Купидон с топором (СИ) - Юнина Наталья - Страница 16

Илья резко встает с покрывала и уходит в сторону машины. Странное дело, хочется взбрыкнуть, но понимаю, что он меня точно окунет в эту бочку. Вот же гад, взял и все испортил. Приподнимаюсь вслед за ним и накидываю на себя платье. Нехотя беру ведро и иду к клубничному полю, попутно вдевая наушники в уши.

— Стоять! — слышу позади себя громкий голос Ильи. — Держи, — протягивает мне какую-то убогую панаму и по всей видимости футболку. — Надевай, иначе потом пожалеешь.

— Разбежалась.

— Сгоришь, дура.

— Сам дурак. Чешите, Илья Купидонович, колбасу пхать, или что вы там делаете?

Илья ничего не отвечает, а только демонстративно качает головой и разворачивается, кидая на землю панаму и футболку. Как только я убедилась, что он действительно уехал, я вновь скинула с себя платье и принялась собирать клубнику. Во время движения загар лучше садится и со всех бочков. Да, так определенно лучше.

Через два часа я поняла, что позы, озвученные бородачом, были не так уж и далеки от правды. Колени были, раком было, причем чаще всего, сидя попой на ведре тоже было, кажется, даже полубоком было. Осталось только мордой в земле. Еще через час мне захотелось убиться. Спину нещадно тянуло, плечи болели так, словно я была распята. А ноги… ноги хотелось вырвать и заменить чем-то другим. Вся потная, липкая, колени грязные от земли, руки в клубнике. К половине первого поняла, что все. Или в бочку, или звонить сестре, пусть эвакуирует меня отсюда.

— Ты совсем долбанутая?! Мало того, что не надела то, что я принес, так еще и свою тряпку сняла. У тебя мозг вообще есть?

— Мозг есть, извилин мало. Чего приперлись, Илья Купидонович?

— На тебя убогую посмотреть. Живо надевай, — кидает мне платье прямо в руки. Беда в том, что у меня уже и сил нет поднять эти самые руки вверх. — Долго будешь рассматривать тряпку?

— Сам ты тряпка. Я устала, ты посмотри сколько я клубники собрала. Неблагодарный!

— Вот же бестолочь, — выхватывает из моих рук платье и сам, совершенно не интересуясь моим мнением, начинает надевать его на меня.

Поразительно, но до меня только сейчас дошло, что у меня болят не только мышцы, но и тело. Неужели сгорела? Блин, только этого мне не хватало. Илья оставляет меня в покое и, что-то бормоча себе под нос, берет два ведра, и несет к машине. А потом возвращается за другими, брезгливо осматривая сидящую на пустом ведре меня любимую.

— Илья Купидонович, это что же получается, вы не сдерживаете свое слово и приехали ко мне раньше на целых полтора часа. Что, наказание штрафными отменяется?

— Нет, Анна Стрельничиховна, не отменяется. Пойдем к машине.

— Ну главное к машине, а не к бочкам.

— Твоя правда.

Кое-как поднимаю свою пятую точку с ведра, прихватываю его и направляюсь к машине. На бородача не смотрю, ставлю около багажника ведро и сажусь на переднее сиденье. Ой, мамочки, как хорошо и прохладно в машине. Закрываю глаза и откидываю голову. Слышу, как открывается дверь с моей стороны, но поворачиваться и тем более открывать глаза не хочу.

— А ты спросила разрешения сесть в машину?

— Ешкин-крошкин, а это еще спрашивать надо?

— Обязательно.

— Ну хорошо, — открываю глаза и поворачиваю голову к бородачу. — Илья Купидонович, можно оставить свою прекрасную попу на этом великолепном кресле?

— Нет. Встаем и на выход.

— Это шутка?

— Нет.

— Ааа… я поняла, ты привяжешь меня к бамперу и я буду плестись за тобой.

— Ты пересмотрела ужастиков, я не настолько жесток, — берет меня за руку и реально тянет на себя. — Если ты не помнишь, ты получаешь штрафные. На солнце тебя больше не оставлю, и так уже мозг расплавился.

Илья берет меня за ладонь и ведет к багажнику, около которого непонятно откуда появился велосипед.

— Ты едешь на нем, а я пока отвезу клубнику куда надо. Дорогу ты, надеюсь, запомнила?

— Ну допустим, да.

— Без допустим. В твоих интересах вспомнить точно и добраться до дома быстрее.

— А что так?

— Дождь собирается.

— Так ты поэтому приехал. Ну и гад же ты, еще и эту хрень мне подсовываешь. Ты видел это сиденье?

— Не нравится-иди пешком. Все, у меня много дел.

И ведь действительно убирает ведра с клубникой в багажник, и даже не взглянув в мою сторону, садится в машину. Раз секунда, два, три и машина трогается с места. Вот уж чего не ожидала, так это того, что он действительно уедет. Еще несколько секунд я стояла в прострации, а потом увидела сдающую назад машину. Нет, все-таки не гад. Только не улыбайся, Аня. Илья выходит из машины и подходит ко мне.

— Илья Купидонович, вы передумали?

— Нет. Я не меняю своих решений, — взмах руки и на моей голове оказывается та самая панама. — Чтобы еще больше не напекло. Все, крути педали. Так уж и быть, борщ сегодня готовить не будешь.

На языке крутится только одно-сволочь. Теперь я точно не сомневаюсь, что не вернется. Ну подожди, приготовлю я тебе еще борщ. Вдох… выдох… вдох…

Осмотрев велосипед с разных сторон, я все же примостила свою задницу на сиденье. Хотя сиденьем это назвать сложно. Это, блин, узкий длинный мост, на котором поместится разве что одна ягодица. Когда тронулась с места, поняла, что велосипед не только на вид развалина, но и на практике тоже. Колеса трещат, словно сейчас развалятся от моих пятидесяти килограмм. В какой-то момент в голову пришла мысль, что Илья специально дал мне такой велосипед, чтобы чуть позже обвинить меня в том, что я его сломала. А я ведь сломаю! К гадалке не ходи.

За пять минут езды на велосипеде я поняла несколько вещей: я натерла ляжки от постоянного соприкосновения «с узким мостом», у меня нещадно болят плечи и спина, до ужаса горит лоб и, пожалуй, самое неприятное и позорное для меня то, что я поехала не в ту сторону. Как так можно было опростоволоситься ума не приложу. Спасибо, что вовремя опомнилась и мой позор не был замечен бородачом. Развернулась обратно и начала снова крутить педали в усиленном режиме. И вот это было определенно моей ошибкой. Что-то там все же треснуло, да так, что еще чуть-чуть и мое лицо бы встретилось с асфальтом.

***

Сто пятьдесят шесть, сто пятьдесят семь, сто пятьдесят восемь, сто пятьдесят девять, сто шестьдесят. Неужели я так мало прошла шагов? А зачем я вообще их считаю? Все, заканчиваю. То, что дождь смыл с меня дорожную пыль и чуть-чуть снизил температуру моего тела-это только плюс. Главное, чтобы эти приятные прохладные капли не оказались вредными для кожи.

— Когда я называл тебя убогой, я не думал, что это окажется настолько правдой. Как можно так долго добираться даже на своих двух?! — Илья выхватывает из моих рук сломанный велосипед и закидывает его в багажник. Интересно как я могла пропустить его машину. — Очнись, Аня. У тебя тепловой удар?

— Я просто устала и хочу домой.

— Садись, — Илья подталкивает меня к машине. — Что у тебя с походкой?

— Ноги натерла мостом.

— Каким мостом?

— Который был между ног.

— Все-таки надо было тебя в первый день показать врачу.

— Вы удивитесь, Илья Купидонович, но я сама будущий врач.

— Боже ты мой. Точно тепловой удар, — захлопывая дверь с моей стороны, с усмешкой произносит Илья.

Как только машина тронулась, я тут же закрыла глаза и начала мечтать о льде или хотя бы холодном душе. Даже тот летний сойдет, главное похолоднее.

— У тебя лицо сгорело.

— И спина, и плечи, и попа. И да, я убогая. Ну ничего, вчера я была на коне, сегодня в заднице, значит завтра буду снова на коне.

— Типа очередность?

— Ага. Я тебе нос еще утру.

— Чем?

— Чем захочу, тем и утру.

— Давай выходи уже, болезная. Будем тебя лечить.

Как только я выхожу из машины, Илья тут же берет меня за руку и ведет в сторону душа. Да, он оказывается еще и мысли читать умеет.

— Ополоснись, я пока полотенце принесу.

— А дальше?

— А дальше будем лечиться.

— Чем?

— Ахатиной, — улыбаясь произносит Илья.