Купидон с топором (СИ) - Юнина Наталья - Страница 19

— Ну твоим, конечно. Пожалуйста, не пускай слюни в ведерко, не люблю этого.

— Сейчас ты договоришься, и я в него плюну. Касательно твоего вопроса-нет, я не люблю языкастых и безбашенных женщин.

— Понятно.

— Ну ты ведь не это хотела услышать?

— Да мало ли что я хотела услышать. Я-то знаю, что ты, в отличие от меня, соврал или скажем так-не договорил правду. Баб-то ты таких не любишь, скорее всего это действительно так, только, во-первых, я не баба, а во-вторых, я тебе нравлюсь. Даже больше скажу, когда ты выйдешь отсюда неудовлетворенным и будешь лежать в кровати, ну или где ты там справляешь свои хочушные нужды, вероятнее всего, ты будешь представлять меня, а не какую-то там мадам с башней. Тебя забавляет вся эта ситуация, но и бесит одновременно. Скорее всего, бесит факт того, что я общаюсь с Матвеем, и он ко мне тянется. Ты сразу думаешь о том, что будет дальше, представляя, что потом ему будет тяжело перестраиваться на длиннопялую Катю, которую, кстати, твой сын не любит, потому что его обижает сын дылды-Вовочка, — выдает на одном дыхании Аня, а потом принимается облизывать ложку со стекающей каплей мороженого.

— Да ты у нас еще оказывается и психолог.

— Да не дай Боже, я не верю в эту профессию. Хотя моя сестра высококвалифицированный психолог и имеет успешную частную практику.

— Но ты все равно не веришь в эту профессию?

— Не верю. Можно парировать терминами и делать умный вид, но это ничего не значит. Зачем платить деньги какой-то тетке или мужику, чтобы просто высказаться? Достаточно найти какой-нибудь подъезд с лавочкой, где обитает одинокая старушка и высказать все ей. Она при этом еще и семечками угостит, и со стороны своего житейского опыта может чего и подскажет. А чтобы разбираться в людях-необязательно иметь диплом об образовании психолога.

— Ты удивишься, но тут я с тобой согласен.

— То есть до этого ты был со мной не согласен?

— Ну отчасти, — усмехаюсь сам себе. — Я так понимаю во время своего заточения в комнате ты была с Матвеем. И про Катю, и про ее сына поведал тебе он, верно?

— Ага.

— Так вот, она не длиннопялая.

— То есть тебя только это смутило? А то, что какой-то Вовочка обижает твоего сына, это ерунда?

— Это дети, Аня. Ты в детстве всегда говорила правду? И не бывало такого, что ты обманывала родителей или любого взрослого с какой-либо целью? — Аня закатывает глаза, прикусывая нижнюю губу, и непозволительно долго обдумывает мои слова.

— Вообще такого не было. Я была очень честным ребенком. Душкой, которая никогда не обманывала своих родителей, — произносит Аня и тут же прыскает смехом. — Ладно, все врут. Но Матвей не врал, потому что я ему никто, он не может мной манипулировать. И вообще он… другой. Где его мама?

— Ни за что не поверю, что за весь день, находясь с ним в одной комнате, ты это не спросила.

— Не поверишь-не спросила, — приподнимаясь на двух руках, корча свой нос и, кажется, что-то кряхтя, садится на свою прекрасную разгоряченную задницу Аня. — Будем считать, что мне не хотелось его травмировать, а с учетом того, что за полдня он ни разу о ней не сказал, стало быть, скорее всего Матвей ее вообще не знает или просто ее не помнит.

— Скорее всего.

— Да ты издеваешься что ли? Язык отсохнет что-нибудь рассказать? Неужели так сложно?

— Легко. Но зачем, если мне этого не хочется?

— Потому что мне этого хочется. Ну скажи, где она?

— Умерла.

— Я так и думала. Значит ты вдовец?

— Нет.

— Значит развелся перед тем как она умерла?

— Ага.

— А почему вы развелись и как давно это было?

— Знаешь такую фразу-много будешь знать…

— Не дадут состариться.

— Забавно, я знаю другое продолжение.

— Я вообще много чего знаю, когда не пришиблена. Ну так что там с ответом?

— Знаешь, Аня, тебе надо было не во врачи идти, а в менты. Дожала бы любого. Я развелся, когда Матвею было полтора года, и да-он жил со мной.

— Значит жена была стервой. Никогда не понимала, как можно бросить своего ребенка ради мужика. Ведь там другой мужик был, да? И что, эта дрянь вообще не участвовала в жизни сына? Вот же потас…, - не даю ей договорить, прикладывая палец к ее губам.

— Вот ты балаболка. Кстати, у тебя тут мороженое, — провожу пальцем по ее губам, Аня тут же резко сглатывает, уставившись на меня абсолютно непонимающим взглядом. Наклоняюсь к ее лицу и, немного поправляя волосы, шепчу на ухо. — Я пошутил… про мороженое, — резко от нее отстраняюсь и зачерпываю очередную порцию мороженого. — Вкусно. Обожаю его.

— Кстати, про мороженое-оно очень дорогое. И не каждый человек имеет такое в своем холодильнике. Стало быть-ты не бедный фермер.

— Но точно не в списке «Forbes».

— И все же, как давно ты тут живешь?

— Три года.

— И что, действительно живешь на деньги от урожая и мяса?

— Нет. Не только.

— А на что?

— Ну ты не наглей уж настолько, и фраза «мне интересно» больше не прокатит.

— Жаль. Ну а другие вопросы задать можно?

— Попробуй.

— На кой черт тебе такая борода?!

— А тебе такие длинные волосы?

— Потому что это красиво и только попробуй сказать, что они тебе не нравятся.

— Нравятся. Как и моя борода.

— Да прям. Как их можно сравнивать? Мои волосы шелковистые и мягкие, а твои на бороде… А, кстати, можно ее потрогать? — с горящими глазами спрашивает Аня, уставившись на мою бороду.

— Ты серьезно?

— Ну да. Я немножко. Или это слишком?

— Трогай, — Аня немного колеблется, но через несколько секунд раздумываний все же тянет ладонь к моей бороде. Забавно то, что сейчас передо мной не девушка- обладательница прекрасной задницы, а самый что ни на есть ребенок. Донельзя любопытный и смешной. — Ну и как?

— Жесткая. Я думала будет как мочалка или очень колючая.

— А что еще думала? — еле сдерживая смех, произношу я.

— Что в гуще этих зарослей обязательно найдутся остатки завтрака, обеда или ужина.

— Не нашлись?

— Нет. Кажется, чистая. Слушай, за ней же, наверное, какой-то уход нужен, не просто так же она у тебя такая аккуратная?

— Не просто.

— Так может ее лучше сбрить? Ты же молодой, зачем тебе такие заросли?

— Может.

— Да уж, ты немногословен, — убирая свою ладонь от моего лица, произносит Аня. — Странно это все.

— Что?

— То, что я нахожусь в доме у незнакомого мужчины и вообще… все это. Не знаю, что ты там нарисовал в своей голове обо мне, но я точно не такая. Ты может не поверишь, но я плохо схожусь с новыми людьми, тем более мужского пола. Я даже не знаю о чем с ними говорить, а с тобой как-то само собой все выходит. Точно, легко! Вот нужное слово. И несмотря на то, что ты полнейший гад, который до смерти перепугал меня в лесу, в сарае, а затем подсунул мне сломанный велик и заставил работать в поле, мне с тобой легко. Это какой-то парадокс, — разводит руками Аня, смотря мне в глаза.

— Бывает.

— Илья, а кто ты по профессии или ты ничего не заканчивал кроме школы? — неожиданно выдает Аня.

— Заканчивал. Архитектурно-строительный университет.

— Понятно. Но сейчас ты не архитектор. Грустно.

— Мне нет, а тебе я вижу да. Ладно, пора заканчивать эти ночные посиделки, — встаю с кровати и иду к двери.

— Стой. Последний на сегодня вопрос. Можно?

— Давай.

— Я передумала, сама решу, — закрывая глаза, улыбается Аня.

— Если хочешь, принесу тебе обезболивающее.

— Нет. Не надо.

— Тогда спокойной ночи.

И тебе.

***

Я окончательно сошла с ума, иначе не могу объяснить тот факт, что я встала в пять утра и начала готовить блины. Сумасшествие в чистом виде, учитывая, что мое тело весьма неприятно напоминает о вчерашнем дне, особенно обгоревшие плечи и попа от последствий езды на велосипеде. Хотя, если быть честной, я ожидала, что проваляюсь в постели как минимум пару дней с пятнистой мордой и температурой. Но нет, ни того, ни другого. Даже лицо выглядит вполне нормально, этакий розовощекий поросеночек. Вот только как теперь поросеночек Аня объяснит, зачем приготовила завтрак Илье? Еще бы самой знать ответ на этот вопрос. Господи, да кого я обманываю, я просто хочу произвести на него хорошее впечатление! Вот только опять-таки, зачем мне все это надо? Бред какой-то, ну не запала же я за несколько дней на бородатого мужика непонятного возраста. Блин, а если да? Нет, ну это вообще какая-то чушь. Так, все. Вдох… выдох… вдох. Сгущенка или варенье? А может они вообще не любят сладкие блины. Или блины в целом. Черт, надо было все-таки спросить. Чертова самодеятельность до добра не доведет. Открываю холодильник в поисках чего-либо сладкого и нахожу клубничное варенье. Да уж, опять клубничка.