня занеси.

— Тут три шага, не борзей, — открывает мне дверь заднего сиденья, но вместо того, чтобы сесть куда он мне предлагает, я скачу на одной ноге к переднему.

— Отойди, джентльмен хренов.

Илья пропускает меня вперед, а сам садится на свое место.

— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Ань.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты шмякнулась головой с приличной силой, но тут же скачешь подглядывать за незнакомой бабой, что это вообще такое?

— Любопытство.

— Ну и как? — выезжая со двора, интересуется Илья. — Утолила свое любопытство?

— Вполне. Сделала несколько выводов.

— Позволь узнать каких?

— У твоей Екатерины такого размера нос, что им можно спокойно вспахивать картофель. Ну а если наступит конец света, то с помощью ее ляжек можно продержаться месяц, другой. Только мне кажется, они будут горчить, надо их лучше промариновать, — Илья поворачивается ко мне, внимательно рассматривая мое лицо, а потом выдает то, чего я меньше всего ожидала.

— Интересные выводы, Анечка, — впервые называет меня так, еле сдерживая улыбку. — Только это не Катя, а ее старшая сестра. А у Кати все замечательно и с ляжками, и с носом.

— Ну главное, чтобы тебе нравилось, — отворачиваюсь к окну, в очередной раз понимая идиотизм всей этой ситуации.

Я с отбитой дважды головой, однозначно ушибленной ногой и обгоревшим телом совершенно точно двинулась крышей. Черт, я реально собиралась вывихнуть себе ногу, чтобы остаться у Ильи? Да что со мной происходит?! Пальцем щелкни, Стрельникова, и слетится рой этих козлов, да покраше будут, и помоложе, и побогаче, на кой черт мне сдался этот бородач? Поворачиваю голову, рассматриваю профиль Ильи и никак не могу найти ответ на свой вопрос. Ну что в нем может меня привлечь? Бред какой-то.

— Чего лицо кривишь? Больно?

— Да. И я не хочу к врачу, я их не люблю.

— Очень смешно. Если мне память не изменяет, ты сама будущий врач.

— И что, я обязана любить себе подобных? Какая чушь. Ты любишь фермеров, Илья?

— Все, все, я понял. Давай не начинать этот словесный поток, — выставляя руку вперед, просит Илья.

Отлично, он мне еще и рот закрывает. Ну все, если сам не возьмет меня на руки из машины, без моего напоминания, значит сегодня же уеду, уж лучше позориться перед папой, нежели перед этим. Всю оставшуюся дорогу мы проехали молча, а я так и гадала возьмет или нет.

***

Ладно, жить будете, Илья Купидонович. Главное не улыбаться, только не улыбаться. Вновь обнимаю его за шею и впервые пытаюсь понять, чем от него пахнет, приятно точно. Только понять бы еще, что за нотки. Ай плевать, вкусно и все. Ну ты еще ему в шею уткнись и оближи его, давай, Аня, чего уж там. Позориться, так по-крупному. Нет, кажется, в этот раз с позором закончим. Илья оставляет меня на кушетке, а сам идет на ресепшен. Странное дело, вроде городок по масштабу ни о чем, но частная клиника имеется, более того, сработали весьма оперативно. Как и ожидалось, голова моя осталась цела и невредима, а вот с ногой кое-кому придется повозиться. Да, ушиб, но я с этого ушиба возьму по максимуму. Может это судьба в конце концов и надо этим воспользоваться на всю катушку.

— Ты как, нормально? — надевая на меня обувь, интересуется Илья.

— Ага. Мы домой?

— Да. В аптеке я вроде бы все купил, может тебе надо что-нибудь личное?

— Нет, не надо.

— Тогда домой, — странно мне улыбаясь, заканчивает Илья, вставая с колен. Вновь берет меня на руки и несет к машине. Нет, все однозначно к лучшему.

К вечеру я лишь только в этом убедилась. Ну когда бы я еще получила поднос с едой от самого Ильи в кровать? Правильно-никогда. А ногу? Ногу бы мне кто мазал мазью и подкладывал под нее подушку? Никто, ну разве что папа. Только это совершенно разные вещи.

— Ань, — поворачиваюсь на голос Ильи, стоящего в дверях. — Не спишь?

— Нет. Не спится.

— Как-то не было случая, да и я забылся совсем, — садясь на кровать, аккурат рядом со мной, начинает Илья. — В общем, спасибо тебе, — да уж, вот как-то другого я ожидала, перечитала романов, вот и на тебе, кукиш, Аня. — Знаешь, наверное, это все закончилось бы весьма печально, если бы не ты. Если честно, я разучился благодарить людей, — положив руку мне на бедро продолжает Илья. И, мамочки, он мне его гладит?! Блин, на кой черт на мне простынь? — Может ты чего-нибудь хочешь?

— Хочу, — выпаливаю я, не задумываясь о сказанном.

— Чего? — ну какой же тугодум, матерь Божья, как еще только ребенка сделал?

— Чего-нибудь приятного, — Илья лишь усмехается в ответ, и как-то неожиданно для меня тянется к моим волосам. Берет несколько прядей и начинает перебирать их пальцами. — Дай угадаю, у меня что-то в волосах?

— Нет.

— А зачем ты их тогда трогаешь?

— Потому что нравится, — как ни в чем ни бывало, спокойно отвечает Илья, слегка улыбаясь.

Ммм… это что-то новенькое. О-ля-ля точно новенькое, Илья тянется к моему лицу. Ну наконец-то! Сглатываю и тут же закрываю глаза. Не хочу просыпаться, если это вдруг все окажется сном. Только прикосновения его теплых губ к моим, точно подсказывают, что это все наяву! Илья зарывается одной рукой в мои волосы и сильнее тянет меня на себя, врываясь в меня и сплетая наши языки, в ответ я обхватываю его за шею и подаюсь к нему грудью.

Это непередаваемые ощущения, еще ни разу в жизни меня так не целовали, вот его рука пробирается под шелк моей сорочки, очень нежно ласкает пальцами спину, от чего у меня тут же проходит волна мурашек. Зарываюсь рукой в его волосы, тяну на себя, углубляя поцелуй. Илья перемещает свою ладонь на мое бедро, немного сжимает его и медленно переходит пальцами к внутренней стороне бедра. Поглаживает, ведет одной рукой вверх, еще немного и он коснется белья и… все! Еще секунду назад было все по-другому, я разомлевшая и вполне себе счастливая, а теперь ничего. Илья резко отстраняется от меня и, не открывая глаз, сжимает переносицу.

— Прости. Тебе надо отдыхать, слишком много событий для одного дня, — резко открывает глаза, прожигает меня взглядом. Кажется, теперь я знаю какого цвета у него глаза: серо-зеленые. — Спи, — тянет руку к моему плечу и совсем невесомо, едва касаясь пальцами, поправляет лямку от спустившейся сорочки. Шумно выдыхает и встает с кровати, более не смотря на меня.

— Спокойной ночи, — шепчу ему вдогонку. Хотя хрен тебе, а не спокойной ночи, мучайся, так со мной поступить, еще и отвертеться простым-спи.

И только после характерного звука закрывающейся двери, я поняла две вещи, каждая из которых сама по себе ужасна. Во-первых, он меня продинамил, не остановись Илья сейчас, закончилось бы все весьма известным исходом. Вторая, еще более неприятная вещь-скорее всего, он считает меня шлюхой. Знакомы мы какую-то неделю, а я уже согласна на секс. Ну да, шлюхастая девственница… Хотя почему шлюхастая, я же только с ним хочу, а не со всеми. И вообще ни с кем до этого не хотела, только этому досталась такая честь. Да только беда в том, что он этого не знает. И по ходу не узнает, уж чего-чего, но за мужиком я бегать не буду, хватит и того, что было. Лимит идиотских поступков исчерпан.