Я же бать, или Как найти мать (СИ) - Юнина Наталья - Страница 41

— Ничего. Как-то резко затошнило, — прикрывая рукой лицо, бормочет себе под нос Бдушкина.

— Тань, ведь ты сейчас врешь. Ничего тебя не тошнит, верно?

— Тошнит. Давай уйдем?

— Ты кого-то увидела, да?

— Нет. Я, пожалуй, выйду в туалет, — встаю из-за стола, стараясь не привлекать к себе внимание.

Иногда зрение может подводить, но не в этом случае. В зале точно сидит Вольский. За считанные секунды мне становится нечем дышать, сжимаю цепочку, которая как будто начинает меня душить и быстро прохожу мимо столиков, попадая в вестибюль. Оборачиваюсь на общий зал и понимаю, что ни за что не вернусь туда. Даже думать не хочу, как все это объяснить Паше. Выхожу из ресторана и лицо тут же обдувает прохладным летним ветерком. Кажется, мне лучше и становится намного легче дышать. Спускаюсь по лестнице и останавливаюсь около припаркованных машин. И цепенею, как только взгляд падает на один из автомобилей, возле которого стоит личный помощник Вольского-Борис, а рядом с ним еще два амбала. Я даже не могу пошевелить руками, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места. Сильно зажмуриваю глаза как в детстве, но как только их открываю-ничего не меняется, передо мной все те же люди, только теперь главный из них смотрит прямо на меня. Опускаю голову и тут же очухиваюсь от того, что меня больно хватают за руку. Кажется, это уже было…

* * *

— Тань, если ты и дальше продолжишь смотреть в одну точку, я вызову психбригаду. Ты хочешь сидеть среди настоящих психов?! Я тебе это устрою! Клянусь!

— Все нормально, Ир. Я просто спать хочу.

— Спать? — киваю в ответ на Ирин вопрос, а у самой действительно закрываются глаза. — Ну спать, так спать, — подытоживает моя зажигательная подружка, вставая со стула. А потом я неожиданно ощущаю холодную воду на своем лице.

— Ты с ума сошла?

— Проснись уже, амеба амебная! Я все понимаю, мама умерла, но она вроде как тебя с собой не звала. Что ты творишь, Таня? Ну посмотри на себя? За две недели можно если не принять, то осознать точно!

— Все напрасно, Ир. Все оказалось впустую. Зачем я все это делала, если сейчас все так?

— Я все стерплю, но только не этот поток слез. Слушай, у меня и так слабодушие развилось и всех жалко, хоть ты не реви, а? Танюш, — Ира наклоняется ко мне, садясь на корточки и кладет руки на мои колени. — Если бы все, что мы делали всегда заканчивалось хорошо и так, как мы задумали, то мир бы перестал существовать. С другой стороны, если бы ты не попыталась сделать того, что сделала, тебе бы точно не стало от этого легче. Как бы это грубо ни звучало-это жизнь. Или судьба. Не знаю, как правильно. Но это уже случилось. Пройдет время и все уляжется.

— Ир, ты раньше не была такой. Ты очень изменилась. Влюбилась?

— Прынца своего встретила на той вечеринке, вот и летаю на метле от счастья.

— Вот ты дурешка.

— Да я серьезно. А вот послушала бы тебя, не пошла бы на вечеринку и свадьбу бы сейчас не планировала.

— Свадьбу?!

— Ага. И мне траурная дева на свадьбе не нужна, поэтому надо очухиваться. Ты сейчас соберешь все свои вещи, и мы возвращаемся в город.

— Нет, Ир, не могу. Здесь хоть какое-то жилье есть, а в городе я никак не потяну.

— А здесь прям потянешь. Скоро осень придет, а там и зима. Будешь в туалет на улицу ходить? Так жопу отморозишь, Тань. Может ты забыла, но к этому времени пузо у тебя точно появится. Думаешь это будет удобно?

— Нет, не думаю, — прикладываю руку на совершенно плоский живот и, сама того не осознавая, улыбаюсь. — Это все так странно.

— Странно, что двадцатидвухлетняя девка обнаружила беременность на четвертом месяце и то, только потому что башкой шмякнулась.

— Прекрати.

— А что прекрати? Я вообще не понимаю, как это случилось? Я кому давала пачку резинок? Ими нужно было пользоваться, Таня! А не смотреть на упаковку.

— Он пользовался.

— Господи, тогда ты из тех уникальных неудачниц, которые залетают с первого раза, да еще и в чехле, бракованный он что ли был или от вашей страсти порвался. Ужас, Михайлова, кто ж тебя так сглазил? Поди бабка твоя. Она тебе во сне-то больше ничего не каркала?

— Ну, хватит.

— Все, все. Я разрядила обстановку. Зато теперь ты злишься, это лучше, чем амебная морда, в которую мне хочется двинуть. Все, вставай, одевайся и поедем в город. Стой, — хватает меня за руку и начинает обходить меня по кругу. — Да простит меня Всевышний, но стресс тебе пошел на пользу. Ты похорошела, Тань.

— Ир, я тебе сейчас реально двину в ответ.

— Ну наконец-то. А лучше направь свою энергию в другое русло. Тебе надо срочно устроиться на работу, пока пузо не вылезло, понимаешь? А там после родов хоть какие-то копейки будут капать. Ну и я все же настаиваю на том, чтобы папаша платил алименты.

— Вот когда родишь и не дай Бог разведешься, вот тогда и будешь требовать. А у меня другая ситуация. Неправильно это все, тем более что-то просить у постороннего мужчины.

— Ага, только он уже как бы и не посторонний. Все, ты меня достала, Михайлова. Собирай манатки и почесали в город. И прошу тебя не ной.

Дожидаться пока я начну собирать свои немногочисленные вещи, Ира не стала, сама запихнула в чемодан, что попалось на глаза и повела меня на выход. В голове пусто, ни одной единой мысли, за которую можно зацепиться. И только сев в машину к абсолютно незнакомому мужчине, который оказался Ириным женихом, я немного пришла в себя. У Иры есть будущий муж Саша, у меня уже никого нет, но ведь будет. Будет! Мысленно проговорила сама себе, поглаживая пока плоский живот. То, чего я испугалась еще два дня назад, наоборот может стать прекрасным смыслом жизни.

— Ну что, согласна?

— Что? — поднимаю голову на впереди сидящую Ирку.

— У нас пока поживешь, потом работу тебе найдем, а потом уже квартиру снимешь перед родами. Прости, Танюха, крикуна я в доме не потерплю. Договорились?

— Ага.

Кажется, впервые за последнее время я по-настоящему хочу улыбнуться.

Две недели спустя.

— Танюш, а ты уверена, что это хорошая идея ехать к незнакомому мужику и ухаживать за его больной женой, да еще и жить у него?

— Уверена. Мне еще тогда моя старшая медсестра предлагала там работать. Я отказалась, сама знаешь почему, а сейчас это как знак судьбы. Да и кто еще меня беременную возьмет на такую высокооплачиваемую работу, еще и с проживанием.

— Не знаю, на кой вообще сдалась кому-то беременная девка. Да и жену его на себе будешь таскать, будучи беременной. Жесть какая-то.

— Не буду я никого таскать. Мыть, кормить, одевать, и по словам самого хозяина- скрашивать досуг его жене. Она все понимает, но почти не говорит. А что мне, книгу человеку сложно прочитать? Поработаю до самых родов, а потом в город вернусь. Квартиру сниму на заработанные деньги. Там-то тратить не придется. В общем, все налаживается.

— Не знаю. Я бы не меняла кому-то памперс, будучи беременной, да и вообще. Как этого кренделя-то зовут?

— Вольский Игорь Михайлович, кстати, достаточно известная личность.

— Да плевать мне какая он личность, главное, чтобы бабки вовремя платил, да работа непыльная была. Все остальное мелочи жизни.

— Может ты и права.

— Ну давай отвезем тебя что ли?

— Я буду не против.

Могла ли я подумать, что через несколько месяцев после смерти мамы я буду думать о чем-то хорошем, более того, ощущать себя… счастливой? Однозначно, нет. Иногда мне становится стыдно от того, что мне хорошо. Но ничего не могу с собой поделать, как только мой живот стал увеличиваться в размерах, у меня началась совершенно другая жизнь. Подумать только, ребенка еще нет, а мне хорошо от самой мысли, что скоро у меня будет мое собственное щекастое чудо. Все до неприличия хорошо: живу в хорошем доме, в не менее хороших условиях, и даже то, что считается трудной работой вызывает во мне только радость. Жена Вольского, Настя, оказалась молодой и приятной особой, которая несмотря на свое трудное положение, оказалась очень доброй и понимающей женщиной. Кажется, мы обе поставили цель-восстановить ее речь, и на удивление, у нас это получалось. Так продолжалось до самого декабря. А потом вдруг все резко изменилось и началось это со странного поведения Вольского, а затем постепенным угасанием Насти. Она как будто таяла на глазах. Врачи, приведенные Вольским, только разводили руками, мол болезнь берет свое. А потом ее не стало. Вот так, в один момент, резко и неожиданно она ушла. А я в который раз, собирая вещи, возненавидела бабушку. Иногда, вспоминая Ирины слова, мне действительно кажется, что в этих дурацких снах бабушка просто кличет беду. Как и сейчас. Приснилась, накаркала и на тебе! Надоело! Вообще что ли не спать?