Я же бать, или Как найти мать (СИ) - Юнина Наталья - Страница 46

— Сначала я не собиралась оставаться. А потом уже сама не знала. Это все сложно… Понимаешь, я даже не знала, что будет завтра. Я и подумать не могла, что сегодня ты все узнаешь. Не говоря уже о большем.

— Ну предположим, знаю я не все. Начни, пожалуйста, с ночи, которую я, к сожалению, не помню, ну и закончи днем появление в офисе Маши, — сажусь обратно на диван и беру в руки крапиву.

— А зачем тебе крапива?

— Начинай, Бздушкина. Ой, прости, Михайлова.

Таня смотрит на крапиву в моих руках и, как ни странно, хочет улыбнуться в ответ, но вместо этого начинает свой рассказ, который по-большому счету я уже и так знаю на девяносто процентов. Рассказывает быстро, словно не хочет заострять ни на чем внимание, и при этом упорно смотрит на свои ногти, вгоняя в них кожу.

— Ну и все. Несколько месяцев мы жили на съемной квартире на окраине города, мне казалось, что там сложнее кого-то найти. А потом мне снова приснилась бабушка, которая упорно твердила, что надо отдать ребенка отцу, и опять кликала какую-то беду. Я ведь ее почти никогда не слушала, а потом все, о чем она мне во сне говорила-сбывалось. Знаю, что звучит это неправдоподобно, но это так. Она меня и про то, что в доме у Вольского что-то случится тоже предупреждала, а я упорно гнала от себя эти ее слова. И тут не хотела слушать ее, но потом случайно увидела на улице Бориса. Ну и все, понеслось. Съехала с квартиры и сняла ту, в которую ты ко мне пришел. Потом пошла в офис, встретила Женю, ну и сам знаешь, что было дальше. Я все равно хотела быть рядом, а в таком виде я могла спокойно донести до тебя кто мать, да и вообще. С тобой оказалось забавно.

— А маскарад твой специально для меня?

— Для всех, такую меня было сложно узнать. Знаешь, я и подумать не могла, что ты станешь хорошим папой. Максимум на что я наделась, это то, что ты просто не бросишь Машу.

— А про синюю машину, нянек, это все брехня? Как ты узнала про машину?

— Брехня. Я просто видела во сне, как ты ее покупал. И я подумала, что наведу соответствующий антураж, чтобы тебе было страшно.

— Вот ты коза. Так, стоп, — вдруг осенило меня. — Ты мне как-то говорила, что я видел мать ребенка не единожды. Врала?

— Нет. Я как-то действительно подходила к твоему офису и ждала на улице, это в апреле где-то было. У меня тогда деньги закончились, вообще не на что было жить. Но у тебя хорошая охрана, наверное, таких выскочек было много, понятное дело ты меня не запомнил, — откидывая голову на спинку дивана, устало произносит Таня.

— И на что ты жила?

— А на следующий день мне повезло. Устроилась мыть подъезды в своем доме. Копейки, но хватало.

— Блин, как же все запущено.

— Паш, а чего ты такой спокойный? Это не похоже на тебя. Ты за простую выходку мне кривые зубы вспоминал и троллил не по-детски.

— Ты тоже как-то не отставала, несмотря на такую дерьмовую жизнь.

— А если серьезно?

— У меня прошел запал троллить и душить, ввиду некоторых событий.

— Тебя так шокировала правда обо мне, что ты забыл о том, что хочешь меня прибить?

— Да причем здесь ты. Два часа назад я принимал роды у твоей «подружки» Жени. Я! Сам! Весь этот сморщенный, красный комок, в какой-то белой фигне вылез из нее! У меня до сих пор перед глазами стоит ее междуножье. Там так темно и широко. Это просто немыслимо! После увиденного у меня не только больше не будет больше детей, но и…

— Опахало больше не взмахнет, — совершенно не сдерживая улыбки, произносит Таня.

— Точно. И после всего этого, Танечка, все вокруг мне кажется совершенно не существенным. Тем более, чего тебя ругать, ты и так оказалась ущербнее, чем только возможно представить.

— Паш, а что будет дальше?

— Дальше? А дальше, лапочка, мы будем чистить тебе ауру. Она у тебя донельзя загажена, — беру крапиву в руки и кручу перед Таниными глазами.

— Вот это совершенно не смешно.

— А кто смеется? Подставляй попу, дорогая моя. Буду тебя бить и изгонять дьявола.

— Дурак, — Таня вскакивает с дивана и подходит к Маше, выставляя руку вперед.

А я видать точно чем-то надышался, раз реально хочу устроить свидание Таниной заднице с крапивой.

— Ну ведь ты заслужила, Бздушкина. Снимай штаны.

* * *

— А ты говорил не взмахнет, — смеясь произношу я, утыкаясь в Пашино плечо. — Смотри как все сработало.

— Ты давай мне еще накаркай и напомни об увиденном еще раз и во всех красках.

— Больше не буду.

— То-то же. Тань? — приподнимается и раскрывает простыню. — И что ты прям совсем не помнишь, как родилась Маша? — проводит пальцами по едва заметному шраму внизу живота и озадаченно хмурит лицо.

— Нет. Тебе что мало родов, которые ты недавно принял?

— Ну это же совсем другое. Это же мое дите, а не то сморщенное и незнакомое. Что прям очухалась и уже с ребенком?

— Ну в принципе, да. Я же после наркоза была, плохо соображала, а как в родильный дом попала вообще не помню. Помню, что в автобусе уже плохо было, а проснулась уже в операционной.

— Это моей кривоногой Машки могло и не быть…

— Ну хватит! — толкаю его в плечо и сажусь на кровать. — Сколько раз говорить, что у нее нормальные ножки?

— Ой, да я шучу. И вообще-то пытаюсь разрядить обстановку.

— Незаметно.

— Все, Бздушкина, молчать.

— Прекрати меня так называть.

— Нет уж, эта фамилия тебе идеально подходит. В моей интерпретации, конечно. Все, молчать, женщина.

Быстро целует меня в губы и тут же опрокидывает на кровать, начиная целовать мой шрам. Не могу понять, что именно вызывает такой простой по своей сути жест, с одной стороны-безумно приятно, а с другой-страшно. Сейчас все хорошо, а что будет на утро?

Несмотря на непрекращающийся поток мыслей, к своему удивлению, заснула я достаточно быстро. А утром снова обнаружила пустую кровать, что вызвало во мне очередную волну страха. Правда через несколько минут испытала невероятное облегчение, увидев Пашу, качающего Машу на руках.

— В последнее время ты много спишь, — поднимает на меня голову Паша.

— Сама себе удивляюсь.

— Ладно, сон полезен. Но сегодня у нас много дел. Одевайся, бери с собой настоящие документы, и чтобы через час мы были уже в машине.

— А куда мы?

— Увидишь.

— А Маша с кем останется?

— Со мной. Давай, Тань, быстрее.

Собралась я за считанные минуты, вот только меня не покидало нехорошее ощущение. И когда мы сели в машину я в этом еще раз убедилась.

— Я забыл спросить, а на кой лад, ты заказала фальшивый паспорт с такой фамилией?

— Я не выбирала. Такой сделали. Паш, дай мне Машу.

— Зачем? Ей и в переноске хорошо.

— Паш, а все же куда мы?

— Я же сказал, по делам.

Всю дорогу я не находила себе места, смотря то на Вадима, то на Пашу. Ощущение, что меня ведут на казнь. Еще и сердце бьется так, словно отбивает грудную клетку. А когда я увидела, что мы остановились около отделения полиции, на меня накатила самая настоящая паника. Поворачиваюсь к Паше, который как ни в чем не бывало играет с Машей.

— Приехали, Павел Александрович.

— Ты это специально, да? Мстишь мне за тот спектакль?!

— Чего?

— Того. Решил сдать меня?

— Господи, Тань, у тебя кто там вообще в голове живет?! Я привез тебя сюда, чтобы ты больше не числилась в разыскиваемых беглянках. Чтобы ты написала заявление и те, кто этого заслуживают, сели туда, куда им и полагается. Или ты так дальше и хочешь каждого шороха пугаться?

— Не хочу. Но кто меня будет слушать?! Они меня и обвинят!

— Это ты раньше была сироткой, на которую можно скинуть все, что захочется, а теперь у тебя есть я. Так что, Танечка, не дрейфь, пожалуйста. Выходим из машины, заходим в здание, и ты делаешь то, что тебе скажет Вадим. Он будет с тобой. Ты меня поняла? — смотрю то на Вадима, то на Пашу, не зная на ком остановиться.

— А с тобой нельзя?

— Нет. Я в этом деле профан, но буду рядом. Все, на выход. Тань, все будет хорошо.